После завтрака у госпожи Чжан Лю и Чжан Юньюнь были свои дела, и они, вооружившись мотыгами, отправились на поле. В эту пору требовалось пораньше вспахать землю, иначе к началу посевной почва станет слишком твёрдой, всходы пойдут плохо, и урожай тогда сильно сократится.
Чжан Ци не пошёл вместе с ними — вовсе не потому, что решил отлынивать после только что данных громких слов. Во-первых, в доме было всего две мотыги, а во-вторых, он заметил, что крыша дома семьи Чжан действительно нуждается в срочном ремонте: многие глиняные черепицы на ней разрушились. Сегодня погода стояла сумрачная, словно небо нависло прямо над головой, грозя вот-вот разверзнуться ливнем. Весенние дожди, коль затянутся, идут по нескольку дней кряду, и тогда в доме ручаться за сухость не придётся — крыша непременно закапает.
Сначала он нарубил во дворе дров, сложил небольшую поленницу у печи, после чего достал из хаты приставную лестницу и забрался на крышу.
Дом семьи Чжан построили не так уж давно: его возвели сразу после того, как его покойный отец женился и отделился от большой семьи. Прошло-то всего лет тридцать с небольшим. Но предки семьи Чжан были простыми крестьянами, в прошлых поколениях за душой не водилось лишних денег, так что и отцу досталось немного средств на постройку дома. Материалы выбрали самые дешёвые, качество черепицы оказалось низким, да и положили её впритык — денег было в обрез, а жить как-то надо было, вот на чём смогли, на том и сэкономили.
Добравшись до крыши, он увидел, что чёрная черепица во многих местах раскололась. Из-за того, что её уложили редко, каждая трещина превращалась в зияющую дыру, сквозь которую насквозь просматривалась внутренность комнат. Повреждений на крыше оказалось немало, поэтому днём в доме было очень светло.
Надо полагать, после ухода отца из жизни крышу никто не ремонтировал. В доме оставались лишь две женщины, а он сам прежде был лентяем, так что браться за это дело было некому, и всё так и тянулось год за годом.
В прошлом он вырос в деревне и успел переделать всевозможную крестьянскую работу. Тогда они ютились в мазанке с крышей из чёрной черепицы и глинобитными стенами, которая зимой продувалась изо всех вечно зияющих щелей и протекала. Жизнь была тяжелой, так что он освоил множество крестьянских ремёсел, и лишь много позже, занявшись мелкой торговлей, его жизнь наладилась. Теперь, выполняя эту работу, он чувствовал удивительную теплоту, словно снова вернулся в детство.
Сначала он повытаскивал разбитую черепицу, чтобы при сильном ветре та не сорвалась вниз и никого не покалечила, но большую часть всё же оставил — например, черепки, расколовшиеся лишь наполовину, приходилось сохранять, иначе пришлось бы обнажить чуть ли не половину крыши. Избавившись от осколков, он закрыл места, оставшиеся без черепицы, заготовленной соломой. Запасов новой черепицы в хозяйстве не водилось, оставалось лишь заменить её соломой. Пусть толку от неё было меньше, чем от черепицы, но худой мир лучше доброй ссоры — от непогоды она хоть немного защитит.
Закончив с этим, он с головы до ног покрылся потом: плохо, когда тело не отличается крепостью, сплошное мучение. Слезши с крыши, он ополоснул лицо, а тем временем вернулась Чжан Юньюнь.
Юньюнь вбежала в хату и, заметив, что в комнатах стало темнее обычного, радостно воскликнула:
— Старший брат, неужели ты починил крышу?
Он утер шею полотенцем и кивнул:
— Вроде держится.
— Как замечательно! Мы только что с мамой на поле об этом говорили: на небе уже закапали первые капли, к тому же в эти дни холодно, мы так боялись, что во время дождя в доме начнёт течь. И подумать только, старший брат уже всё починил! — Чжан Юньюнь была вне себя от радости.
— Уже пошел дождь? Когда я только вошел в дом, еще ничего не было. А где мама? Разве она не вернулась?
— Мама сказала, что докопает вон тот небольшой участок земли и сразу пойдет назад, а мнелеле велела вернуться и заняться ужином. — Юньюнь ополоснула руки, испачканные сухой землей, завязала на талии передредник и скрылась на кухне.
Чжан Ци даже из дальней комнаты расслышал повторный, полный изумления возглас младшей сестренки:
— Старший брат, ты еще и дров наколол!
Он лишь бессильно улыбнулся: опять она радуется по пустякам.
Видя, что на улице и впрямь начинает накрапывать дождь, он похвалил себя за расторопность — успел как раз вовремя. Капли падали всё чащe, дождик хоть и не казался сильным, но именно такая морось быстрее всего простужает человека. Он немного запереживал за госпожу Чжан Лю, которая всё ещё оставалась на поле, поэтому зашёл в комнату, взял две бамбуковые шляпы-доули: одну надел сам, а вторую решил отнести госпоже Чжан Лю.
— Юньюнь, я сбегаю отнесу маме доули! — крикнул он в сторону кухни и вышел за дверь.
Это был первый раз, когда он вышел со двора с тех пор, как очутился здесь. Дом семьи Чжан прятался за небольшой рощицей; стоило сделать всего несколько шагов, как лесок оставался позади.
Снаружи пролегала широкая дорога, ведущая прямо к деревенским воротам, а по обеим её сторонам тянулись пашни и рисовые поля, между которыми петляли узкие тропинки, уходящие к усадьбам сельчан. Участок семьи Чжан был невелик, да к тому же располагался далеко — чтобы добраться туда, требовалось прилично пройти.
Дождь на дороге всё усиливался, и многие работавшие в поле односельчане спешили домой, неся на плечах мотыги. Встречая его взглядом, они вытаращивали глаза от изумления. История с тем, как он бросился в реку, изрядно нашумела по всей деревне, и теперь вид шагающего за околицу парня казался им невероятным.
— Ого, да это же Чжан Ци! Ты что, уже поправился? Куда путь держишь?
— Мне много лучше, иду отнести маме доули. — Узнав в прохожем ровесника Лю Юоцая, он ответил на приветствие.
Дом Лю Юоцая лежал в той же стороне, что и надел семьи Чжан, так что тот просто зашагал следом, пристроив мотыгу на плечо.
Пройдя пару шагов, сосед завёл разговор:
— Послушай-ка, Чжан Ци, с чего это тебя вдруг потянуло в петлю? Что хорошего в этой городской барышне? Никакой работы в руках не держит, женись ты на такой — горя не оберешь. Разве мало у нас в деревне девиц да парней на выданье, неужто ни одна не приглянулась?
Чжан Ци чуть приподнял поле доули и бросил косой взгляд на разошедшегося соседа. Лю Юоцая аж передернуло изнутри, и он мгновенно захлопнул рот.
— Братец Лю дело говорит, тебе бы тоже побыстрее домой возвращаться, а то твоя благоверная чего глядишь выскочит да за ухо оттащит. — Бросив эту фразу, Чжан Ци направился прямо к их семейному полю.
Лю Юоцай так и застыл на месте, чувствуя себя странно. Его поразило, что этот хлюпик Чжан Ци, который раньше вечно изъяснялся высокопарно и был мягок до бабьего нрава, смог взглянуть на него так, что у него язык отнялся.
Опомнившись от слов Чжан Ци, он сообразил, что изначально собирался лишь немного поддеть соседа, а вышло так, что сам оказался посмешищем. Он с досадой сплюнул вслед Чжан Ци:
— Ишь ты, возомнил о себе невесть что!
— Лю Юоцай! Ты долго еще будешь прохлаждаться? Промокнешь, сляжешь с лихорадкой — дожидайся, пока черти тебе лекарства носить станут! — заорала во всю мочь жена Лю Юоцая, уперев руки в боки на крыльце своего дома.
Лю Юоцай опрометью бросился назад. До чего же невыносима эта его баба! И поделом ему за такую судьбу — угораздило же жениться на сварливой фурии. Если бы в своё время взял в жёны парня, разве стал бы терпеть насмешки всей деревни как подкаблучник и тюфяк?
Госпожа Чжан Лю закончила копать землю и собиралась домой, как вдруг издалека заметила идущего ей навстречу Чжан Ци в доули. Встревоженная, она торопливо зашагала к нему:
— А-Ци, с чего это ты вышел на улицу? Что тебе только что говорил Лю Юоцай? Смотри не бери дурного в голову.
Чжан Ци аккуратно поправил доули на голове госпожи Чжан Лю и перехватил у неё из рук мотыгу:
— С чего бы мне переживать и слушать всякие деревенские пересуды? Мам, ты брось тревожиться. Я ведь мужчина, а не какая-нибудь неженка или парень на выданье, чтобы из-за пары слов всякого встречного выходить из себя.
К тому же, пусть попробует кто сказать слово поперёк него самого.
Видя, что сын и впрямь не принимает всё это близко к сердцу, госпожа Чжан Лю наконец немного успокоилась. Этот Лю Юоцай, кроме как трепетать перед собственной женой, ни на что не годен, зато мастак языком трепать хуже любой бабы.
Они брели домой, лениво перебрасываясь словечками. Госпоже Чжан Лю было радостно слышать, что сын стал таким разговорчивым и перестал изъясняться вычурно, а Чжан Ци, ощущая материнскую заботу, чувствовал на душе приятное умиротворение. Листва на деревьях уже шумно шелестела под напором усиливающегося ливня, но оба они не обращали на это никакого внимания.
Когда они приблизились к рощице у собственного дома, резкий крик внезапно разорвал царившую между ними идиллию. У госпожи Чжан Лю задрожали губы:
— Ох, беда! Чур меня, никак это Ван Хуэй явился!
Чжан Ци не стал расспрашивать и со всех ног бросился назад: как же Юньюнь осталась дома одна-одинешенька?
Вскоре после его ухода Юньюнь взялась за стряпню. Заглянув в домашнюю кадку для риса, она обнаружила, что зерна там не осталось вовсе. Девочка приуныла, раздумывая, чем же заполнить котел, и в конце концов, перебрав все возможные варианты, решила притащить из амбара немного батата. Обычно такую еду варили только на корм свиньям, но нынче у семьи не водилось денег на покупку поросят, так что припасенный батат приходился как нельзя кстати для утоления собственных желудков. Батат мягок и сладок, на вкус вполне сносен, насыщает отлично да ещё и жирку прибавляет, вот только питаться им изо дня в день — и быстро приестся.
Она размышляла о том, что старший брат сегодня переделал столько тяжелой работы, и если ему снова придется есть один батат, вряд ли это его обрадует. Пока она ломала голову, снаружи донеслись чьи-то шаги.
Удивившись, почему это они вернулись так быстро, она с надеждой выскочила за порог и остолбенела: перед ней стоял сын деревенского богатея Ван Чжу. Калитки во дворе не было, так что незваный гость прямиком ввалился внутрь и уже собирался пинком распахнуть дверь.
Ван Чжу не отличался высоким ростом, зато был круглым и тучным, отчего казался совсем приземистым. Он ковырялся в зубах зубочисткой, заплывшие желтоватые зубы скалились в ухмылке, а выкатившиеся глаза достались ему в наследство от отца и выглядели до жути устрашающе. Заметив Чжан Юньюнь, он распустил слюни и принялся отпускать сальные шуточки:
— Ого, да тут девчонка! личиком весьма недурна. Ты ведь и есть Чжан Юньюнь, верно?
Чжан Юньюнь была наслышана о мерзких делишках Ван Чжу, а вспомнив слова матушки, сказанные пару дней назад, испугалась не на шутку — ведь дома никого не было. И всё же, собравшись с духом, она грозно зыркнула на незваного гостя:
— Чего тебе надо в нашем доме?
— Чего надо? Пришел взглянуть на жену, которую мой папаша купил мне за немалые деньги. Личиком вроде ничего так, сойдет, — Ван Чжу маслянистым взглядом окинул Чжан Юньюнь с ног до головы. — Только вот ни груди, ни жопы — совсем еще недоросток! Ничем от какого-нибудь паренька не отличается.
Чжан Юньюнь от испуга перекрестила руки на груди, прикрывая верхнюю часть тела. Она знала, что Ван Чжу распутник, но никак не ожидала от него такой непристойности, и в гневе выкрикнула:
— Бесстыдник!
— Ого, да у нас тут норов! Моему клану Ван сварливые бабы ни к чему, так что укроти свой нрав, а не то кулаков не миновать! — Ван Чжу смачно плюнул прямо под ноги Чжан Юньюнь.
Видя, что девчонка от страха лишилась дар речи и со слезами на глазах пятится к самой стене, он снова воспылал похотью, шагнул вперед и ухватил её за запястье:
— Хе-хе, раз уж ты всё равно рано или поздно станешь моей, какая разница, когда? Давай-ка муж тебе для начала поцелуй подаст!
— А-а! Убирайся! — Чжан Юньюнь изо всех сил замахала свободной рукой, силясь вырваться из мертвой хватки, и от пережитого ужаса заплакала навзрыд. В ту самую секунду, когда омерзительное лицо Ван Чжуприблизилось вплотную, раздался глухой стук: злодей страшно завопил, получив увесистый удар точно в скулу, и, потеряв равновесие, кубарем завалился в угол.
Чжан Ци тут же оттащил Чжан Юньюнь себе за спину.
Округлый Ван Чжу с трудом поднялся, цепляясь за стену, схватился за ушибленное лицо и завопил:
— Какая ты падаль, пес безродный! Как посмел меня ударить? Ты вообще знаешь, кто я такой?!
— Да не всё ли равно, обычный деревенский прощелыга Ван Чжу! И представляться не надо, я тебя прекрасно знаю! Смеешь распускать руки у меня дома, так что схлопотать сегодня в зубы — это еще легко отделался, — процедил сквозь зубы Чжан Ци.
— Ах ты ж доходяга Чжан Ци! Решил, что стал храбрым? Живо возвращай пятнадцать лямов серебра, что должен моему дому, а не то твоя сестрица сегодня же пойдет со мной!
Тут подоспела госпожа Чжан Лю. Увидев, что половина лица Ван Чжу чудовищно раздулась и покраснела, она поняла, что Чжан Ци натворил дел, и затряслась от ужаса — связываться с таким человеком их семья была явно не по зубам.
Она и сама винила себя: после того как Чжан Ци очнулся, она последние дни радовалась его выздоровлению и совершенно выбросила из головы ультиматум Ван Хуэя, давший им всего три дня срока. Вспомнила она об этом лишь на поле, когда у нее задергался правый глаз, предвещая недоброе. Она уже собиралась завести с Чжан Ци разговор о том, как бы выпросить отсрочку, но никак не ожидала, что у них оставался еще целый день в запасе, а Ван Чжу заявится лично.
Она поспешно бросилась вперед с извинениями:
— Молодой господин Ван, Чжан Ци просто погорячился, не держи на него зла! Твой батюшка ведь сам обещал дать нам три дня на раздумья, разве нет?
Ван Чжу злобно фыркнул:
— А я сегодня просто заглянул проведать обстановку, никак не ожидая, что этот Чжан Ци с порога полезет в драку! Так вот, я только что передумал по воле отца — серебро нужно мне прямо сейчас, иначе эта девица идет со мной!
— Нет-нет, умоляю, только не это, Юньюнь ведь еще совсем дитя! Погодите еще немного, дайте отсрочку! — простонала госпожа Чжан Лю, униженно кланяясь.
Чжан Ци помог матери подняться:
— Мам, нечего распинаться перед всяким отребьем. Он только что распускал руки.
Ван Чжу языком провел по зубам и нагло уставился на них:
— Ну и распускал, и что с того?! Давай, ударь меня еще раз! Нищеброды проклятые! Хватит болтать, гоните деньги!
Он протянул руку ладонью вверх, и его лоснящееся лицо выражало крайнюю степень наглости.
Чжан Ци с трудом подавил желание снова врезать по этой жирной физиономии и молча проглотил слова.
— Тю, это еще что за фокусы? Только что такой грозный был, а теперь язык в жопу засунул? Денег-то нет! — Ван Чжу перевел алчный взгляд с Чжан Ци на Чжан Юньюнь и похотливо усмехнулся: — Раз нечем платить, тогда девчонка отправляется со мной!
Сжатые кулаки Чжан Ци внезапно разжались, и он молча повернулся к дому.
http://bllate.org/book/25302/3016479
Готово:
