Готовый перевод Two Straight Guys Brave ABO / Два натурала в мире омегаверса: Звездный поток: Глава 3

В глазах Сюй Чжаое тут же потемнело:

— Настоящая альфа, надо же.

Сюй Чжаое: ?

Как это вообще может быть за человек?

Чэн Чжоу едва не сходил с ума от тревоги, бормоча:

— К тому же, ты знаешь, что у нее есть девушка!

Сюй Чжаое: ?

Он протрезвел за секунду.

— Я говорил не о ней.

Короткостриженых девушек было полно.

Чэн Чжоу:

— Тогда о ком? Как ее зовут?

Сюй Чжаое: […]

Единственной незнакомой женщиной, с которой он познакомился после перемещения, была тетя Цинь.

Ответить он не мог, и Чэн Чжоу отчаялся окончательно. Ну вот, ну вот! Он же говорил: этот его сынок целыми днями носа из дому не выказывает, сидит взаперти, как благородная девица, откуда ему вообще знать каких-то девушек?

И как теперь отчитываться перед Сюй Мэном?

Сюй Чжаое тоже слегка отчаялся, впервые за столько лет до боли отчетливо ощутив, каково это — когда у тебя тысяча ртов, но оправдаться невозможно.

Он невольно задумался: окажись на его месте Вэнь Сяо, как бы тот справился?

Он еще никогда так сильно не тосковал по Вэнь Сяо, как в этот момент.

***

Вэнь Сяо кормил кота.

Кота звали Лун Аотянь. Это был огромный черный кот без единого светлого волоска, упитанный, с круглой мордой и мощными лапами. Весил он по меньшей мере четырнадцать цзиней, а его хвост казался толще, чем у обычных котов, что придавало ему поистине грозный и властный вид в стиле Лун Аотяня.

За исключением разве что круглых наивных глаз.

В одной руке Вэнь Сяо держал блюдечко с куриной грудкой, нарезанной кусочками размером с мизинец, а другой щепотью поднес мясо к самой морде Лун Аотяня. Черный кот с изяществом, совершенно несоответствующим его внушительным габаритам, аккуратно взял кусочек зубами, пожевал-пожевал — и тут же выплюнул на пол, словно его стошнило от этой еды, дважды заскреб лапой по полу, после чего снова подобрал…

Прошло уже десять минут, но, судя по визуальной оценке Вэнь Сяо, эта тарелка мяса отделалась лишь легкими поверхностными ранениями.

Он холодно бросил:

— Хорош ломаться. Знаешь вообще поговорку про павшего феникса, который хуже курицы? Радуйся, что хоть кусок мяса есть, еще будешь нос воротить — вообще миску заберу.

Кот никак не отреагировал.

У Вэнь Сяо от долгого сидения на корточках затекли ноги, и его терпение наконец лопнуло. Он швырнул блюдечко прямо перед носом Лун Аотяня:

— Ладно, ешь сам.

С этими словами он поднялся и уже собирался уходить, как Лун Аотянь всполошился, подцепил когтем штанину и жалобно мяукнул.

При этом движении плечевые мышцы кота отчетливо заиграли. Вэнь Сяо некоторое время смотрел на них, а затем перевел взгляд на собственные бледные, лишенные рельефа руки и пришел к скромному выводу: обладай он столь хрупким телосложением омеги, этот кот уложил бы его одним ударом.

Хрупкий омега.

Вэнь Сяо внезапно охватила глубокая скорбь.

Меня пробили насквозь, братья: после перемещения в другой мир даже кот сильнее меня.

Он тут же издевательски усмехнулся, сбросил кошачью лапу со штанины и съязвил:

— Ну хватит, хватит. Ты вообще осознаешь свой вес? Чего прикидываешься милым котиком?

Лун Аотянь ничего не понял, но с ослиным упрямством снова зацепил его другой лапой и жалобно затянул «мяу», в котором, казалось, отчетливо слышались волнообразные трели.

Впрочем, видимо, стараясь слишком сильно, на самом конце звука кот сорвался, обнажив свою истинную суть — получилось нечто хриплое и похожее на застрявший в горле плевок:

— Кря!

Сцена вышла неловкой.

Человек и кот уставились друг на друга во все глаза.

Вэнь Сяо поковырялся в ухе с озадаченным видом:

— Чья это утка так мерзко орет?

Лун Аотянь молча убрал лапу, перестал требовать, чтобы его кормили, и уткнулся носом в еду, делая вид, что крайне занят борьбой с мясом.

А ведь умеет сам есть!

Вэнь Сяо потерял дар речи и щелкнул кота по лоснящемуся лбу:

— Совсем тебя избаловали, поганые привычки.

Он вымыл руки, вернулся в спальню и начал переодеваться, собираясь на пробежку.

Он уже в полной мере уяснил, насколько омеги хрупкие создания, но сдаваться не собирался.

Ха-ха, моя судьба в моих руках, а не на небесах.

Только он натянул футболку, как вдруг услышал донесшийся издалека голос отца:

— Чунчжун!

Вэнь Сяо подпрыгнул на три фута в высоту, точь-в-точь как Лун Аотянь, которому наступили на хвост:

— Папа! Сколько раз я тебе говорил, не называй меня так!

— Ну а что такого в этом имени? — в голосе отца явно сквозило немало бунтарского духа, и он зачастил: — Чунчжун, Чунчжун, Чунчжун! Разве имена не дают для того, чтобы их произносить?

Разве это нормальное имя?

У какого нормального, лихого красавца прозвище Чунчжун?!

Да, до перемещения его детское домашнее прозвище действительно звучало так, но стоило ему подрасти до семи-восьми лет и начать заботиться о внешности, как родители под его яростным натиском с сожалением отказались от этого имени.

Почему же здешний он мирился с этим до самого текущего момента?!

Только что красовавшийся перед котом Вэнь Сяо в мгновение ока превратился в Сунь Укуна, которого крепко держат за заклинание обруча на голове. Издав отчаянный вопль, он зажал уши руками и примчался к двери отцовской комнаты уже полуживым:

— Оставь чтение молитв, Учитель! Говори уже, зачем звал.

Вэнь Цзин хмыкнул и недовольно пробурчал себе под нос:

— Ну и ребенок же ты у меня.

Чувство стыда Вэнь Сяо было растоптано почти до полного онемения, взгляд его рассеялся, и он без всяких принципов капитулировал:

— Ну и ребенок же я у себя.Вэнь Цзин заметил, что ребенок уже находится на грани срыва, с видимым сожалением умолк и с улыбкой заговорил о деле:

— Погода сегодня, смотрю, хорошая, не такая жадная до зноя. Не хочешь сходить к А Е? Ты ведь уже какое-то время у него не был, верно?

А Е?

Вэнь Сяо чутко уловил ключевое слово. Глаза его заблестели, и он, с трудом сдерживая охватившее его волнение, спросил:

— Какой еще А Е?

Вэнь Цзин удивился:

— Какой еще может быть А Е? Тот самый, вечерний.

Понятно, это же, судя по всему, тот самый Сюй Чжаое!

В общем-то, логично: раз его папа и мама скопированы один в один, по его расчетам, он, скорее всего, провалился в легендарный параллельный мир, так почему бы здесь не существовать другому Сюй Чжаое?

И раз уж он сам превратился в омегу, разве Сюй Чжаое удастся от него сбежать?!

Вэнь Сяо живо представил себе Сюй Чжаое в версии маленького омеги, и на душе у него сразу посветлело. Ему не терпелось выпросить у отца адрес.

Он должен был немедленно увидеть Сюй Чжаое!

Однако отец подмигнул ему и загадочным тоном произнес:

— Вы что, с вашей парочкой опять поругались?

Вэнь Сяо: «?»

Он всерьез засомневался, всё ли в порядке у него со слухом.

В смысле, стойте, что за бред?!

Вэнь Сяо с трудом разложил эту фразу в голове по полочкам, перебрал каждое слово и осторожно уточнил:

— Пап, у меня появилась девушка?

— Что за глупости! — отчитал его Вэнь Цзин. — С каких пор А Е стал похож на девчонку?

Вэнь Сяо не понял:

— Тогда о какой парочке ты только что говорил?

— Ты и впрямь потерял память или притворяешься? — цыкнул Вэнь Цзин. — Даже собственного жениха забыл?

В голове у Вэнь Сяо гулко зазвенело, и он замер отупевший.

То есть как — он, Вэнь Сяо, натурал, после перемещения в параллельный мир мало того что превратился в хрупкого омегу, уступающего по силе дворовому коту, так еще и обзавелся женихом?!

Ха-ха, ему наверняка всё это снится.

Заметив, что выражение лица у сына какое-то странное, Вэнь Цзин озадаченно позвал:

— Чунчжун?

Вэнь Сяо было уже не до споров по поводу этого прозвища, от которого уровень испанского стыда зашкаливал. Потерянно глядя на отца, он сделал последнюю отчаянную попытку:

— Слушай... а жених ведь тоже может оказаться девушкой, верно?

В конце концов, в этом мире аж целых шесть полов!

Вэнь Цзин: «?»

Вэнь Сяо неловко усмехнулся:

— Да нет, забудь, я ничего не говорил. Так, пошутил, ха-ха.

Вэнь Цзин выдохнул с облегчением:

— Чего ты сегодня сам не свой? Если будешь и дальше так пугать отца...

Он не успел до конца выдохнуть, как Вэнь Сяо снова тоскливо протянул:

— А эту помолвку... ее вообще можно расторгнуть?

Вэнь Цзин: «?!»

— Да нет же, нет. — Заметив, что отец сейчас окончательно выйдет из себя, Вэнь Сяо торопливо выдавил пару сухих смешков: — Я сперва в туалет сбегаю.

Оказавшись в уборной, он тут же вытащил телефон, открыл социальные сети и в холодном потóке принялся прокручивать ленту вниз. Спустя пару минут он наконец отыскал в бескрайнем море контактов три леденящих душу иероглифа: «Мой парень».

Впрочем, винить Вэнь Сяо в том, что он не сразу во всем разобрался, было сложно.

Будучи сверхэкстравертом с прокачанными до предела навыками общения, он и без того обзавелся гириадами разношерстных друзей. После перемещения у него и так шла кругом голова — нужно было привыкать к новой обстановке, разбираться с незнакомыми или внезапно ставшими знакомыми именами в списке сообщений. А этот самый парень висел мертвым грузом, не подавая признаков жизни, — чудо вообще, что он его отыскал!

Вэнь Сяо даже не смел заглядывать в диалог, опасаясь наткнуться на какую-нибудь выжигающую глаза чушь, и в ужасе закрыл чат.

Он встал перед умывальником. Отражение в зеркале смотрело на него в ответ. Вэнь Сяо потрогал свое лицо: пусть кожа стала светлее, мышц поубавилось, и прежней мужественной стати уже не было, но...

Объективно говоря, он все еще оставался красавцем.

С тяжелым сердцем он подумал о том, что трудно было вообразить, будто такой писаный красавец в расцвете сил, со смоляными бровями и выразительными глазами, кому-то достанется.

Разве так можно!

Вэнь Сяо отер лицо, глубоко вздохнул, медленно состроил перед зеркалом «скорбное» выражение лица, повертелся так и этак и, убедившись, что изъянов нет, вышел из туалета, опережая Вэнь Цзина, который уже собирался заговорить:

— Пап, теперь, когда всё зашло так далеко, я больше не могу от тебя скрывать.

У Вэнь Цзина шевельнулось недоброе предчувствие:

— Что такое?

Вэнь Сяо принялся тереть руки, тревожно вышагивая туда-сюда. Во взгляде его читались угрызения совести, беспомощность и вина — смесь чувств оказалась столь сложной, что и словами не передать:

— Я очень-очень долго сомневался, стоит ли тебе об этом говорить.

Вэнь Цзин предостерегающе поднял руку:

— Погоди-ка.

Долгая подготовка к произнесению речи была грубо прервана, и Вэнь Сяо оставалось лишь изобразить губами жест «застегиваю молнию» и послушно, с невинным видом уставиться на отца.

Вэнь Цзин тоже шумно вздохнул:

— Ты ведь не хочешь сказать, что и впрямь надумал расторгнуть помолвку?

— Хе-хе, — Вэнь Сяо тут же подобострастно заискивающе улыбнулся: — Пап, какая у тебя проницательность.

Вэнь Цзин промолчал, и лицо его постепенно заволокло тучами.

Вэнь Сяо вновь изобразил на лице страдание и скорбно вздохнул:

— Я ведь тоже пытался вовремя опомниться и встать на путь истинный. Я знаю, что это неправильно, но...

http://bllate.org/book/25291/3015770