Ли Е внезапно остановился:
— Ты голоден?
Хэ Чжичэн окинул его взглядом и усмехнулся:
— Не голоден, но пиалы супа выпил бы.
Ли Е кивнул и, толкнув дверь, с порога сказал хозяйке:
— Две пиалы тофу, поменьше лука, не пересолите.
Хэ Чжичэн сел напротив него и посмотрел, как тот отжал просквозьсквозь промокшую насквозь майку — капли воды со стуком упали на пол.
В забегаловке работал тёплый обдув, в воздухе витал запах пекинской капусты и варёной муки — простой, но вызывающий какое-то уютное спокойствие.
— Ты же только что сказал, что у тебя ночная смена, — спросил Ли Е. — Во сколько?
— Около одиннадцати. Сегодня немного задержался, — Хэ Чжичэн подул на пиалу с супом. — Кое-кто никак не хотел уходить.
Сказав это, он украдкой покосился на Ли Е, подумав про себя: почему этот парень всё время заводит с ним разговор? Хоть в Сючэне все языбатые, но характер у него — уж слишком приставучий. Помимо внутренней защиты, Хэ Чжичэн ощущал даже капельку раздражения.
Впрочем, неважно, всё равно делать сейчас было нечего.
Он зачерпнул ложку супа: на дне плавали кусочки домашнего тофу, перемешанные с зелёным луком и щепоткой перца; поднимался пар, неся с собой оттенок безмятежности.
— Ты часто сюда ходишь? — помолчав, неожиданно спросил расслабившийся Хэ Чжичэн.
— Ага, — Ли Е откинулся на скамье, закинув руку на край стола, и всем корпусом подался назад в непринуждённой позе. — В округе и заведений-то таких не осталось, чтобы до поздна работали. У хозяйки характер взрывной, но готовит неплохо.
Ли Е широко улыбнулся, уголки его губ чуть приподнялись:
— Честно говоря, когда я увидел тебя в первый раз, то подумал, что ты приехал из другого города снимать документалку. Твой прикид вообще не вяжется с этим переулком.
Хэ Чжичэн поднял глаза, ответив беззаботным тоном:
— Ты тоже бросаешься в глаза.
— Я? — Ли Е приподнял бровь и рассмеялся. — Я просто неоттесанный деревенщина, смотреть тут не на что.
Хэ Чжичэн не удержался — уголки его рта тоже слегка изогнулись.
В этот момент подошла хозяйка с супом, поставила пиалы на стол и между делом бросила:
— Ли Е, не мешай парню спокойно поесть, целый день языком треплешь без всякого умысла.
Ли Е повернулся и улыбнулся ей в ответ:
— Это называется дружеским общением.
— У тебя это называется болтовней бездельника, — хозяйка зыркнула на него, а затем бросила косой взгляд на Хэ Чжичэн. — Он не из вашей компании собутыльников, не порчи парня.
Хэ Чжичэн с лёгким кивком поблагодарил её:
— Спасибо за труды, хозяйка.
Когда она отошла, Ли Е потыкал палочками в тофу и бормоча себе под нос, протянул:
— Тц… теперь о моей личной жизни начала беспокоиться даже хозяйка блинной.
— Ты не привык, когда о тебе беспокоятся?
— Привык, — скривил губы Ли Е. — Просто боюсь, что она попытается выдать меня замуж за свою дочь. У этой девчонки брови нарисованы так яростно, что страшнее голоса её матушки.
Хэ Чжичэн улыбнулся, на этот раз по-настоящему.
Они молча съели по нескольку ложек супа. За окном всё ещё шёл дождь — глухой, но отсекающий весь лишний шум.
Ли Е неожиданно спросил:
— Ты ведь умеешь рисовать, верно?
Хэ Чжичэн замер:
— С чего ты взял?
— То, как ты держишь сигарету, выдает это, — между делом бросил Ли Е. — Пальцы длинные, чистые, похоже на человека, который предъявляет к себе высокие требования. Либо на музыканта, либо на художника, во всяком случае, ты не похож на нас.
Хэ Чжичэн опустил глаза на свои руки и ничего не ответил.
— Я знал одного художника, а потом он бросил это дело, сказал — бесперспективно, — Ли Е отпил суп. — Ты — первый человек, при виде которого я подумал: а ведь он и впрямь выглядит как надо.
Хэ Чжичэн поднял на него взгляд, в глазах мелькнуло лёгкое удивление.
Однако Ли Е, словно отпустив шутку, откусил кусок паровой булочки и легко перевёл тему.
Дождь в конце концов так и не прекратился.
Прошло неизвестно сколько времени, оба доели и стали расходиться. Хэ Чжичэн посторонился, пропуская его к выходу из переулка, и вода с крыши хлестнула с таким звуком, что брызги забрызгали им обоим ботинки.
— Ну, тогда до встречи в другой раз, — сказал Ли Е.
— Ага, будь осторожен по дороге.
Ли Е взмахнул рукой и, даже не открывая зонта, прикрыл голову коробкой и зашагал крупным впереди шагом. Всего через несколько шагов он растворился в ночной мгле и пелене дождя, а затем исчез за углом улицы.
Хэ Чжичэн постоял пару секунд и повернул обратно, направляясь по другой дороге.
Он жил в старом районе уездного города, в пятиэтажном доме из красного кирпича, на третьем этаже, окнами на улицу. У входа рос ряд облысевших кустов бирючины, под ногами на лестнице было скользко — кто-то только что прошёл по грязи, оставив несколько следов.
Вставляя ключ в замочную скважину, он услышал, что в квартире всё ещё работает телевизор: шёл повтор вечерней семейной мелодрамы, и главная героиня навзрыд рыдала.
— Мам, я дома.
Он снял куртку, при входе встряхнул зонт и прислонил его к косяку.
При тусклом свете лампы в гостиной мать сидела на диване и вязала шерстяной свитер, а отец дремал в кресле рядом. Телевизор работал тихо, в комнате всё ещё витал запах лапши с густым соусом чжацзян.
Мать подняла на него глаза:
— Почему так поздно?
— Дождь сильный, в переулке встретил грузчика, прошли вместе часть пути.
— Грузчика? — она нахмурилась. — Это кто же?
— Кажется, его зовут Ли Е.
Руки матери на мгновение замерли на вязании, она повернулась к Хэ Чжичэну:
— Ли Е? Неужели… тот самый малец из семьи Ли с Западной улицы?
Хэ Чжичэн кивнул.
— Ай-яй, я этого паренька ещё ребёнком видела, — она отложила клубок пряжи, и её голос внезапно приобрёл сплетничающий оттенок. — Его отец раньше мебелью занимался, а потом случилась беда, и жизнь у них пошла наперекосяк. В старшей школе он учился ещё сносно, вот только с коллективом не сходился, чуть что — сразу в драку лез.
Хэ Чжичэн стоял у входа, прислонившись к косяку, и не вмешивался.
— А потом он сошлся с этой самой — как её звали-то? О, Ян Аньжань! Ты же знаешь эту девчонку, красивая такая, в новом книжном работает, знаком?
— Кажется, припоминаю.
— У них всё закрутилось рано, не успело пройти и трёх лет, как девчонка сбежала. Говорят, сошлась с тем хозяином завода стройматериалов с Восточной окраины.
Ну и судьба у этого Ли Е, прямо скажем, незавидная: жена бросила, так ещё и за матерью ухаживать надо.
— Мам, — тихо прервал её Хэ Чжичэн. — Где ты вообще этого наслушалась?
— Где наслушалась? Тетя Чжан снизу трепалась, — она отмахнулась. — Думаешь, такое утаишь? В уездном городке места-то всего ничего, у соседа крышка на кастрюле грохнет — на другом конце услышат.
И то верно, уездный городок крошечный, слухи разлетаются молниеносом. Женщина та вышла замуж за владельца строительного бизнеса с востока города — у неё теперь и новое жильё, и машина, и украшений полным-полно.
Никто не винил её за практичность, просто иногда за играми в маджонг, вспоминая Ли Е, люди неизменно вздыхали: тяжёлая у этого мужика судьба.
Хэ Чжичэн больше ничего не сказал. Молча пройдя в спальню, он аккуратно повесил куртку. Форточка на подоконнике оставалась приоткрытой, и в щель задувал ветер, чуть приподнимая края простыни.
Он присел на край кровати и какое-то время безучастно смотрел на эту щель.
В его памяти всё ещё стоял силуэт Ли Е и капли дождя, стекающие по коротко стриженным волосам.
Он стоял не то чтобы прямо, но в нём чувствовалась первозданная жизненная сила — как в старых стенах, опалённых солнцем: неказистые на вид, но на них хочется смотреть.
Хэ Чжичэн не то чтобы питал к этому человеку симпатию, но после недолгого общения никакого отторжения не осталось.
Занятный тип.
Смертные приличия
Едва рассвело, как из-за окна донеслись звуки уличного лотка, где с утра пораньше жарили блинчики.
Хэ Чжичэн проснулся рано — привычка. У тех, кто выбрал его ремесло, распорядок дня диктуют покойники, а не часы.
Из кухни доносились тихие, осторожные шаги матери, наливавшей воду. Он не стал шуметь, оделся, умылся, закинул на плечо сумку с мольбертом и по привычке прихватил лист бумаги для набросков.
Похоронное бюро располагалось на окраине Сючэна: дорога дальняя, ветра промозглые. Не было ещё и семи утра, а в утреннем воздухе уже клубилась сырая зябь.
Автобусная остановка пустовала. Засунув руки в карманы плаща, Хэ Чжичэн свернул в соседнюю забегаловку, заказал миску лавпши с говядиной — поменьше лука, поменьше острых специй. Хозяйка не стала задавать лишних вопросов, да и он молчал.
На сегодня в бюро было назначено небольшое прощание.
Покойником оказался пациент, скончавшийся поздней ночью от безуспешных реанимационных мероприятий. Родственники потеряли контроль над эмоциями, привезли тело прямиком из больницы, даже толком не оформив бумаги.
Хэ Чжичэн переоделся в рабочую форму и, остановившись у дверей гримёрной, услышал, как в коридоре нарастают крики.
— Почему человека не стало?
— Мы требуем вскрытия, мы требуем призвать всех к ответственности!
— Кто дал вам право перевозить тело самовольно?
Он бросил взгляд на график дежурств, убедившись, что сегодня его очередь проводить предподготовку. Затем надел медицинскую маску и толкнул дверь.
Усопшей оказалась женщина средних лет, за сорок. Глаза её ещё не до конца закрылись, на ресницах застыла крошечная, не высохшая до конца капелька слёз. Лицо начало бледнеть, но кожа ещё не до конца остыла.
В гримёрной горел белый свет ламп дневного света. Потолок обветшал, один из углов слегка почернел.
По привычке он включил свет, вымыл руки, продезинфицировал их — всё в один плавный жест.
Шум за дверью не прекращался: персонал пытался успокоить толпу, прибыл директор бюро, администратора кто-то колотил по столу так, что стоял грохот, поступил вызов в полицию, а на подступах уже маячили журналисты.
— Вы что, в сговоре с больницей? Специально перевезли тело, чтобы мы не смогли проститься с ней в последний раз!
— Моя сестра умерла не от болезни, её уморили халатностью!
Кто-то снимал видео на телефон, бросаясь резкими обвинениями и тут же выкладывая всё в интернет.
Он не обращал внимания. Прошло уже несколько лет, и Хэ Чжичэн успел привыкнуть к подобному.
И всё же, как это надоело.
Волосы покойной легко покачивались от работы кондиционера. Смочив марлю тёплой водой, Хэ Чжичэн стёр оставшиеся у крыльев носа блеклые следы, а затем аккуратно разгладил уголки губ, придав им безмятежно сомкнутый вид.
— Учитель Хэ, снаружи репортёры, может, спрячетесь на время?
Коллега Чжан Тин заглянула в приоткрытую дверь и тихо спросила.
Он даже не поднял головы и бросил:
— Иди запри дверь.
В тот самый момент, когда защёлкнулся замок, шум снаружи мгновенно стих, отсечённый толстой перегородкой.
Он продолжил работу: расправил воротник усопшей, лёгким движением кисти прошёлся по скулам. Это была женщина, пропахавшая всю жизнь в заботах; меж бровей залегла глубокая морщинка — след долгих лет хмурого выражения лица, которую не смог бы скрыть никакой, даже самый тонкий консилер.
Он не стал замазывать её насильственно, лишь слегка тронул складку розоватой пудрой, придав лицу выражение спокойного сна.
Телефон в кармане мягко завибрировал.
Вытащив его, он увидел всплывшее уведомление.
http://bllate.org/book/25253/3010456
Готово:
