Когда охранники оттащили Чэнь Луе, его ненависть постепенно утихла.
Его выражение лица больше не было таким свирепым и озлобленным, как только что: он вдруг сник, словно цыплёнок, который набрался храбрости и полез спорить с людьми, превратившись в растерянного маленького перепёлкина, а на его лице одновременно читались явное раскаяние и капля робкого страха.
Поведение Чэнь Луе, однако, повергло окружающих в полное недоумение — никто не мог взять в толк, к чему был весь этот спектакль.
Сознание Цин Хуая тоже вернулось в норму, и только тогда он осознал всё, что только что произошло.
Он с трудом понимал обстановку: всё ведь было хорошо, с чего вдруг две группы людей затеяли ссору? К тому же он обнаружил, что эта свирепая женщина перед ним так и жаждет разорвать его на куски, а затем проглотить живьём.
Но ведь все те вещи только что вытворял один Чэнь Луе. Какой смысл кричать на него? Будь на месте Чэнь Луе сам Цин Хуай, он бы ни за что не стал устраивать показуху перед другими.
— Хо Лин! Ты и впрямь позволяешь своему младшему братцу так со мной обращаться?! Я хочу домой к родителям! — Ван Цинцин не могла стерпеть обиду и требовала отправить её в родительский дом.
Хо Лин прикрикнул на стоявших в стороне здоровенных охранников:
— Вы что, собираетесь вечно здесь стоять?! Живо отведите младшего господина обратно!
Двое охранников шагнули вперёд, и каждый схватил Цин Хуая за запястье, полностью лишив возможности двигаться. Цин Хуай, чей уровень шкалы физической силы не превышал показатели обычной курятины, ещё до конца не сообразил, что вообще произошло, как его уже вот так — с совершенно ошарашенным видом и покорно — куда-то поволокли.
Ван Цинцин усмехнулась:
— А чего ж только что такой дерзкий был?! Чего теперь прикидываешься пай-мальчиком?
— Хватит! — Хо Лин оборвал Ван Цинцин. — Уступите друг другу. В конце концов, она твоя будущая невестка.
Услышав это, Ван Цинцин помрачнела во взгляде, резким движением сбросила руку Хо Лина и произнесла крайне удручённым голосом:
— Знаю. Ты пообещал на мне жениться только потому, что я ношу твоего ребёнка. И я тоже знаю, что мне не тягаться с твоим сокровищам-братцем.
— Цинцин, — Хо Лин понизил голос. — Ты же знаешь, я действительно хочу жениться на тебе.
— Да-да, конечно, — Ван Цинцин улыбнулась, а затем посмотрела на красивое и холодное лицо Хо Лина: — Мне плевать, какие у тебя отношения с этим твоим братцем, но как только мы поженимся, вам придётся держаться друг от друга на расстоянии.
— Больше ни слова, — с бесстрастным выражением лица Хо Лин взял Ван Цинцин за руку. — Солнце палит, пойдём сначала в дом.
Едва переступив порог виллы, Цин Хуай оказался заперт в каком-то помещении. Судя по стоявшему в комнате компьютерному столу и книжным полкам, это был кабинет.
Кабинет оказался очень просторным, и Цин Хуай неспешно прошагал от самой двери до противоположного конца комнаты, разглядывая обстановку. Убранство внутри отличалось лаконичностью и изяществом, здесь было светло и просторно, так что восемь аккуратных фоторамок из массива дерева на стене сразу же привлекли внимание Цин Хуая.
Бегло окинув их взглядом, Цин Хуай пришёл к выводу, что на этих снимках, судя по всему, запечатлена вся семья Хо. Причём людей, изображённых на них, он, кажется, даже знал.
На самой первой фотографии слева было всего три человека: двое взрослых и ребёнок.
Пусть ребёнок был мал, в нём всё же угадывались черты Хо Лина. А вот насчёт двух оставшихся взрослых он был не до конца уверен.
Указав на двоих людей на стене, Цин Хуай спросил Систему:
— Это родители Хо Лина?
— Верно, — Система заговорила так, будто долго сдерживалась, и принялась объяснять Цин Хуаю, хотя её тон оставался всё таким же невыносимым, как и прежде. — То, как Ван Цинцин и Хо Лин только что вместе предавались нежности, до смерти разозлило Чэнь Луе, так что его сознание невероятно усилилось, а твоё, соответственно, ослабло. Зато тебе досталась часть воспоминаний Чэнь Луе.
Цин Хуай задумчиво пробормотал:
— Выходит, я узнаю каждого на этой фотографии?
— Именно, — снова произнесла Система. — Но не говори, что я тебя не предупреждала: Особняк Хо на карте отмечен жёлтым цветом и представляет собой крайне важную сюжетную точку. Возможности нужно использовать самим, и если потом не справишься с заданием, не вини меня в бессердечности. Впрочем, винить меня всё равно бесполезно, я ведь не человек.
Цин Хуай давно привык к этой присущей Системе странной самоуверенности, поэтому у него даже не было желания говорить с ней лишний вводные слова. Стоило Цин Хуайу сказать чуть больше, как Система тут же загоралась энтузиазмом, принималась насмехаться над ним, и в итоге никому уже не удавалось обрести покой.
— Неверно, — Цин Хуай перевёл взгляд на эти восемь семейных портретов во второй и третий раз, уловив нечто странное: — С этими фотографиями... что-то не так.
— О? — с усмешкой произнесла Система. — Ну-ка поведай, что именно не так?
— Посмотри на эту...
Он ещё не успел договорить, как дверь кабинета вдруг с грохотом распахнулась — звук оказался настолько громким, что Цин Хуай рефлекторно повернул голову. Он увидел, что к нему направляется Хо Лин, на красивом лице которого всё ещё бушевала злость, причём ярость была даже сильнее, чем тогда, посреди всеобщего хаоса.
Не говоря ни слова, Хо Лин с порога набросился на Цин Хуая с упрёками:
— Чэнь Луе! Да что с тобой такое?! Ты уже и мои слова перестал слушать?!
http://bllate.org/book/25285/3015329
Готово:
