Готовый перевод Whale Waves / Китовая волна: Сквозь годы к тебе: Глава 8

Урок верховой езды в цзунсюэ проходил на просторной лесной опушке в пригородной зоне. С самого утра там шумно собралось около десятка учеников. Чжао Дуаньхэ прибыл поздно, верхом на старой кляче, которой явно не хватало выносливости. Отыскать в толпе Чжао Юйшэна не составило труда: тот восседал на крупном, статном вороном жеребце, а сам был высок и строен, так что сразу привлекал к себе всеобщее внимание.

Чжао Юйшэн издалека кивнул Чжао Дуаньхэ. За поясом у него торчал хлыст, утренний ветерок играл подолом халата, открывая взору блестящие черные сапоги — поистине выдающаяся и лихая осанка.

Чжао Дуаньхэ спешился, держа коня за поводья, и приблизился к толпе. С трудом отыскав Чжао Чжуандие, которого загораживали другие всадники и лошади, он увидел, что тот едет на местной невысокой лошадке. Четыре ноги у животного были короткими, но бегало оно резво. Сам Чжао Чжуандие был слегка росточком не вышел, с круглыми щеками, и выглядел моложе всех остальных окружающих его соучеников.

— Дуаньхэ! — заметив Чжао Дуаньхэ, Чжао Чжуандие изо всех сил замахал рукой. Для него что долговязый Чжао Дуаньхэ, что эта неторопливая старая кляча были до боли знакомы и привычны.

Чжао Чжуандие направил коня навстречу Чжао Дуаньхэ и услышал доносившиеся из толпы насмешки: Чжао Цзидао и его приятели вовсю потешались над старой лошадью Чжао Дуаньхэ. Сам Чжао Цзидао и еще человек четыре-пять из его свиты, одетые в расшитые шелками одежды и на лучших конях, издавна отличались высокомерием, заносчивостью и грубостью. На людях они задирали простолюдинов, а внутри клана притесняли тех, кто им чем-то не нравился.

Кто-то бросил: Уж лучше бы вообще без лошади, только позориться вывели!

Другой хохотал: Умора просто, где только откопали такую клячу!

Третий притворно посочувствовал: Говорят, его семья живет на пособие для сирот и вдовцов — на пять человек всего пять шилей риса в месяц, да и тот шелк, что им выдает клановый двор, они, по слухам, тайком распродают за бесценок.

Чем больше Чжао Чжуандие слушал, тем сильнее злился. Обернувшись, он злобно зыркнул на насмешников и язвительно бросил: Уж всяко лучше, чем у некоторых, чья семья держит веселые дома, позорит имя цзунцзы и зарабатывает грязные деньги!

Все они принадлежали к императорскому роду, и окружающие привычно величали их цзунцзы.

Услышав это, Чжао Цзидао помрачнел, а его прихвостни тут же перевели стрелки на Чжао Чжуандие, обзывая его паршивым предателем из Муцзуюаня. Будучи частью переселившегося на юг императорского клана, одни жили в Муцзуюане, а другие за его пределами — те, кто обитал вне стен двора, невольно противостояли остальным.

С основания династии прошло уже более трехсот лет, и членов императорского рода насчитывалось великое множество, рассеялись они по самым разным местам. В Цюаньчжоу имелись выгодные морские гавани, город процветал и прекрасно подходил для жизни; те из членов императорского рода, кто перебрался на юг раньше всех, поселились в Муцзуюане, а прибывавшие позднее селились снаружи. Разумеется, немало людей также съезжало из тесного Муцзуюаня, чтобы отстроить собственные особняки.

Чжао Дуаньхэ попытался усовестить друга: И зачем ты с ними связываешься?

Чжао Чжуандие никак не мог успокоиться и возмущенно спросил: Разве тебе совсем не обидно? Они же меня собачьим предателем обозвали!

— А вот это уже перебор, — Чжао Дуаньхэ похлопал паренька по макушке в знак утешения. Рука у него была длинная, так что хотя они и ехали рядом, дотянуться до чужой головы не составляло особого труда.

К собственной бедности Чжао Дуаньхэ относился спокойно и невозмутимо.

Они вдвоем отправились искать Чжао Юйшэна и увидели, что тот уже спешился, привязал коня к дереву и стоял, скрестив руки на груди и прислонившись к стволу. Он не смотрел на приближающихся товарищей, а сверлил взглядом группу людей неподалеку — это были Чжао Цзидао со своими приспешниками.

Чжао Дуаньхэ поинтересовался: Что случилось?

Чжао Юйшэн обернулся и предупредил приятелей: Когда поедем по лесной дороге, будьте предельно осторожны. Четем чую, эти мерзавцы затевают какую-то пакость.

Чжао Цзидао задрал рукава повыше, сжимал бока коня своими толстыми ногами и вовсю веселился, шутя с подельниками. Вскоре его взгляд упал на троицу Чжао Юйшэна, но тут же отвернулся.

К этому моменту все ученики, бравшие уроки верховой езды, собрались в сборе. Военный инструктор велел всем столпиться и принялся объяснять основы коневодства. Сам он был офицером и привел с собой несколько солдат для охраны порядка.

Со всех сторон зазвучали разговоры учеников, мало кто слушал наставника всерьез. Большинству казалось, что учиться тут нечему, и если бы не возможность выбраться в пригороды погулять, они бы и вовсе проигнорировали это занятие.

Инструктор, давно изучивший их повадки, оказался готов к такому повороту. Вдаль показалась неспешно раскачиваемая паланкина. Ученики обернулись: из паланкина вышел почтенный старец — надо же, сам их ученый наставник из клановой школы. Переговаривавшиеся ученики тут же благоразумно замолчали и принялись внимательно слушать объяснения инструктора.

Наставник клановой школы не только вел уроки чтения, но и ведал наказаниями и арестами провинившихся цзунцзы.

Как только теоретическая часть подошла к концу, настало время практики. Инструктор велел ученикам взобраться на коней и тренироваться вдоль лесной дороги.

Извилистая и протяженная лесная тропа для скачки петляла среди деревьев, ученики разбились на небольшие группы, и их силуэты быстро скрылись в чаще. Чжао Юйшэн вместе с двумя товарищами доехал до густо заросшего участка леса, где впереди и позади никого не было видно, а вокруг царила тишина, нарушаемая лишь редким щебетаньем птиц.

Впереди начинался крутой склон, обзор загораживали ветви. Чжао Юйшэн ехал впереди и знаком велел друзьям отстать и не приближаться слишком близко.

Когда его ровная, уверенная спина скрылась из виду, Чжао Чжуандие заметил: А Шэн в последнее время какой-то странный, будто подменили.

— Есть немного, — согласился Чжао Дуаньхэ, который тоже это заметил.

Будучи близкими товарищами, они отлично знали друг друга, поэтому любые перемены в поведении всегда бросались в глаза.

Раньше, стоило Цзидао и его шайке распускать языки, А Шэн заставлял их заткнуться, — недоумевал Чжао Чжуандие. Сегодня же Чжао Дуаньхэ открыто высмеяли, но А Шэн не проронил ни слова и даже палец о палец не ударил, чтобы помочь.

Чжао Дуаньхэ посоветовал: И ты впредь поменьше болтай. Цзидао нрава жестокого и подлого.

Чжао Чжуандие гордо выпятил грудь, улыбнувшись так, что на щеках проступили ямочки: Ни капельки не боюсь! В Муцзуюане за него всегда заступится старший брат. Их вражда с Чжао Цзидао длилась сызмальства, еще с того дня, когда тот попытался уморить голодом собаку Чжао Чжуандие.

Пока они так беседовали, силуэт Чжао Юйшэна затерялся впереди. Людей больше не было видно, доносился лишь цокот копыт лошади Чжао Юйшэна. Поначалу шаги были ровными, но вдруг раздался испуганный конский визг, смешавшийся с человеческими криками — кто-то в панике орал: Скорее уходим, скорее!

Чжао Дуаньхэ и Чжао Чжуандие в испуге пришпорили коней и помчались вперед. Там они увидели Чжао Юйшэна, чья лошадь перегородила дорогу. Взмахнув хлыстом, он прикрикнул на какого-то человека: Куда собрался! Он преградил путь остролицему юноше в красных одеждах — им оказался приятель Чжао Цзидао по имени Чжао Гу Цзю.

— Чжуандие, Дуаньхэ, смотрите под ноги, там растянута веревка против конских ног!

Заметив приближающихся товарищей, Чжао Юйшэн громко предупредил их.

Прямо на лесной дороге позади него была натянута путаница, концы которой крепились к деревьям по обочинам. Веревка висела очень низко, и если не смотреть пристально, заметить ее было невозможно.

При виде этой ловушки у Чжао Чжуандие и Чжао Дуаньхэ внутри все похолодело от страха. Крутой склон сам по себе представлял трудность для новичков в верховой езде, а тут еще и смертельная ловушка — окажись на их месте кто-то из них, неминуемо полетели бы кубарем с седла.

Раздумывать было некогда: охваченные яростью и ужасом из-за того, как Юйшэн вообще догадался о коварных планах Чжао Цзидао, оба бросились вперед.

Чжао Чжуандие соскочил с лошади, набросился на Чжао Гу Цзю и принялся ругать его: Остромордый ворюга! И впрямь подстроил ловушку, чтобы покалечить людей, до чего же гнилое сердце!

Увидев, что подельники, с которыми они творили эту пакость, испарились в мгновение ока, а он сам попался в одиночку, Чжао Гу Цзю жутко растерялся. Ему безумно хотелось сбежать, но страх перед хлыстом в руке Чжао Юйшэна сковывал движения.

Чжао Гу Цзю думал про себя: Чжао Юйшэн ведь даже не пострадал, чего так беситься-то? К тому же он сам виноват, что попался, ведь Цзидао изначально собирался подстроить пакость Чжао Чжуандие.

Вдали послышался топот копыт, и Чжао Дуаньхэ поспешно бросился наперерез, громко крича: Опасно, не подъезжайте!

Прибывшие двое учеников в растерянности спешились. Опустив взгляды на натянутую поперек дороги веревку, а затем переведя их на пойманного с поличным Чжао Гу Цзю, они пришли в крайнее негодование. Исполнившись праведного гнева, они вместе с Чжао Дуаньхэ побежали обратно звать людей и жаловаться наставнику.

Возле скрытой ловушки быстро собралась толпа. Наставник велел развязать веревку и лично допросил Чжао Юйшэна и Чжао Гу Цзю. Тот отпирался всеми возможными способами, уверяя, что ни о чем не ведал и никакого отношения к делу не имеет, и не выказывал ни малейшего раскаяния.

— Я видел все собственными глазами, и твои отговорки не пройди, — холодно произнес Чжао Юйшэн. — Сегодня ехал я и случайно заметил веревку, опустив голову. Окажись на моем месте кто другой — в лучшем случае отделался бы тяжелыми увечьями!

Только тогда на лице Чжао Гу Цзю промелькнул испуг, лицо же наставника сделалось страшнее тучи.

— Ступайте и приведите Чжао Цзидао, — заметив, что тот куда-то запропастился, распорядился наставник, отправляя на поиски учеников и солдат. Он прекрасно понимал, что зачинщиком был именно Чжао Цзидао — избалованный малый, привыкший к безнаказанности и давно враждовавший с Чжао Юйшэном.

Прибывшие на природу подростки были еще молоды, лет десяти-двенадцати, падки на зрелища и все разом бросились на поиски Чжао Цзидао.

На месте вскоре остались лишь наставник да инструктор по верховой езде. Наставник, человек строгих правил, шагал на своих старых ногах туда-сюда по крутому склону, где была натянута веревка, и думал о том, что Чжао Юйшэну словно небеса помогли — из-за особенностей рельефа заметить низко натянутый канат было практически невозможно.

Ему стало жутко от одной мысли: случись во время его службы гибель или увечье ученика, репутации наставника клановой школы пришел бы конец.

Чжао Цзидао отыскали быстро — он даже не утрудился спрятаться как следует и сбежал домой.

Его старший дядя, занимавший пост цзунчжэна, лично привел племянника к наставнику просить прощения, оправдывая все детской шалостью и тем, что никто ведь серьезно не пострадал, а впредь они обязательно усилят надзор.

Учитывая авторитет дяди и отсутствие реальных увечий, наставнику пришлось ограничиться тем, что он велел Чжао Цзидао отправляться домой и хорошенько подумать над своим поведением.

Чжао Юйшэн и прочие ученики наблюдали за тем, как Чжао Цзидао вальяжно удаляется. Проходя мимо Чжао Юйшэна, тот даже бросил на него самодовольный взгляд.

— Просто слов нет от злости, — Чжао Чжуандие яростно топнул ногой, но поделать ничего не мог.

Чжао Дуаньхэ покачал головой: По-моему, убей он человека, ему и за это ничего не будет. Кто же виноват, что он — венценосная особа.

Правда, в этот момент он и сам говорил в порыве праведного гнева, совершенно забывая, что точно такой же венценосной особой являлся и он сам.

Чжао Юйшэн ответил невозмутимо: Пойдемте.

— А Шэн, неужели ты просто так все оставишь? — Чжао Чжуандие считал, что следовало хотя бы преподать тому урок, чтобы впредь неповадно было соваться.

— Неправедные дела всегда ведут к гибели, — бросил Чжао Юйшэн и зашагал прочь.

Чжао Чжуандие проводил взглядом его удаляющуюся фигуру, слегка нахмурил брови и толкнул локтем Чжао Дуаньхэ: Видишь? А Шэн и вправду изменился.

Чжао Дуаньхэ погрузился в раздумья и ничего не ответил.

Из-за этого инцидента утренние занятия сорвались, и ученики разошлись по домам.

Дом Чжао Дуаньхэ находился за пределами Муцзуюаня, да к тому же на самом отшибе — в восточной части города, по соседству с простыми обывателями. Верхом на старом коне он неспешно проехал мимо клановой школы и направился к дому Чжао Юйшэна, расположенному неподалеку.

Домой Чжао Дуаньхэ не спешил: у него были вопросы, которые не терпелось задать другу.

В усадьбе Юйшэна царило спокойствие, слуги неторопливо беседовали во дворе — судя по всему, сам хозяин еще никому не рассказал о сегодняшнем кошмарном происшествии. Чжао Дуаньхэ отыскал его наверху, в мезонине.

— Дуаньхэ, чего это ты еще не дома? — увидев поднявшегося гостя, тот жестом предложил ему садиться.

Помещение было изящным и уютным, отсюда открывался вид на окрестные крыши — чем выше стоишь, тем дальше видишь.

— Я всю дорогу ехал и думал, и чем дальше, тем страннее все это кажется.

Чжао Дуаньхэ не стал садиться и встал рядом с Чжао Юйшэном у окна, откуда были видны высокие и величественные строения почтовой улицы.

Чжао Юйшэн спросил: Что тебя тревожит?

— Когда я поднимался по склону верхом, то специально оглянулся назад. Место, где натянули веревку, выбрано чертовски скрытно, снизу ее никак не разглядеть, — спокойно рассуждал Чжао Дуаньхэ. — Юйшэн, признайся, ты ведь заранее знал, что они устроят засаду именно там?

Чжао Юйшэн ничего не ответил, продолжая смотреть в окно. Сразу за почтовой улицей пролегал переулок Наньи, в глубине которого жил Чэнь Юй — отсюда издалека даже виднелся его терем.

— Нет, погоди, ты никак не мог знать, — тут же сам себе возразил Чжао Дуаньхэ.

Осматривая открывающиеся с высоты виды, он заметил вздымающуюся до небес каменную пагоду древнего храма и продолжил: Если бы не ты во главе отряда, окажись на твоем месте я...

Он осекся: Моя кляча стара и бегает медленно, ну, полетел бы кубарем.

А вот побеги впереди Чжао Чжуандие, точно остался бы калекой! Этот вечно по сторонам глазеет, да и пони его коротконогая несется как бешеная!

Мысленно представив эту картину, Чжао Дуаньхэ даже испугался и только цыкнул языком.

Чжао Юйшэн был удивлен проницательностью товарища, но на лице его не дрогнул ни один мускул.

— Главное, что все обошлось, — произнес он.

Чжао Дуаньхэ подумал, что Чжуандие был прав: А Шэн и вправду изменился. Стал спокойным, никакой злости или вспыльчивости.

Прежний Чжао Юйшэн наверняка подкараулил бы Чжао Цзидао на дороге и хорошенько отлупил.

Примечание автора:

Режиссер: Как после перерождения ты намерен вести себя с Юй-юем?

А Шэн: Тебе знать не обязательно.

http://bllate.org/book/25279/3014887