Готовый перевод The Young Lord Admits His Mistake to the Wrong Fiancé Today / Наследный принц снова ошибся невестой: Глава 8

Услышав это, Сяо Чжао разжал пальцы на загривке рыжей кошки, и та единым прыжком угодила прямо в объятия Шан Цзиня, мягкой шерсткой потеревшись о его подбородок.

Шан Цзинь провел рукой по ее спине, слегка успокаивая животное, и кошка не удержалась, издавая тихое мурлыканье — судя по всему, ласковые поглаживания пришлись ей по вкусу.

Сяо Чжао: «……»

Наследник князя Наньляна с досадой прикусил губу: теперь-то он понял, как эта толстая кошка угодила к нему на грудь.

Лишь спустя долгое время юноша по звукам догадался, что примерно произошло, и смог лишь горько усмехнуться, после чего произнес:

— Боюсь, мы с ней еще немного потесним обоих господ.

Из-за этой опрометчивой кошки между Сяо Чжао и Шан Цзинем образовался посторонний юноша. Повертевшись вокруг Шан Цзиня еще какое-то время, кошка в конце концов была поднята потерявшим терпение Сяо Чжао за шкирку и водворена обратно на руки законному владельцу.

Кошка: «Мяу-мяу?»

Сяо Чжао посмотрел на него сверху вниз и холодно усмехнулся.

Кошка широко распахнула глаза, испуганно сжавшись на груди у хозяина. Юноша бережно похлопал ее по спине, ласково успокаивая, а затем достал из шелкового мешочка на поясе кусочек выпечки, чтобы покормить ее.

Это были пирожные из лотосовой муки с османтусом.

Взгляд Сяо Чжао внезапно метнулся в сторону, и он перевел глаза на Шан Цзиня, однако тот не спеша, целиком и полностью поглощенный процессом, продолжал уплетать свой завтрак.

Кажется, он обжегся вонтонами, и его лицо на мгновение исказилось, но, взяв следующий, он осторожно надкусил краешек и, убедившись, что еда не обжигает, с облегчением проглотил ее.

Человек, привыкший к изысканным деликатесам и яствам на нефритовых блюдах в роскошных залах богатых особняков, сейчас казался абсолютно счастливым, уплетая самую простую миску вонтонов у уличного лотка.

Хотя Сяо Чжао нередко пытались отравить, а во время военных походов ему доводилось есть сухие лепешки, которые были настолько грубыми, что царапали горло, он знал цену пище и был лишен показной роскоши, свойственной изнеженным отпрыскам знати. И все же, будучи потомком княжеского рода, он привык к любым деликатесам и вряд ли смог бы испытать истинное удовлетворение и радость от миски горячих обыкновенных вонтонов.

Это были самые заурядные вонтоны, вкус коих не отличался ничем особенным — ни выдающихся достоинств, ни изъянов.

Если бы Шан Цзинь оказался беженцем, умирающим от голода в годы бедствий, это еще можно было бы понять. Но он с первого взгляда производил впечатление человека благородного происхождения, прекрасно воспитанного, окруженного во всем роскошью, а изысканные мятные сладости с жемчужной крошкой, на которые простой люд не посмеет взглянуть и за всю жизнь, он узнал с первого же взгляда.

Как ни посмотри, он не должен был так привязываться к миске вонтонов.

Сяо Чжао ведь вовсе не морил его голодом специально.

Наследный княжич находил это трудным для понимания. А потому его взгляд был прикован к Шан Цзиню — ему хотелось разгадать эту тайну, глядя на его утонченное лицо.

Или, быть может, Сяо Чжао просто подыскивал предлог, чтобы совершенно открыто разглядывать Шан Цзиня. Шан Цзинь же обладал поразительной чувствительностью к чужим взглядам, не говоря уже о таком прямолинейном и бесцеремонном внимании, какое выказывал Сяо Чжао.

Он едва заметно и очень быстро нахмурился, опустил фарфоровую ложку и произнес ледяным тоном:

— Наследный княжич обычно ест глазами?

Услышав это, Сяо Чжао хлопнул в ладоши и рассмеялся, в его голосе прозвучали насмешливые нотки:

— Вовсе нет. Просто сегодня… еда выглядит потрясающе.

Взгляд Шан Цзиня стал еще холоднее.

Эти слова граничили с неприкрытым флиртом. Красота Великой принцессы Цинхэ славилась по всей столице, однако Сяо Чжао стал первым, кто осмелился отпустить столь дерзкие и вольные реплики прямо ему в лицо.

Сидевший между ними юноша счел эту сцену крайне забавной и невольно тихонько рассмеялся.

— Ваши отношения с виду совсем не похожи на дружбу между обычными товарищами.

— Товарищами? — с пренебрежительной усмешкой переспросил Шан Цзинь. — Едва ли.

Сяо Чжао на мгновение задумался над этим словом, а затем кивнул, словно полностью соглашаясь с оценкой Шан Цзиня:

— Мы действительно не друзья.

Юноша оставил это замечание без ответа, лишь мягко поглаживая свернувшегося на коленях мягким комком котенка, и неопределенно улыблся.

Покончив с завтраком, юноша принес обоим свои извинения, оплатил счет за Сяо Чжао и Шан Цзиня, после чего распрощался с ними.

Сяо Чжао с загадочной улыбкой повертел в пальцах глиняную чашку, провожая взглядом удаляющуюся фигуру:

— Хоть он и слеп, а двигается проворнее любого зрячего.

Сделав вид, что не замечает, как Сяо Чжао подал знак своим людям следовать за юношей, Шан Цзинь холодно бросил:

— Я хочу пройтись по улице.

Это было не более чем уведомление, Сяо Чжао не требовалось его разрешения. Не дожидаясь кивка Сяо Чжао, Шан Цзинь уже поднялся и зашагал прочь.

Однако Сяо Чжао не мог сопровождать его — ему предстояла встреча с прибывшими из столицы чиновниками из Министерства наказаний.

Дело о покушении на наследника князя Наньляна с применением яда дошло до самого императорского двора. Происшествие было из ряда вон выходящим, и вся столичная знать мигом пришла в движение, отреагировала даже Великая принцесса Цинхэ. Правда, Великая принцесса, судя по всему, была крайне недовольна этим брачным союзом — иначе с момента происшествия с Сяо Чжао от нее не поступило бы ни единого знака сочувствия.

В знак того, что императорский двор придает расследованию покушения на жизнь Сяо Чжао первостепенное значение, в этот раз прибыл один из глав шести ведомств, ведающий делами Министерства наказаний, Ли Чжэньшу.

Он же был самым преданным приверженцем Партии защитников императора при дворе.

Именно этот человек и способствовал заключению помолвки между Сяо Чжао и Шан Цзинем. При этой мысли во взгляде Сяо Чжао мелькнул холод: он давным-давно жаждал повстречаться с этим чиновником, сосватавшим его. Поначалу он думал, что представится случай лишь по прибытии в столицу, но никак не ожидал, что возможность выпадет уже сейчас.

Неожиданная удача.

Сяо Чжао усмехнулся про себя и одновременно взмахом руки отдал приказ стражникам следовать за Шан Цзинем.

— Держитесь ближе и смотрите не потеряйте человека.

………

Несмотря на строгий наказ Сяо Чжао, в толчее утреннего рынка стражники всё же с блеском оправдали худшие ожидания и потеряли Шан Цзиня из виду.

Стоило ему только переступить порог кондитерской лавки, как на улице и след его простыл.

— Похоже, наследник князя Наньляна дорожит тобой чрезвычайно.

Говоривший неспешно, с улыбкой в голосе, потягивал чай из тонкой, как бумага, и сияющей, как нефрит, чаши.

Если бы охранники Сяо Чжао находились здесь, они бы без труда догадались по окружающей обстановке, что беседа происходит на втором этаже той самой кондитерской лавки. Обычно это помещение не использовалось для приема посетителей, и проникнуть сюда удалось лишь по той простой причине, что лавка принадлежала клану Сюэ.

Иными словами, это было владение собеседника, того самого юноши, с которым они столкнулись у лотка с вонтонами — младшего сына из Клан Сюэ по имени Сюэ Тинчжоу.

Напротив него восседал Шан Цзинь, которого тщетно разыскивала стража Поместья князя Наньляна.

— Ты ему тоже дорог, — невозмутимо ответил Шан Цзинь. Не успели они толком встретиться, как Сяо Чжао уже приставил к нему соглядадаев.

— Всё из-за тех проклятых пирожных из лотосовой муки с османтусом, — Сюэ Тинчжоу погладил прозрачный край чашки своими изящными, словно нефрит, пальцами и мягко улыбнулся. — Если бы Цзяоцзяо не оказалась такой сообразительной и не увела этих людей в сторону, мне бы не поздоровилось.

Цзяоцзяо звали ту самую рыжую кошку, которая сейчас сладко спала на его коленях, перевернувшись пузом кверху, — именно она тогда налетела на Шан Цзиня.

Шан Цзинь оставил без внимания столь своеобразное прозвище для животного:

— И где это ты снова раздобыл кошку?

— Ты сам велел мне явиться в уезд Синин, — Сюэ Тинчжоу неторопливо разминал подушечки лап пригревшегося на коленях зверя. — Как раз в уезде Синин в своем поместье поправляет здоровье старая госпожа из поместья графа Шэнъюаня, у нее и жила эта кошка. Старуха опасается, что после ее смерти домашние не станут заботиться о малютке, вот и поручила ее мне.

Имелась в виду та самая рыжая кошка.

Звучало так, будто всё совпало случайно, но, судя по тому, как Шан Цзинь знал своего товарища, скорее уж ради этой кошки всё и затевалось, а поручение Шан Цзиня шло лишь заодно.

— Помнится… граф Шэнъюань, — Шан Цзинь слегка задумался, отыскивая в памяти это семейство, — разве вы с ним имеете хоть что-то общее?

— Разве теперь не имеем? — усмехнулся Сюэ Тинчжоу. — В этот раз мне довелось повидать возле старой госпожи из поместья графа Шэнъюань одну девушку невиданной красы. Люди говорят, она — внучка старой госпожи по прямой линии.

— Невиданной красы?

— Невиданной красы, — подтвердил Сюэ Тинчжоу, а затем тяжело вздохнул. — К сожалению, я слеп, и даже будь такая ослепительная красавица прямо перед моими глазами, оценить ее по достоинству я не смог бы.

Шан Цзинь опустил взгляд.

История с передачей кошки Сюэ Тинчжоу была лишь предлогом, а вот навязать Сюэ Тинчжоу в жены барышню из своего дома — в этом и заключался истинный умысел Поместья графа Шэнъюань. Только вот Сюэ Тинчжоу к красивым девушкам был совершенно равнодушен, питая слабость лишь к кошкам.

В Поместье графа Шэнъюань от роду не водилось выдающихся умов; во времена покойного императора они возвысились лишь благодаря приёмной дочери, ставшей наложницей, в одночасье выбравшись из грязи в князи и примкнув к аристократии.

Но покойный император умер, и ныне реальная власть при дворе принадлежала Шан Цзиню — крови императрицы-матери, которая находилась в открытой вражде с любимой наложницей графа Шэнъюаня, так что былого влияния им уже не вернуть. Желая продлить свое процветание, семейство видело лучший путь в том, чтобы повторить бычий успех и заключить выгодный брак.

Происхождение из Клан Сюэ из Силана, дед в должности Главы секретариата, старший брат на службе в Министерство общественных работ с блестящими перспективами, да еще и родство с самим Шан Цзинем через Великую принцессу — прибавьте к этому, что сам юноша хоть и незряч, но окружен всеобщей любовью как младший сын. Такой жених, как Сюэ Тинчжоу, несомненно, казался им идеальной партией.

Наличие глазного недуга даже не считалось изъяном.

В конце концов, будь Сюэ Тинчжоу здоров, ему в жены досталась бы девица из столь же знатного рода, и Поместью графа Шэнъюань не светило бы ничего подобного.

Расчет был верен.

Только вот они просчитались с выбором жениха.

Какая бы красота ни ждала его, она бессильна против шестого молодого господина из клана Сюэ, чье сердце заковано в броню.

Сюэ Тинчжоу снова с улыбкой заметил:

— Помимо этой старшей барышни, в поместье графа Шэнъюань есть еще один юноша — исключительной выправки, благородный и несравненный, точно жемчужина в лучах зари. Если ваше высочество заинтересуется, я с радостью выступлю сватом и устрою это дело.

Шан Цзинь холодно произнес:

— Пятый молодой господин решил сменить ремесло и податься в сводники?

— Я лишь из лучших побуждений, — мягко и изысканно отозвался Сюэ Тинчжоу. — Мне показалось, ваше высочество не слишком-то жалует того наследника князя Наньляна, которого вам навязал император.

Сам он в глаза не видел этого молодого господина из Поместья графа Шэнъюань, до него доходили лишь слухи, будто тот не ладит с семьей и давным-давно сбежал из дома в неизвестном направлении.

Даже если бы Шан Цзинь и воспылал желанием, взять этого человека было бы неоткуда.

— Мы с Сяо Чжао — не твоего ума дело, — холодно бросил Шан Цзинь, бросив на него взгляд. — Вчерашние мятные сладости с жемчужной крошкой — твоих рук дело.

— Верно, — кивнул Сюэ Тинчжоу. — Раз уж я прибыл в уезд Синин, то счел долгом известить об этом ваше высочество. На случай, если я понадоблюсь, а вы не сможете меня отыскать.

Увидев сладости, Шан Цзинь несомненно догадался бы, чья это работа.

— С чего это в мятных сладостях оказался яд? — нахмурился Шан Цзинь.

При упоминании об этом Сюэ Тинчжоу невольно тихо вздохнул:

— Времени вчера было в обрез, ничего другого не оставалось.

Времени на подготовку почти не было, и ему пришлось заменить лакомство теми самыми мятными сладостями, что он припас заранее.

— Вообще-то эти мятные сладости с жемчужной крошкой я держал на случай появления крыс в лавке. Кошка избалована донельзя, мышей ловить не умеет, так что приходится справляться самому. Но прошлой ночью под рукой не оказалось ничего подходящего для замены, пришлось взять их.

http://bllate.org/book/25231/3007315