Готовый перевод I Love That Obsessive Villain / Одержимость злодеем: Игры на выживание: Глава 2

— Насколько я помню, мой парень, как тебя зовут? — спросил Се Хэн у самого уха Цзян Бочжоу.

— Цзян Бочжоу. Меня зовут Цзян Бочжоу, как в стихотворении: лодка замерла посреди реки. — От горячего дыхания мужчины уши Цзян Бочжоу слегка защекотало, и с некоторым запозданием он ощутил легкое смущение: казалось, их отношения развивались слишком стремительно.

— Пф! — Се Хэн остро почувствовал смену настроения любимого и не смог сдержать улыбку. Его возлюбленный всегда был таким милым.

— Над чем ты смеешься?! Не смей! Что тут смешного? — Цзян Бочжоу немного рассердился, хотел оттолкнуть этого человека, но рука не поднималась, мысленно закатил глаза и прижался к нему еще крепче.

— Ладно, не буду. Можно я буду звать тебя Чжоу-чжоу? — В голосе Се Хэна звучало всеобъемлющее баловать. Он просто вспомнил, как много десятков тысяч назад, только-только приняв человеческий облик, этот юноша сиял от гордости и вдохновенно рассказывал ему о своем тщательно выбранном новом имени: с сегодняшнего дня меня зовут Цзян Бочжоу, это значит, что лодка стоит посреди реки, смотри не перепутай! Се Хэн чувствовал легкую беспомощность: такое поэтичное имя тот умудрился объяснить именно так.

Что он тогда ответил? Он ответил: хорошо, не перепутаю. Могу я звать тебя Чжоу-чжоу?

— Как хочешь. — Ответ юноши в черном слился с голосом стоящего перед ним благородного молодого человека, и даже эти покрасневшие кончики ушей были точь-в-точь такими же, словно преодолевая границы времени и пространства.

— Хорошо, тогда буду звать тебя Чжоу-чжоу~ Можешь звать меня А-Хэн. — Ответ из глубины тысячелетий тоже ничуть не изменился и последовал за своим хозяином в это измерение.

Цзян Бочжоу слегка шевельнулся, чувствуя, что готов утонуть в мягком, завораживающем окончании фразы Се Хэна. Его красивое лицо раскраснелось, он тесно прижался к Се Хэну, но в то же время остро заметил вдалеке чей-то чужой взгляд — очевидно, этот человек снова о ком-то вспомнил, и ответил глухим, подавленным голосом:

— Мм, А-Хэн.

Они крепко обнимались, точно пара, воссоединившаяся после долгой разлуки.

— А? Я ничего не хотел сказать... То есть нет, я хотел сказать: приятного вечера вам, и вообще... У меня тут дела, я пойду. — Бай Сюань прибывал в полном помрачении рассудка и совершенно не помнил, что только что сболтнул. Однако, зная свой язык, он понимал, что ничего хорошего тот наверняка не ляпнул, поэтому его тело, опередив работу мозга, подчинилось языку и приняло решение ретироваться.

Се Хэн повернулся и, встав рядом с Цзян Бочжоу, холодно посмотрел на Бай Сюаня. В его глазах таилась ярость, и он чеканил каждое слово:

— Бай Сюань.

За более чем тридцать лет своей жизни Цзян Бочжоу и представить не мог, что однажды испытает столь богатую гамму чувств, что будет так сильно о ком-то беспокоиться и что чужое влияние сможет так легко завладеть его настроением.

— Не смотри на него, смотри на меня. — Желательно — всегда смотреть только на него одного.

— Прошу прощения, вы, двое, я без очков, ничего не вижу, обознался, тысяча извинений. — Мозг Бай Сюаня работал со скоростью, превышающей скорость вращения солнца, и в мгновение ока выдал такое оправдание, при этом он мысленно украдкой показал себе знак победы.

Глядя на то, как Бай Сюань стремительно улепетывает, Се Хэн почувствовал легкое раздражение. Стоило ему протянуть правую руку и потереть переносицу, как левую тут же крепко сжали — да так сильно, что стало даже больно.

— Хорошо. — Се Хэн мягко разжал пальцы любимого, шагнул к нему лицом к лицу и, глядя на его обиженное выражением лица личико, почему-то нашел это умилительным. Когда они были в Мире Истока, разве доводилось ему хоть раз видеть у своего Чжоу-чжоу столь, хм, живые эмоции?

Этот мир сильно отличался от Мира Истока. Едва попав сюда и еще толком не освоившись, Се Хэн был затянут в съемочную группу поддавшимся на уговоры проходящего мимо Бай Сюаня, и лишь после этого занялся планом по поиску.

Не успел Бай Сюань договорить, как ощутил исходящий от кого-то колкий, подобный иголкам холод, вонзившийся прямо в тело. Прищурившись и проследив за источником леденящего взгляда, Бай Сюань пожелал выколоть себе глаза и мысленно отругать себя за то, что всего минуту назад поперся в эту сторону.

Услышав слова Се Хэна, Бай Сюань почувствовал себя еще хуже. Говорили, что люди с обычно мягким характером в гневе особенно страшны, а в сочетании с ледяной аурой, источаемой этим вторым господином Цзяном, воздух вокруг, казалось, вовсе замерз. Он торопливо вытащил из рукава очки в золотой оправе и водрузил их на нос, скрыв излишнее легкомыслие и приобретя вид интеллигентного мерзавца.

— Не смейся. — Цзян Бочжоу еще не успел расспросить об отношениях этого человека с Се Хэном и не успел потребовать ответа на его недосказанные слова, как уже опечалился от действий стоящего рядом мужчины и сиявшей на его лице совершенно нескрываемой улыбки.

— Хм. — Се Хэн не стал вдаваться в долгие объяснения, а просто молча посмотрел на него, прямо выражая свои мысли.

Хотя Се Хэну не нравился этот болтливый язык Бай Сюаня, нельзя было отрицать, что получением титула кинозвезды всего за три года и правом получить приглашение на этот прием он во многом был обязан именно помощи Бай Сюаня.

— Хорошо, я не смеюсь. — Се Хэн сдержал чересчур яркую улыбку на лице и снова заключил в объятия обретенное вновь сокровище.

— Что ты собирался сказать? — Цзян Бочжоу правой рукой слегка постукивал по ничего не чувствующему бедру, а в его голосе сквозила ледяная отчужденность. Новый найденный любовник, а? Как бы не оказалось, что все всерьез, а иначе — ух.

Впрочем, светский прием явно не подходил для задушевных разговоров: не прошло и пары минут с момента их встречи, как кто-то подошел помешать. Услышав приближающиеся шаги, Се Хэн разжал руки, обнимавшие Цзян Бочжоу. Лицо Цзян Бочжоу мгновенно помрачнело, и он холодно уставился на подошедшего.

Да это же второй господин Цзян, тот самый, что обнимался с Се Хэном! И как он только умудрился не заметить такое огромное кресло-коляску? Зачем было красоваться и не надевать очки? Разве второй господин Цзян не должен быть на втором этаже? И с каких пор они знакомы с Се Хэном? Голова Бай Сюаня шла кругом.

Пришедший был одет в белый костюм, в лацкан была вдета свежая роза. Покачивая в руке бокал с красным вином, он неторопливо направлялся сюда, поигрывая персиковыми глазами. Его взгляд был слегка затуманен, а в нагловатой манере сквозило неизбывное легкомыслие. Слова же, слетевшие с его губ, звучали до омерзения вызывающе:

— Ой, да это же кинозвезда Се! А это кто такой? Твой новый любовни...

На этот раз он как следует защитит своего возлюбленного.

Чистый аромат мужчины вновь окутал его, и все суетные мысли Цзян Бочжоу растворились в небесах. Он не мог описать это чувство: казалось, будто он обнял целый мир.

— Чжоу-чжоу, — позвал Се Хэн.

— Мм? — тихонько отозвался Цзян Бочжоу, задействовав лишь носовые звуки.

— Чжоу-чжоу. — Се Хэн словно не услышал ответа.

— Я здесь. — Цзян Бочжоу отвечал предельно терпеливо; в этих двух коротких словах ему послышалось безграничное стремление и тоска, хотя они познакомились только сегодня.

— Чжоу-чжоу... Чжоу-чжоу... Чжоу-чжоу... — продолжал звать Се Хэн, снова и снова.

— А-Хэн? — Цзян Бочжоу приподнялся из объятий Се Хэна и вопросительно посмотрел на него.

— Ничего. — Се Хэн смотрел на озадаченного любимого, и на сердце у него было горько. — Не двигайся, дай обнять тебя.

— Мм, ладно, обнимай. — Произнеся это, Цзян Бочжоу почувствовал, как в груди кольнула тупая боль — то ли от сочувствия к чужой печали, то ли от жалости к самому себе. Кого этот человек пытался разглядеть сквозь него?

Двое людей, воссоединившихся после долгой разлуки или, быть может, встретившихся с первого взгляда, словно разделили прием на две части: в одной половине звенели бокалы и царило веселье, а в другой — безмятежно текла вечность.

Долгое время спустя, когда прием подходил к концу, Се Хэн с улыбкой предложил:

— Чжоу-чжоу, поедем со мной домой?

— Поеду с тобой домой. — Припав к груди Се Хэна, Цзян Бочжоу с раскрасневшимися ушами тихонько ответил, едва слышно подрагивающим голосом сдерживая глубокое волнение.

И все же на душе у него было необъяснимое разочарование: они ведь знакомы всего первый день, неужели этот человек так легкомысленно относится к чувствам? Ничего, даже если раньше тот вел себя ветрено — судя по кругу его друзей, — впредь у него не будет такой возможности.

Се Хэн, конечно, не догадывался, о чем думал его драгоценный возлюбленный; он чувствовал лишь одно: его Чжоу-чжоу весь вечер не переставал излучать мрачную ауру. Се Хэн немного тревожился: в малом мире его возлюбленный, похоже, жил из рук вон плохо, и это сулило мало хорошего.

Хотя он был к этому готов, нельзя было забывать: чтобы успешно извлечь Осколок души Чжоу-чжоу из малого мира, ему требовалось поднять шкалу удовлетворенности любимого до предела.

Заглянув в прекрасные глаза возлюбленного, Се Хэн озадаченно спросил:

— Что такое?

— Разве мы не собирались домой? — Цзян Бочжоу слегка опустил ресницы, пряча готовый вырваться наружу огонь ревности, и тихо ответил:

— Банкет ведь еще не закончился, не спеши, малыш. — Се Хэн погладил любимого по затылку, привычно успокаивая человека, у которого слегка испортилось настроение.

— Ничего, давай уйдем первыми. — Цзян Бочжоу чувствовал себя уговоренным, ощущая при этом легкое бессилие и досаду, но не мог не сомневаться: а не успокаивал ли этот человек кого-то другого точно так же?

— Хорошо, давай. Тогда попрощаемся с хозяевами и поедем. — Се Хэн согласился почти без раздумий. Он и пришел на этот прием лишь ради того, чтобы отыскать любимого, а раз уж тот нашелся, то и делать здесь больше было нечего. К тому же банкет подходил к концу, так что ранний уход не выглядел бы слишком неприлично.

— Не нужно. — Цзян Бочжоу ухватил Се Хэна за полу одежды, не позволяя уйти. Ему казалось, будто эта ситуация до боли знакома — словно стоило этому человеку уйти, как он больше никогда не возвращался.

Неужели он действительно что-то забыл? Цзян Бочжоу задумался: вроде бы нет, воспоминания отрочества и юности, пусть и не самые светлые, были вполне цельными.

— Не нужно? — Се Хэн остановился, повернулся и озадаченно посмотрел на Цзян Бочжоу. Разве уходить заранее не принято хотя бы словом предупредить хозяев?

В Мире Истока они были порождены самой природой, обладали огромной силой и с момента своего появления на свет не разлучались ни на минуту, не нуждаясь ни в каких межличностных контактах. Все те крупицы житейской мудрости, которыми владел Се Хэн, были почерпнуты за те три года, что он провел в малом мире, наблюдая за поведением остальных людей.

— Я пришел сюда лишь ради того, чтобы оказать им честь. — Цзян Бочжоу поднял голову, в его глазах читались презрение и упрямство. Словно осознав, что отреагировал слишком бурно, он явно смягчил тон, добавив в голос нотки компромисса и уступчивости.

— Мы можем позвонить им и предупредить. — Цзян Бочжоу и сам не знал почему, но ему отчаянно не хотелось, чтобы А-Хэн тратил хоть капельку внимания на что-то постороннее.

Лицо Се Хэна озарила улыбка, а в голосе зазвучало удовольствие:

— Слушаюсь тебя во всем. — Как он мог забыть? Ведь его возлюбленный — не кто иной, как самая капризная и своенравная Мутная Ци; у него есть и возможности, и силы не подчиняться мирским правилам. В отличие от него самого, прячущегося в человеческой оболочке и растерявшего изначальную беззаботную волю.

Пуганая ворона куста боится. Если бы у него с самого начала был трехлетний опыт общения с людьми, Се Хэн не позволил бы так легко себя увезти, Цзян Бочжоу не подвергся бы столь простому обману со стороны людей, и не было бы всех этих страданий в малом мире.

Бросив взгляд на мозолившее глаза кресло-коляску, Се Хэн почувствовал, как сердце сжалось от жалости к Цзян Бочжоу. Почему его возлюбленный должен переносить такие муки? Все должно было быть совсем иначе.

http://bllate.org/book/25264/3012111