Готовый перевод Don't Ignore Common Sense Just Because of My Name / Проклятие имени: Не игнорируй здравый смысл!: Глава 7

Когда Цзянь Цзюньчжи, измученный до беспамятства, наконец провалился в глубокий сон, у Хань Чэна пропало всякое желание продолжать. Разумеется, Цзянь Цзюньчжи и раньше несколько раз терял сознание, но тогда его всякий раз грубо приводили в чувство.

Сквозь окно пробивался слабый свет, падая на профиль Хань Чэна. Игра света и тени подчеркивала очертания его лица, а ярко-красные губы придавали ему невероятно соблазнительный вид. Он поднялся с постели и, подхватив Цзянь Цзюньчжи на руки, отнес его в ванную. После тщательного и кропотливого омовения тот словно переродился, вот только красные следы на белоснежной коже стали от этого лишь заметнее и притягательнее.

Они вместе погрузились в огромную, двухметровую ванну. Горячая вода то и дело переливалась через край, стекая в слив на полу. Хань Чэн с любопытством играл с лицом того, кто сейчас лежал перед ним: похожий на спящего котенка, он казался невероятно покорным и послушным — совсем не таким, как в моменты бодрствования, когда он дерзил, буянил и не переставал сопротивляться. Его длинные, густые ресницы заставили мужчину вновь ощутить непреодолимое желание сокрушить это прекрасное создание.

Хань Чэн сглотнул слюну. Его пальцы скользнули от ресниц Цзянь Цзюньчжи вниз, мимо щек и кончика носа, пока не легли на мягкие, алые губы. Он принялся рассеянно поглаживать их, но, наконец, не выдержал и, ни о чем не заботясь, жадно впился в них поцелуем. Даже в забытьи Цзянь Цзюньчжи смутно почувствовал, как чья-то сила грубо размыкает его зубы, и чуждое, властное давление ворвалось в полость рта, бесцеремонно заявляя о своих правах. Он подсознательно нахмурился.

Лишь спустя долгое время мужчина нехотя отстранился. Слизав каплю крови с уголка своих губ, он с ноткой обожания и явным удовольствием прошептал:

— Маленький котенок, который даже во сне кусается! Братец!

Хань Чэн потянулся за черным смартфоном, оставленным в ванной, и набрал единственный номер в контактах. На том конце ответили мгновенно.

— Придите и приберитесь здесь! То, что на полу, не трогать! — бросил он и, не колеблясь, завершил вызов.

Уже собираясь отложить телефон, он словно что-то вспомнил и набрал номер снова.

— И еще, подготовьте цепи, принесите их сюда!

На этот раз он не спешил и, дождавшись низкого мужского ответа, отключился.

— Слушаюсь, молодой господин!

Хань Чэн небрежно накрутил на палец прядь волос Цзянь Цзюньчжи, и на его губах заиграла довольная улыбка. Проведя в ванной еще около десяти минут, он, наконец, вынес Цзянь Цзюньчжи обратно.

Едва переступив порог, он увидел распахнутую дверь спальни, сквозь которую падал яркий свет, и фигуру мужчины в черном, застывшего в дверях. Лицо Хань Чэна вмиг исказила ярость, он рявкнул:

— Пошел вон!

Услышав шум в ванной, слуга поднял голову, и его взгляд встретился с парой. Испугавшись яростного окрика своего господина, он поспешно опустил глаза и захлопнул дверь.

— Прошу прощения, молодой господин!

Хотя оба были завернуты в банные халаты и было трудно что-либо разобрать, слуга редко видел своего господина в таком гневе, поэтому не смел больше произнести ни слова, покорно ожидая снаружи.

Осторожно уложив Цзянь Цзюньчжи на кровать, Хань Чэн медленно перевел взгляд на другую сторону постели. Там, на смененном белье, стоял деревянный ларец без крышки, наполненный цепями, отливающими холодным серебром. Он подошел, взял одну в руки, взвесил. Цепь была тяжелой; если сковать ею человека, это станет ощутимым бременем. Однако он не стал запирать Цзянь Цзюньчжи прямо сейчас, а просто вернул цепи в ларец. Затем он забрался на кровать, притянул Цзянь Цзюньчжи к себе, обнял его и закрыл глаза, собираясь поспать.

Прошло около пяти минут. Хань Чэн, казалось, уже крепко спал, но за дверью раздался стук. Он мгновенно открыл глаза, выглядя недовольным, но все же поднялся, чтобы отпереть. Глядя на мужчину за дверью, он холодно спросил:

— В чем дело?

— Молодой господин! Прошлой ночью вы не ужинали. Прикажете подготовить завтрак заранее? — подобострастно поклонившись, спросил слуга.

— Как хочешь!

— А этот господин, которого вы принесли? — слуга, не поднимая головы, неопределенно указал рукой в сторону комнаты.

— Не нужно! — без малейшего колебания отрезал Хань Чэн.

— Слушаюсь!

Получив ответ, мужчина молча удалился. Дверь захлопнулась с тяжелым стуком.

…

Наступило утро. Солнце поднималось все выше, заливая комнату непривычно ярким светом. Ослепительные лучи упали прямо на веки Цзянь Цзюньчжи, и он, наконец, очнулся от своего полузабытья.

Ожидаемой скованности движений или ограничений зрения не было, и на мгновение ему показалось, что все пережитое — лишь галлюцинация, дурной сон. Но стоило ему попытаться сесть, как иллюзии развеялись. Боль пронзила все тело, заставляя его снова упасть на кровать. Он зажмурился, осознавая, что окружающая обстановка совершенно ему не знакома.

— Неужели это правда? — прошептал он подавленно, и его голос прозвучал пугающе хрипло.

Почему?

Он молча отвернулся, и слезы покатились по его щекам. Через мгновение он собрался с силами и снова попытался сесть. На этот раз получилось, хотя капли пота на лбу выдавали, как тяжело ему это дается.

Того человека рядом не было. Ему нужно срочно найти способ выбраться отсюда!

Смахнув слезы рукой, он случайно заметил квадратный деревянный ларец с края кровати, в котором безмолвно поблескивали ледяным холодом цепи. Он невольно отшатнулся в сторону. Страх в сердце стал еще сильнее.

Цепи… Он хочет заковать меня? Нет! Я должен сбежать! Обязательно должен! Бабушка… бабушка ждет меня дома!

Он осторожно пополз к краю кровати. Стоило ногам коснуться пола, как пронзительная боль заставила его вскрикнуть, и он без сил рухнул на колени. Голени и ладони обожгло о пол, острые осколки вонзились в кожу, причиняя нестерпимые страдания. Он глухо застонал, глядя на окровавленные ладони, в которых застряли обломки разбитого стакана.

В душе поселилась тревога. Все выглядело так, будто это было сделано намеренно — чтобы лишить его возможности двигаться. Сначала он вытащил осколки из ладоней; кровь хлынула, не переставая. Идея извлечь их по одному тут же провалилась, и он в панике начал искать что-нибудь, чтобы остановить кровотечение, остановив выбор на кипельно-белой простыне.

Не обращая внимания на продолжающуюся кровь, он подобрал с пола кусок стекла, который было удобно держать, и принялся аккуратно нарезать ткань на полоски. Затем он принялся вынимать остальные осколки. Сразу же после того, как выдергивал очередной кусок, он туго перевязывал рану тканью, пока не закончил со всем.

Хотя кровь все еще сочилась и мгновенно пропитывала повязки, кровотечение удалось остановить, и состояние, казалось, перестало ухудшаться. Немного успокоившись, он испугался, что при попытке встать раны снова откроются. Словно деревянная кукла, он, с трудом двигаясь, подобрал один из осколков и, медленно опираясь, пополз к двери. Конечно, осколок был нужен для самообороны. Если он столкнется с тем человеком, у него будет хотя бы шанс на сопротивление.

Добравшись до двери, он медленно протянул руку к ручке.

Но еще до того, как он успел ее коснуться, ручка с той стороны сама опустилась вниз.

В этот миг у него перехватило дыхание, а сердце забилось в бешеном ритме. За дверью кто-то был! Скорее всего, это был он!

Цзянь Цзюньчжи крепко сжал осколок, защищаясь им, и, стараясь не издавать ни звука, отступил к стене. Он не смел даже пошевелиться. Спина уже покрылась липким холодным потом.

http://bllate.org/book/25208/3002665