Готовый перевод How to Marry Seven Men / Семь женихов для автора: Как выжить в собственном безумии: Глава 7

Глава 6

Семеро Владык Мира Демонов правили всем Миром Демонов и были существами, к которым все демоны испытывали величайшее благоговение и уважение. Но на самом деле эти семеро вовсе не ладили, между ними существовало немало противоречий и конфликтов.

Когда Чу Муюнь создавал их образы, он тщательно выстраивал сеть их взаимоотношений: заставлял то объединяться в команды, то обращаться друг против друга, то сближаться, то устраивать такие драки, что родные матери не узнали бы... Короче говоря, скучать им никогда не приходилось. Поэтому сейчас даже Чу Муюнь, будучи их бумажным отцом, толком не знал, который из этих безумцев решил нанести визит Мо Цзюшао.

Однако можно было с уверенностью сказать, что пришел точно не Владыка Демонов Гнева. Этот тип являл собой классического бешенго пса, чья жизнь была полна безудержной страсти к сражениям, а смысл существования сводился исключительно к бесконечным дракам. Ради возможности схлестнуться с кем-нибудь он был готов восстать против всего мира, так что заводить дружеские союзы с кем бы то ни было он, разумеется, не стал бы.

Тогда... кто же это мог быть?

Чу Муюнь мог лишь молиться, чтобы ему не довелось встретиться с Обжорством и Похотью. Один из них был сущим психопатом, а второй — законченным злыднем. Натолкнись он на них, первейшей задачей было бы быстренько убиться об стенку — это выглядело самым разумным решением.

Оставались Алчность, Зависть и Лень.

Алчность представлял собой ходячего яндере с запредельной манией собственности: он либо любил до мозга костей, либо считал человека полным мусором. Чу Муюнь полагал, что как быть объектом его любви, так и вызывать его ненависть — вещь невероятно страшная. Поэтому, даже при том, что внешне этот персонаж полностью отвечал его вкусам, Чу Муюнь ни за что не хотел бы связываться с ним без крайней необходимости.

Оставались только Зависть и Лень.

Один был настолько мрачен и одержим, что готов был разрушить весь мир, а второй носил звание самого бесчеловечного создания во всем Мире Демонов...

Поразмыслив над этим, Чу Муюнь предельно серьезно произнес: — Линлин, эту работу смертным не осилить.

Линлин тихонько отозвался: — Ты не можешь отказаться, иначе...

— Спокойно, — перебил его Чу Муюнь. — Если я что-то пообещал, то назад не возьму.

Он говорил так тепло и участливо, но, к сожалению, Линлин знал его слишком хорошо.

Сделав паузу, электронный голос негромко спросил: — Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Чу Муюнь усмехнулся: — Тебе лучше сказать, что *ты* можешь сделать?

Линлин: — ...

— Системы в других историях — это чит-палочки-выручалочки. Только не говори мне, что ты умеешь лишь болтать о пустяках, чтобы развеять мою скуку.

Подумав немного, Линлин произнес: — У меня есть одна способность.

Чу Муюнь оживился: — Какая же? Ему нужно было знать все свои козыри, чтобы сражаться с этими семью безумцами до победного конца.

Поколебавшись, Линлин ответил: — Пока я здесь, ты никогда не умрешь.

Чу Муюнь замер.

Электронный голос Линлин по-прежнему звучал бесстрастно: — Что бы с тобой ни случилось, каким бы атакам ты ни подвергался, ты будешь жить вечно.

Чу Муюнь всё понял: — Вот почему ты сказал, что я смогу прочувствовать на себе процесс смерти каждого из них.

— Верно. Даже если эта твоя оболочка утратит все признаки жизни, я помогу тебе отыскать новую.

Плоть погибает, а душа бессмертна.

Взгляд Чу Муюня слегка дрогнул, и он многозначительно изрек: — Вот оно как...

***

Управляющий строго-настрого велел Чу Муюню не покидать покои, но с чего бы тому послушно подчиняться?

Он не собирался лезть на рожон в главный зал, однако должен был выяснить, кто именно пожаловал.

Даже если сейчас возможности продвинуть сюжет не было, ему требовалось собрать побольше информации. Обладая достаточными знаниями о сюжете и владея ситуацией в полной мере, он сможет с абсолютной точностью рассчитать тайминг, и тогда любое его действие принесет вдвое больший результат при вдвое меньших усилиях.

Чу Муюнь как раз собирался действовать, как вдруг Мо Цзюшао неожиданно прислал за ним людей.

— Молодой Господин Дворца, Повелитель приглашает вас в главный зал к трапезе.

Глаза Чу Муюня блеснули, однако на лице промелькнуло беспокойство, и он тихо спросил: — У нас гости?

Слуга почтительно ответил: — Молодой Господин Дворца узнает всё сам, когда придет.

Мо Цзюшао держал подчиненных в ежовых рукавицах, и языки у всех были запечатаны намертво — о том, о чем говорить не положено, они бы не проронили ни единого звука.

Допытываться дальше Чу Муюнь не стал. Он просто последовал за слугой, чувствуя сильное удивление: кто бы мог подумать, что Мо Цзюшао выведет его к людям...

Впрочем, в этом была своя логика. Мо Цзюшао действовал расчетливо, всегда убивая всех зайцев одним выстрелом, и принцип максимальной эффективности находил у него самое яркое воплощение.

К тому моменту у Чу Муюня уже появились смутные догадки насчет того, кем был гость.

И действительно, переступив порог величественного дворца, он увидел сидевшего справа мужчину.

Тот был облачен в длинные черные одежды, по манжетам и подолу которых вились тонкие фиолетовые узоры, казавшиеся причудливо переливающимися в лучах света — они приковывали взгляд и заставляли невольно смотреть на них. Из-под широких рукавов выглядывали точеные руки: под стать своему хозяюшке, белые, изящные и в то же время источающие зловещую, смертоносную ауру.

Один из Семи Владык Мира Демонов — Янь Чэнь, повелитель порочной Зависти.

Если бы у него был выбор, Чу Муюнь предпочел бы не встречаться с ним так рано.

Мо Цзюшао поманил красивого юношу рукой: — Сяо Юнь, иди сюда.

Чу Муюнь подошел, отдал должное поклоном и встал по левую руку от Мо Цзюшао.

Мо Цзюшао взял его за руку и мягко представил гостя: — Это Божественный Владыка Янь Чэнь, мы с ним из одной школы. Можешь звать его дядей.

Янь Чэнь перевел взгляд своих фиолетовых глаз. На фоне черных волос кожа казалась еще темнее, а на фоне белой кожи — волосы еще чернее. Уголки его тонких губ чуть приподнялись, образовав изысканную улыбку, от которой веяло пробирающим до костей холодом: — Старший брат поистине вырастил прекрасного ребенка. Сяо Юнь, да? Дядя пришел неожиданно и ничего толком не приготовил, возьми пока это, а в другой день я велю прислать подарок при первой встрече.

С этими словами, будто по волшебству, он извлек на свет черный кристалл размером с ладонь.

Чу Муюнь бросил взгляд и слегка приподнял брови.

Щедрый жест. Как автор романа 《Мир Демонов》, Чу Муюнь ли уж не знать эту вещь?

Кристалл Десяти Тысяч Демонов святого ранга девятой звезды. Его редкость была такова, что вокруг него можно было выстроить отдельную сюжетную арку.

Чу Муюнь помнил, как описывал в одной из глав, что ради победы и получения хотя бы Кристалла Десяти Тысяч Демонов святого ранга первой звезды главный герой преодолел бесчисленные испытания и пролил столько пота, что ушло добрых двадцать с лишним тысяч знаков, прежде чем штуковина наконец оказалась у него в руках.

Теперь же Янь Чэнь небрежно держал в руке кристанок девятой звезды, вид его при этом говорил следующее: это всего лишь забавная игрушка, чтобы потешить ребенка, и до звания «подарка при встрече» она даже не дотягивает.

Помня о своем амплуа вызывающего жалость белого лотоса, Чу Муюнь подавил в себе искушение сграбастать вещицу, с опаской взглянул на Мо Цзюшао и лишь после этого опустил глаза, тихо промолвив: — Этот подарок слишком дорог, Юнь-эр не может его принять.

Уголки губ Мо Цзюшао чуть дрогнули, и он негромко произнес: — Бери.

Чу Муюнь торопливо поднял голову, удостоверившись в его одобрении, и радостно отозвался: — Тогда... спасибо, дядя Янь Чэнь.

Он принял Кристалл Десяти Тысяч Демонов, после чего снова украдкой покосился на Мо Цзюшао — в его чистых глазах светилась радость, но еще больше в них было незащищенной привязанности и доверия.

Янь Чэнь бросил на них мимолетный взгляд, улыбка на его губах не исчезла, но в фиолетовых глазах заледенела морозная корка: — Сяо Юнь и впрямь послушный и хороший ребенок. Глядя на него, я сам почти захотел завести кого-нибудь на воспитание.

Мо Цзюшао неопределенно улыбнулся.

К счастью, подоспела готовая еда, столы начали накрывать, и тема разговора сама собой сменилась.

Чу Муюнь сидел справа от Мо Цзюшао, Янь Чэнь — слева от него. Ужин на троих выдался донельзя роскошным.

Поскольку прибыл важный гость, во Дворце Тысячи Птиц Сянь не только подали изысканные яства и вина, но и пригласили танцовщиц и музыкантов. Под прекрасную мелодию чарующие, грациозные танцовщицы демонстрировали свои гибкие тела — ослепительно прекрасные; простой смертный, увидь он такое, наверняка потерял бы рассудок и заблудился бы в этомвакханалии без надежды на спасение.

Увы, никто из троих за столом не смотрел на их выступление.

Мо Цзюшао, принимая гостя, одновременно нежно заботился о Чу Муюне.

Они провели бок о бок более трех лет, и давно уже свыклись друг с другом до немыслимой степени. Заметив, что какое-то блюдо пришлось Чу Муюню по вкусу, Мо Цзюшао тут же клал ему в тарелку кусок поаппетитнее. Сам же Чу Муюнь из-за присутствия постороннего гостя не смел своевольничать, так что практически не прикасался к палочкам для еды, полностью доверившись заботе Мо Цзюшао.

Этот кроткий вид вызывал искреннее умиление, а еще большей ценности ему придавала глубокая, проросшая до костей преданность.

Казалось, все его взоры, все помыслы и чувства устремлены лишь на Мо Цзюшао. Этот мужчина стал его небом, его всем, составив для него целый мир.

Чувства, струявшиеся в чистых глазах юноши, не были прикрыты ни единой маской. Казалось, ему достаточно было просто видеть Мо Цзюшао, чтобы переполняться радостью; достаточно было просто приблизиться к своему отцу, чтобы чувствовать себя так, словно ему досталось все на свете.

Столь чистые чувства, такие прозрачные и прекрасные, похожие на редкий чистый горный хрусталь — столь прекрасные и... хрупкие.

Белые пальцы Янь Чэня чуть судорожно сжались.

Вынужденный изо всех сил играть роль Чу Муюнь мысленно перевел дыхание: — Линлин, быстренько глянь на Янь Чэня, этот парень наверняка на пике кайфа.

Линлин, будучи сугубо бесстрастным голосом в голове, отозвался: — ...

— Я слишком хорошо его знаю, он терпеть не может подобное. От такой безумной показухи влюбленности его жажда разрушения должна зашкаливать. И к гадалке не ходи — этот главный любитель всё крушить и ломать сейчас в полном восторге.

Линлин: — ...Стоит ли ему говорить, что Чу Муюнь, судя по всему, в еще бóльшем восторге? Пожалуй, не стоит. Ради сохранения гармонии с носителем ему казалось лучше поменьше открывать рот.

Не дождавшись ответа, Чу Муюнь ничуть не расстроился. Спектакль еще не окончился, и его миссия «белого лотоса» продолжалась: поддерживать стопроцентную актерскую игру перед лицом двух старых лисов требовало немалых душевных сил.

К счастью, Чу Муюнь был не промах.

Ужин прошел к обоюдному удовольствию хозяев и гостя, хотя никто из них толком не обратил внимания на то, какая еда была вкуснее...

Но что стоило праздновать — так это то, что Чу Муюнь успешно зацепил Янь Чэня, Мо Цзюшао благополучно заложил мину замедленного действия, Янь Чэнь безупречно распалил в себе извращенные желания, а система Линлин вдобавок заново пересмотрела свое мировоззрение...

Вечером Янь Чэнь остался во Дворце Тысячи Птиц Сянь: у него с Мо Цзюшао были дела для обсуждения. Чу Муюнь выразил почтение поклоном и удалился первым.

Выйдя из главного зала, он обнаружил, что снаружи уже опустилось усыпанное звездами небо. В неплохом настроении Чу Муюнь подал голос: — Угадай, кто нагрянет ко мне сегодня ночью?

Подумав, Линлин ответил: — Янь Чэнь?

Чу Муюнь изогнул губы в загадочной улыбке: — Не факт.

Линлин мысленно развел руками: в этом он точно перестал что-либо понимать.

Приняв ванну и облачившись в удобную ночную одежду, Чу Муюнь точно по расписанию лег в постель, и вскоре его дыхание стало ровным и размеренным.

Разумеется, он вовсе не спал — просто требовалось создать видимость погруженного в сон человека.

Прошло совсем немного времени, как створки двери бесшумно отворились, и изящная фигура ступила в комнату под сенью лунного света.

Чу Муюнь не открывал глаз, поэтому не видел вошедшего, однако Линлин разглядел всё отчетливо.

— Это явился Зависть... — предупредил он Чу Муюня.

Чу Муюнь «спал» очень крепко, но мысленно повторил: — Не факт-с.

Вслед за легчайшими шагами вокруг разлилось освежающее дыхание. Когда шелковистые пряди волос коснулись его лица, Чу Муюнь сонно приоткрыл глаза и увидел склонившегося над ним, прекрасного, как луна на небосклоне, Мо Цзюшао.

Заметив его, затуманенные сонной дымкой глаза Чу Муюня озарились удивлением и радостью, и он проговорил мягким голосом: — Отец...

Стоило ему вымолвить эти два слова, как Мо Цзюшао склонился еще ниже и впился поцелуем в его губы.

http://bllate.org/book/25288/3015436