Готовый перевод The Mute Ferryman's Late Spring / Запоздалая весна: Струны наших судеб: Глава 16

Он поднял руку, потёр переносицу и повернулся, чтобы пересчитать те несколько пакетов с вновь доставленными вещами.

Но мысли его были совсем не здесь.

Реакция Ли Е на него только что — всё такая же, как прежде: горячая, ясная, всегда с улыбкой.

И всё же он знал: то, что произошло той ночью, не должно было просто так кануть в лету.

Эта мысль была словно незаметный камешек, брошенный на дно воды: он не поднял волн, но погрузился слишком быстро и слишком тяжело.

Он-то думал, что Ли Е будет медлить, станет избегать его или в нём появится хоть что-то иное.

Пусть даже он замешкался бы всего на секунду, глядя на него, — и то сошло бы за ответную реакцию.

Но Ли Е, казалось, ничего не заметил. Или, вернее сказать, предпочёл уклониться. Он разговаривал как обычно, открыто и непринуждённо, и на нём не было ни тени смущения от того разговора.

Словно тех слов прошлой ночью никогда и не существовало.

Хэ Чжичэн встал, подошёл к умывальнику и ополоснул руки. Шум воды сорвался вниз, взбив немного белой пены, и он какое-то время смотрел на это пенное скопление.

Никаких лишних мыслей, никаких сантиментов.

Просто... осталось какое-то странное, не поддающееся описанию чувство досады.

Ночь уже глубоко вступила в свои права.

Приняв душ, Хэ Чжичэн снял с подоконника высохшее полотенце и переключил лампу на самый тусклый режим.

Кондиционер в комнате включен не был, окно оставалось приоткрытым.

Он сидел на краешке кровати, опустив голову и вытирая волосы; движения были медленными — его уже одолевал сон, от которого он едва держался на ногах.

Капли воды скатывались с кончиков волос на шею, а оттуда забирались под воротник пижамы, и от их холода он слегка втянул воздух.

Мобильный лежал тут же под рукой. Режим «не беспокоить» он не включал, и экран вдруг тихонько завибрировал.

Он открыл глаза и бросил на телефон быстрый взгляд.

Экран светился.

Это было голосовое сообщение от Ли Е.

Хэ Чжичэн несколько секунд в упор смотрел на этот крошечный значок аудиозаписи.

Ветер пронёсся над подоконником, занавеска чуть качнулась. В груди вдруг стало немного тесно.

Он поднял руку, потёр уголки глаз, взял телефон и, помедлив немного, нажал на воспроизведение.

Голос Ли Е полился из динамика, звуча чуть иначе, чем обычно.

— Эй, тут такое дело...

Слышно было, что настроение у него хорошее, в голосе даже пробивалось едва сдерживаемое веселье. — Мою маму выписали из больницы.

Хэ Чжичэн широко открыл глаза, и взгляд его на мгновение затуманился.

Запись продолжалась. Ли Е шумно втянул воздух, словно не умея говорить красивые слова, а потому выразился просто и прямо:

— Я тут созываю пару друзей поужинать, приходи тоже. Просто... хочу, чтобы ты пришёл посидеть.

Он замолк на секунду, а затем добавил: — Это не какая-то там пьянка, просто поужинаем вместе.

В тот самый миг, когда запись оборвалась, в комнате снова воцарилась тишина.

На крышу прыгнул дворовый кот — посллышался глухой звук: тук.

Он отложил телефон. Экран продолжал светиться, и его отсвет падал на очертания его лица.

Хэ Чжичэн ответил не сразу.

Экран телефона медленно погас, а аватарка Ли Е так и осталась висеть на панели — та самая, которой он пользовался уже больше года.

Размытое селфи против света, лицо видно лишь наполовину, глаза и брови спрятаны в тени, в уголках рта зажата сигарета, и сам он улыбается.

Хэ Чжичэн прислонился спиной к изголовью кровати, сжимая в руке телефон. Его палец бессознательно провёл по экрану, открывая профиль.

Фоном в «Моментах» стояло небольшое озеро, берега которого заросли беспорядочным ковром цветов — ничего особенного, а ниже красовалась подпись:

Не зовите меня мастером, учеников не беру.

Не закрывая страницу, он замер на полсекунды, глядя на экран, и вдруг усмехнулся.

Затем палец Хэ Чжичэна замер и чуть проскроллил ленту вниз.

Самой верхней была та самая запись, которую он только что видел.

Выписались.

К посту прилагалась фотография: пиала с жидким белым рисовым отваром, пара стариковских рук, обмотанных марлевыми бинтами, и зажатая в них коробочка с лекарствами. Свет желтоватый, напоминающий утренний.

Он не стал открывать комментарии и медленно полистал дальше.

Следующая запись: желто-белый щенок, весь в грязи, с настороженным взглядом, сжавшийся в комочек на старом полотенце.

Спасён из-под днища машины, весь съежился, ещё и дрожит.

Текст короткий, без смайликов и фильтров, но взгляд у этой собаки был до того выразительный, словно она терпела голод, а в глазах стояла пелена жалости.

Ниже шли несколько повседневных снимков.

Ночь, стройка, кафельная плитка в промежутке между разгрузкой товаров, наполовину пустая бутылка воды, испачканный грязью край ботинка. Никаких подписей, только фото.

Хэ Чжичэн задержал взгляд на этих снимках чуть дольше обычного. Холодно-белый свет экрана падал на него, но на лице не было ни единой эмоции.

Следующий пост: собака свернулась калачиком в углу дивана, а под ней постелена мятая старая футболка.

Нашёлся тот, кто готов её полюбить.

Хэ Чжичэн прислонился к подушкам, уставившись на фотографию щенка, и на какое-то время погрузился в задумчивость. Его палец поднялся и замер в воздухе, он немного посомневался, а затем просто отложил телефон.

Свет экрана плавно погас.

Ветер просочился сквозь щель в окне, принеся с собой лёгкую сырость. Ему вдруг стало зябко, и он опустил голову, плотнее кутаясь в одеяло.

Заблокировать экран, выключить свет, спать. Ему снились какие-то обрывочные, бессвязные сны, и так прошло до самого рассвета.

Следующий день ничем не отличался от прочих. Хэ Чжичэн провёл его в хлопотах в похоронном бюро, и сам не заметил, как день подошёл к концу и сгустились сумерки.

По правде говоря, на душе у него действительно было немного тоскливо, но тоска в конце концов оставалась лишь тоской — дни текли своим чередом, как и всегда после того, как он встретил Ли Е.

У входа в ресторанчик загорелся свет: висящая под вывеской жёлтая лампа заливала красную краску на дверном косяке потускневшим сиянием.

Хэ Чжичэн стоял на краю тротуара, глядя на приоткрытую стеклянную дверь. Изнутри доносились смех и разговоры, стук палочек о чашки, запах кухонного чада, жареного масла и шашлычков.

Входить внутрь он сразу не стал.

Сквозь стекло и силуэты множества людей он словно в тумане разглядел Ли Е.

Тот стоял у круглого стола ближе к входу, необычно одетый в белую рубашку с закатанными рукавами.

Его левая рука лежала на плече какого-то мужчины, а в другой он держал стакан, собираясь чокнуться. Плечи его чуть покачивались, уголки глаз были прищурены, а на лице играла улыбка.

Улыбка эта была неподдельной, искренней, без единой тени фальши — она походила на ночной ветер, ворравшийся на полную жара кухню: горячая, но излучающая какое-то уютное тепло.

Окружавшие его люди толпились вокруг, подначивая и называя братом Ли. Кто-то выкрикивал шуточки, но он не смущался, с улыбкой бросал что-то в ответ и легонько постукивал шутника по лбу.

Хэ Чжичэн стоял у входа, не двигаясь с места.

Глядя на эту сцену, он вдруг засомневался, стоит ли ему вообще заходить.

Он никогда ещё не видел Ли Е таким. Там, в похоронном бюро, тот хоть и разговаривал, и улыбался, но всегда держал себя в неких рамках — то ли боясь потревожить кого-то, то ли чувствуя себя чужим.

А теперь он наконец вернулся на свою территорию, в самую непринуждённую часть своей жизни.

Хэ Чжичэн опустил глаза и постучал костяшкой пальца по задней панели телефона, напоминая себе, что не стоит застаиваться.

Он толкнул дверь. Колокольчик звякнул — звук был негромким, но Ли Е тут же обернулся.

В тот самый миг, когда их взгляды встретились, в глазах Ли Е блеснул огонёк.

— Ого, а ты и вправду пришёл! — улыбнулся он и, перекрикивая шум зала, крикнул через половину комнаты: — Давай заходи скорее, я оставил тебе место!

Тон был таким, будто они болтали о пустяках за повседневными делами, словно ничего между ними и не случалось.

Хэ Чжичэн кивнул, неторопливой походкой шагнул внутрь и тихо отозвался:

— Угу.

Ли Е уже отнял руку с плеча соседа и отодвинул стул.

— Иди сюда, садись рядом со мной.

Хэ Чжичэн опустился на стул возле Ли Е, и ножки мебели с тихим скрипом проехались по плитке.

За столом собралось немало народу, тарелки и блюда были расставлены плотно друг к другу: шашлыки, закуски, жареные моллюски, курица в остром перце, а посередине стояла ещё не открытая бутылка байцзю.

Запах табачного дыма смешался с ароматом еды, отчего в помещении стало немного духовно и жарко.

Ли Е потянулся за приборами для него и пододвинул поближе тарелку с только что принесёнными жареными грибами:

— Будешь такие? Только с огня.

Хэ Чжичэн чуть заметно кивнул:

— ...Хорошо.

— Не стесняйся, — Ли Е с улыбкой повернулся к нему вполоборота и хлопнул по плечу. — Все свои.

С этими словами он снова повернулся к сидевшему справа приятелю и принялся подшучивать над ним:

— Если выпьешь ещё, мне придётся тащить тебя на себе.

— Братец Ли, хорош! Ты сегодня прямо ни на кого не ругаешься.

— Маму выписали из больницы, положено вести себя помягче.

За столом раздался дружный смех.

Палочки Ли Е сделали круг над тарелками и в конце концов опустились на стоявшее перед ним блюдо с тофу, попутно подцепив кусочек и положив его в пиалу Хэ Чжичэна.

— Попробуй, здесь тофу невероятно вкусно готовят.

Хэ Чжичэн на мгновение замер. Отвечать он не стал, посмотрел на этот ослепительно-белый кусочек тофу в своей пиале и едва заметно кивнул.

Ел он мало.

Люди за столом шумно беседовали, Ли Е подхватывал каждую реплику, то и дело вставляя шутки или помогая разливать вино остальным.

Хэ Чжичэн же всё сидел тихо, сжимая в руке палочки, а во взгляде его не было ни единой эмоции. В какой-то момент, поддавшись странному порыву посреди всеобщего шума, он перевёл взгляд на Ли Е.

В свете ламп кожа Ли Е казалась янтарной. Когда он смеялся, уголки его губ изгибались, обнажая ямочки на щеках.

Эта улыбка напоминала лучи солнца, разгоняющие тучи.

Раньше он как-то не замечал, но этот ублюдок Ли Е, когда улыбается, оказывается, выглядит чертовски привлекательно. Хэ Чжичэн сделал глоток газировки и тоже тихонько усмехнулся про себя.

Подул верочек, растрепав короткие пряди волос, и Ли Е вдруг почувствовал, что на него кто-то смотрит.

Смех мгновенно оборвался.

Ли Е повернул голову и увидел, что сидящий рядом Хэ Чжичэн, зажав в руке бутылку с газировкой, смотрит прямо на него.

Это был на редкость хищный, пронзительный взгляд.

Однако глаза Ли Е изрядно расфокусировались — выпитое спиртное давало о себе знать, и видел он уже не очень чётко.

За окном промелькнули световые отблески фар проезжающих машин, упав Ли Е на лицо, и их взгляды пересеклись.

Хэ Чжичэн запрокинул голову, сделал большой глоток и отвёл глаза.

Посиделки постепенно подходили к концу. После нескольких выпитых бутылок смех гостей стал ещё громче.

Несколько приятелей Ли Е с шумом и гамом вывалились на улицу. Воздух снаружи был тяжёлым и духовым, в неоновых огнях пестрела реклама, а ночной ветерок тянуло из переулка свежестью вперемешку с запахом алкоголя и табака.

Ли Е похлопал друга по плечу и с улыбкой попрощался с ними:

— Завтра вам больше приходить нельзя, в заведении почти весь алкоголь закончился.

Приятели рассмеялись ещё заливистей, а один из них даже полез обниматься:

— Братец Ли, чего это ты сегодня такой мягкий? Давай сегодня оторвёмся по полной, пропустим ещё по рюмочке, не будь букой!

http://bllate.org/book/25253/3010470