Готовый перевод The God of My Dreams, Please Leave Me Alone [Transmigrated] / Бог из романа, отойди! История о случайном попаданце: Глава 7

Булле-е... бэ-э...

Гу Янь высунулся из кареты почти наполовину, свесив голову за облучок, и так истошно блевал, что земля вокруг словно качалась. Сяо Си с чашкой воды в руке старался держаться как можно дальше от зоны поражения, и сильнее презирать своего господина уже, пожалуй, было невозможно.

Воды... — хрипло и беспомощно забормотал Гу Янь, шаря рукой в воздухе в надежде смочить хоть немного саднящее от непрерывных спазмов горло. Сяо Си, осторожно обходя лужицы с извергнутым содержимым, обошел по дуге телегу и, вытянув руку на максимальную длину, протянул наконец воду.

Гу Янь: «……»

Доберется только до дома дяди — он непременно, железно сошлет Сяо Си к нему на каторжные работы! До чего же бессовестный мальчишка! В этот момент он как никогда отчетливо понимал чувства главных героев, которые озлобляются на весь мир, когда от них все отворачиваются в тяжелые времена. Ему самому сейчас ужасно хотелось встать на темный путь, будь оно всё неладно. С чего бы ему вообще так укачало? Да всё потому, что у этого прохиндея Сяо Си отродясь не было прав на управление повозкой, зато манерой вождения он напоминал летчика-истребителя, несущегося на реактивном самолете. Всю дорогу они летели так низко и резко, что беднягу Гу Яня растрясло до сильнейшей тошноты. Впрочем, если бы его собственный организм не был таким раскисшим и изнеженным, он бы, пожалуй, не блевал от каждой кочки — видимо, похудение и тренировки действительно стали вопросом выживания.

Вообще-то Гу Янь, будучи магом, вполне мог бы исцелить себя сам. Беда лишь в том, что его головокружение было вызвано исключительно тряской. Если бы он сейчас попытался задействовать остатки духовных сил, то, возможно, и залечил бы обожженное рвотой горло, но голова от этого пошла бы кругом еще сильнее, и его вывернуло бы наизнанку с новой силой. Что же касается Сяо Си, этого легендарного Ученика магии 5-го ранга... увы, простите, но ранг у него слишком низкий, и все его познания в магии пока ограничиваются лишь общением со стихиями.

Внезапно Гу Яню показалось, что от магии вообще никакого толка нет, и ему захотелось всерьез заняться боевыми искусствами. Должно быть, его мозги окончательно сплавились от этой чудовищной качки.

Не проехав и полдня после выезда из города, Гу Янь понял, что продолжать путь больше не в силах. Он велел остановить повозку у обочины и примостился отдохнуть в тени раскидистого дерева — дескать, тронемся в путь не раньше, чем он снова почувствует себя человеком. На этот раз он непременно заставит Сяо Си плестись черепашьим шагом: они ведь сбежали заранее, времени у них вагон и маленькая тележка, спешить абсолютно некуда. К тому же, в отличие от ситуации месячной давности, на дворе уже вовсю хозяйничала весна. Из земли пробивалась молодая травка, деревья выпустили клейкие зеленые листочки; и хотя утренний ветерок все еще покусывал холодом, для толстяка с мощной жировой прослойкой такая погода была просто идеальной. Как же чудесно было бы катить не спеша, превратив дорогу в настоящее путешествие!

Сухих пайков, захваченных в дорогу, оставалось совсем немного, а с той скоростью, которую задал Гу Янь, до ближайшего пункта снабжения пришлось бы добираться не меньше пяти дней. Чтобы не умереть с голоду, Сяо Си отправился в лес добыть какой-нибудь дичи. Ну а молодой господин... Разве он не сел на диету?

У Гу Яня уже не оставалось сил что-либо высказывать этому слуге. Он погладил пустой живот, зажмурился и принялся воображать, как после упорного похудения превратится в писанного красавца ростом сто восемьдесят пять сантиметров, с кубиками пресса на животе, соблазнит какого-нибудь иномирного красавчика, избегнет безумного главного героя и заживет долго и счастливо.

Но увы: идеалы пышные, а суровая реальность тоща. Услышав шаги, Гу Янь сперва подумал, что Сяо Си возвращается с добычей, и уже размечтался урвать хоть кусочек мяса (он не пробовал мяса уже больше месяца, отчего жутко слюнки текли). Однако стоило ему открыть глаза, как в поле зрения врезалась та самая до жути уродливая физиономия главного героя из ранней арки.

Гу Янь: «……Тьфу…»

Чу Хань и Сяо Си: «……»

— Братец, его опять стошнило, — Сяо Си дернул Чу Ханя за рукав. — Мы что, отдали вонью, что его так выворачивает? Мы же только что в речке за городом и сами помылись, и одежду постирали...

У Гу Яня слезы наворачивались на глаза. Ему и без того тошно оттого, что его выворачивает прямо при встрече с главным героем, так юный Сяо Мо еще и масла в огонь подливает! Неужто это и есть та самая легендарная врожденная токсичность? Погубить меня хочешь, мальчик, если ты и дальше будешь так себя вести, я точно пожалею, что спас тебя.

Ему отчаянно не хотелось снова блевать, но жестокие спазмы в желудке не оставляли выбора — на сей раз наружу пошла даже желчь. Перенеси он еще один приступ, и обессиленный Гу Янь распластался прямо на земле. Влажная весенняя грязь измазала его мешковатые одежды, а на ткани красовались свежие следы от недавней рвоты — вид у него был поистине жалкий донельзя. Гу Яню ужасно хотелось зарыдать: главный герой, умоляю, взгляни на меня, я выгляжу еще более жалко, чем ты тогда, так что давай обойдемся без всякого темного пути ладно? Даже если ты озлобишься на весь мир, воспринимай меня просто как жалкого калеку, умоляю, только не вздумай признать во мне высокопоставленного молодого господина!

— Сяо Мо, не говори так, — голос Чу Ханя по-прежнему звучал хрипло и неприятно. — Молодому господину просто нездоровится.

С этими словами он с трудом поднял Гу Яня, опустился вместе с ним на колени и бережно уложил его голову себе на колени. Всё было именно так, как говорил Сяо Мо: они действительно только что вымылись, и от них больше не разило помойкой бродяжек. Напротив, тонкий аромат речной травы и молодой листвы окутывал испачканного рвотными массами Гу Яня, принося ему заметное облегчение.

Отчего-то ему вдруг стало невыносимо трогательно.

Чу Хань взял влажную тряпицу, аккуратно отер лицо Гу Яня, а затем поднес к его губам немного теплой воды, отчего тому сразу стало легче. Приоткрыв опухшие от слез веки, Гу Янь скосил глаза на флягу в руках Чу Ханя: неудивительно, что вода оказалась теплой, ее наверняка приберегли для хворого Сяо Мо.

Убедившись, что Гу Яню полегчало, Чу Хань повернулся к Сяо Мо:

— Я пойду поищу еды, а ты пока присмотри за молодым господином.

— Гу... Гу Янь... — выдавил из себя Гу Янь, цепляясь пухлыми пальцами за ветхую одежду Чу Ханя.

Чу Хань на мгновение замер, а затем мягко улыбнулся. И хотя его обожженное лицо в этот момент выглядело так, будто сошло со страниц кошмарных снов, изгиб прищуренных глаз был удивительно красив:

— Мо... Гу Янь, ты поистине самый простой и открытый аристократ из всех, кого я встречал.

Быть простым и открытым — это еще полбеды, иначе рискуешь расстаться с головой на плечах, а вздумай он вести себя чванливо и заносчиво — его бы заживо сгноили в могиле. Глядя в полные надежды и боевого задора глаза главного героя, Гу Янь вдруг поймал себя на диком желании пробить пространственный разлом, вернуться назад и прикончить автора сего опудала. Автор, да у тебя же совести нет! Сделать такого лучезарного, светлого парня-альтруиста злобным чудовищем — ты хоть подумал о тех несчастных, что угодили в твою книгу? Никакой товарищеской солидарности!

Стоило Чу Ханю устроиться поудобнее и собраться на поиски пропитания, как из кустов вырулил Сяо Си. Весь его рот был испачкан жиром, а в руках он самодовольно крутил обглоданную куриную ножку — разумеется, для Гу Яня он не принес ни крошки.

Гу Янь вцепился в рукав Чу Ханя и прошипел сквозь зубы:

— Не нужно мне ничего искать. Я все равно на диете. В повозке есть сухие пайки и котел, если сварить их на огне, получится горячая похлебка. Вы ведь тоже ничего не ели? Давайте поедим вместе. Что же до Сяо Си...

Его опухшие глазки бросили на слугу свирепый, леденящий взгляд:

— Полагаю, с его-то боевой выучкой ему больше не потребуется моя забота о пропитании до самого конца пути.

Куриная косточка выпала из рук Сяо Си прямо на землю. Забыв о всяком брезгливом отвращении к испачканному рвотой господину, он с воплем бросился на него и заревел белугой:

— Молодой господин, так нельзя! Нельзя же бросать на произвол судьбы верного вам до мозга костей Сяо Си! Молодой господин!

Для пущей убедительности он даже со всего маху врезал кулаком по земле... хм? Почему это земля вдруг такая мягкая?

— ……Тьфу… — желудок Гу Яня окончательно капитулировал под этим несоразмерным ударом. Закинув голову назад, он щедро изверг содержимое желудка прямо на лицо Сяо Си, после чего с легким сердцем вырубился. Умирая в беспамятстве, он успел насладиться искаженным от боли лицом Сяо Си, и эта картина принесла его израненной душе долгожданное успокойление.

К тому моменту, как к нему вернулось сознание, уже смеркалось. Гу Яня разбудил аппетитный запах свежесваренной похлебки, а едва он пришел в себя, как почувствовал, что сидит, прислонившись спиной к чьей-то крепкой груди. Кто-то бережно приподнял его и с поистине ангельской заботой зачерпнул ложку каши. Распахнув глаза, он уткнулся носом в безобразное, лишенное всякого выражения лицо, в глазах которого читалось лишь безграничное беспокойство. Заметив, что Гу Янь очнулся, владелец лица облегченно выдохнул, и его хриплый голос зазвучал чуть мягче:

— Ты наконец проснулся.

Совершенно обессиленный Гу Янь сперва испытал жгучую благодарность — ему так и хотелось обнять главного героя и выкрикнуть что-нибудь вроде братуха! Но уже в следующее мгновение память подкинула ему образ того самого бедного подручного из книги, которого главный герой цинично затащил в могилу. Тот младший брат был из знатного и влиятельного рода: пусть порой он и страдал излишней заносчивостью, но искренне преклонялся перед главным героем и во время учебы в академии всемерно опекал его. Им обоим довелось испить чашу тягот вместе; когда младший брат был ранен, главный герой сутками не смыкал глаз у его постели, ухаживая за ним с такой же нежностью и заботой. И что же? Стоило главному герою ступить на темный путь, как по его тщательно спланированному сценарию этот самый младший брат превратился в пушечное мясо для расправы с собственным родом. Официальным поводом послужило то, что отец обязан заплатить за грехи сына, а отец младшего брата некогда приложил руку к гибели семьи главного героя.

Хотя тщательное расследование давно подтвердило, что Гу Чэнь и гибель родителей главного героя связаны не больше, чем небо с землей, воспоминания о злоключениях Чу Ханя в Городе Чэнси и масштабах его психического расстройства заставляли пухлое тело Гу Яня непроизвольно подрагивать. Чем лучезарнее и благороднее вел себя главный герой, чем лучше он к нему относился, тем сильнее становился липкий страх. Вовсе романы про попаданцев сталкивают героя с противниками, а этот норовит с завидным постоянством подставлять собственных товарищей уже целую вечность.

— Ты... замерз? — заметив, как разгоряченное тело в его объятиях затряслось вплоть до дрожи в каждом мускуле, Чу Хань крайне изумился: как такое вообще возможно? Он попытался поплотнее прижать Гу Яня к своей худой груди, надеясь поделиться с ним теплом собственного тела. При этом он не прекращал кормить его кашей, терпеливо поднося ложку за ложкой.

— Н-нет, вовсе нет.

Гу Янь яростно затряс головой и постарался незаметно выскользнуть из объятий главного героя, но Чу Хань тут же притянул его обратно и продолжил пичкать едой. Положение было отчаянным.

Густая и легко усваиваемая каша исчезла в мгновение ока. Передав миску Сяо Си с молчаливым знаком повторить порцию, Чу Хань вопросительно уставился на Гу Яня. Тот потрогал живот и решительно помотал головой:

— Хватит, я уже съел больше обычного. Я — мужчина железной воли, который твердо намерен худеть до скончания веков!

— Молодой господин — истинный герой! — тут же подольстился подвернувшийся под руку Сяо Си.

— ...Проваливай... катись отсюда ко всем чертям, да подальше, — обессиленно пихнул его ногой Гу Янь. Что за дурацкая манера служить? И с чего это Юй Ваньжоу вздумала поручить ему такую заботу, да еще так беспечно отправлять его в дорогу одного? Дберется до дядиного дома — уволит не раздумывая!

Сяо Си потер нос и с виноватым видом отошел к костру. Украдкой погладив собственный живот, он сглотнул слюну при виде исходившего пара котла. Весна была на дворе, дичь ловилась исправно, но питаться одной лишь жареной птицей дольше пары дней его желудок отказывался.

Чу Хань бросил косой взгляд на Сяо Си, чувствуя к нему легкое раздражение. Какой из себя Гу Янь человек, он успел понять: добрый сердцем, мягкий нрав — если бы не его вмешательство, они с Сяо Мо давно бы сгинули в трущобах от рук бродяг. Стоило ему вспомнить, как во время его отчайднных поисков помощи Сяо Мо чуть не выбросили на мороз умирать от холода... явись Гу Янь на мгновение позже, последствия даже представить было страшно...

Сжав кулаки, Чу Хань перевел взгляд на Сяо Мо. Заметив, что мальчик согласно кивнул, он принял окончательное решение.

— Мо... Гу Янь, куда ты направляешься, покидая Город Чэнси? Нам нужно разыскать брата Сяо Мо, и если нам по пути, мы могли бы подвезти тебя. Не смотри на меня так: лошадьми я управляю споро и плавно, укачивать тебя точно не станет. Разумеется, если Сяо Мо устроится снаружи, хорошо? Он слабо здоровьем, ему нельзя подолгу сидеть в тесноте.

Гу Янь лихорадочно закрутил в голове варианты. Он отлично помнил, что брат Сяо Мо, Сяо Юйфэн, занимает пост вице-главы Наемников Кровавого Шипа, а эта банда — становой хребет всей экономики города воинов Города Чэнъань... кхм, города-крепости. Сяо Мо хоть и мал, но в памяти у него все сохранилось, так что первой точкой их путешествия непременно станет Город Чэнъань. Да и в оригинальном романе главный герой точно так же мчался туда без оглядки, свел знакомство с Сяо Юйфэном, с его помощью вернул себе прежнюю внешность и получил рекомендательное письмо для поступления в Столичную академию магии и боевых искусств.

А его собственный дядя, Юй Хэн, страстный любитель путешествовать по всему Континенту, месяц назад прислал матери письмо с известием, что намерен на какое-то время обосноваться в Городе Чэнъань...

— Я направляюсь в Ледяную Магическую Крепость для магических изысканий, чтобы подготовиться к поступлению в Столичную академию! — свирепо зыркнув на Сяо Си, выпалил Гу Янь первое, что пришло в голову, назвав направление, противоположное Городу Чэнъань.

Кто бы мог подумать, что главный герой даже не моргнет глазом:

— Какое совпадение, нам как раз туда же. Нам по пути.

Гу Янь: «……»

Какое тебе в баню по пути! Куда ты меня собраться везти?! Оттарабанишь в Ледяную крепость, а потом потащишь обратно в Город Чэнъань?! Неужели ты не заметил, как у неподдельного мастера скрывать эмоции малыша Сяо Мо брови сошлись на переносице? Разве можно так измываться над ребенком, который только-только оправился от болезни? К тому же Ледяная крепость лежит на самом севере, там зима длится одиннадцать месяцев в году, а он только-только выбрался из ледяного плена и повторно отмораживать себе бока вовсе не собирался.

— ...Прости, я соврал, на самом деле мне нужно в Город Чэнъань... — под тяжестью суровой реальности Гу Яню пришлось сдаться.

А Чу Хань лишь молча смотрел на него, и в его глазах плескалось такое горькое разочарование, будто он только что поверил, что этот мир полон света и любви, как его тут же швырнули обратно в грязь.

Гу Янь с горечью понял: он мастерски вырыл могилу собственными руками.

http://bllate.org/book/25237/3008677