Готовый перевод Jiang Cheng Reborn / Цзян Чэн: Второй шанс: Глава 6

— Орден Гусу Лань прибыл!

Остальные заклинательские кланы поспешно поднялись со своих мест, обмениваясь приветствиями.

— Глава ордена Цзян, поздравляю вас с возрождением былого величия Пристани Лотоса.

Лань Сичэнь лишь мимолетно откликался на приветствия других, однако к Цзян Чэну подошел специально, чтобы перемолвиться парой слов. Цзян Чэн понимал: Лань Сичэнь делает это из добрых побуждений, чтобы показать окружающим свое расположение, поэтому тоже поднялся и с улыбкой ответил:

— Это стало возможным лишь благодаря неоценимой помощи ордена Лань. В будущем, когда в Пристани Лотоса вновь зацветут лотосы, я обязательно приглашу Цзэву-цзюня и всех вас насладиться этим зрелищем.

Лань Сичэнь улыбнулся и вместе с адептами своего ордена занял место рядом с представителями ордена Цзян. Со стороны казалось, будто между ними царит полное согласие и дружелюбие, но… Лань Сичэнь и Цзян Чэн лишь обменивались многозначительными взглядами, словно разыгрывая спектакль.

— Вэй Ин, у тебя всё хорошо? — внезапно подал голос Лань Ванцзи.

Вэй Усянь криво усмехнулся:

— Конечно, всё хорошо. Сейчас, когда Пристань Лотоса отстроена, адепты один за другим возвращаются, а Цзян Чэн еще и запрещает мне учить их владению мечом, сетуя, что мало кто поспевает за моей скоростью, я целыми днями маюсь от безделья.

Лань Ванцзи кивнул:

— А… ты всё еще практикуешь…

Лицо Вэй Усяня похолодело:

— Разумеется, практикую.

— Глава ордена Цзян, Ванцзи с детства рос гордым, мало кто мог заставить его почувствовать себя неловко, — Лань Сичэнь с улыбкой наблюдал за братом, который хотел что-то возразить, но не решался.

— Вэй Усянь тоже хорош, вечно как пороховая бочка, — беспомощно рассмеялся Цзян Чэн. — Прошу прощения, Цзэву-цзюнь, вы стали свидетелем нашего раздора.

Лань Сичэнь покачал головой:

— Ничего страшного. Кстати, то, что вы просили меня разузнать некоторое время назад — есть подвижки.

Глаза Цзян Чэна блеснули, но он быстро взял себя в руки:

— Вокруг много лишних ушей, Цзэву-цзюнь. Я найду время, и мы обсудим это подробнее.

Лань Сичэнь молча посмотрел на него:

— Как бы нетактично это ни прозвучало, должен признать, глава ордена Цзян, вы сильно повзрослели.

Цзян Чэн бросил взгляд на Вэй Усяня, который всё еще дулся на Лань Ванцзи и нарочито громко разговаривал с Цзян Яньли. В его памяти невольно всплыл другой образ — одинокий, исполненный мрачной ярости силуэт.

— Вы перехваливаете.

Лань Сичэнь был человеком крайне деликатным: видя, что собеседник не хочет развивать тему, он не стал расспрашивать и лишь предложил Цзян Чэну кубок вина.

— Глава ордена Цзян, что бы вы ни задумали, я готов вам доверять и окажу любую поддержку.

Цзян Чэн улыбнулся. И как ты до сих пор не усвоил, что тебя так легко обмануть? Стоило ему лишь однажды, когда Лань Сичэнь скитался в изгнании под покровительством Цзинь Гуанъяо, заранее отправить людей, чтобы спасти его, как тот принялся помогать ему в поисках способа сохранить извлеченное Золотое Ядро и даже согласился хранить тайну о потере Вэй Усянем его собственного ядра.

— Глава клана Цзинь прибыл!

Все обернулись: Цзинь Гуаншань вышагивал вперед, самодовольно улыбаясь, и, подняв кубок, разразился потоком красивых, но пустых слов. Цзинь Гуанъяо следовал за ним, слегка согнувшись в поклоне — не как сын, а скорее как личный слуга.

Цзян Чэн слегка прищурился. Он уже успел убедиться в том, что Цзинь Гуанъяо обладает недюжинным умом. Если он враг, то устранить его нужно сейчас, пока он не оперился. А если союзник… нужно еще посмотреть, чего он на самом деле хочет.

— Глава клана Цзинь!

Цзян Чэн внезапно поднялся и первым поприветствовал Цзинь Гуаншаня как младший по положению. Увидев Цзян Чэна, тот моментально преобразился, нацепив на лицо елейную улыбку.

— Племянник Цзян, ай… скорее встань. Бедный мальчик, тебе всего пятнадцать-шестнадцать лет, а уже столько пережил… Брат Цзян… то, что тебе удалось за столь короткий срок восстановить Пристань Лотоса, говорит о твоем выдающемся таланте. Дух брата Цзяна может теперь покоиться с миром!

В зале послышались сочувственные вздохи. Цзинь Гуаншань прищурился:

— Племянник Цзян, раз уж мы заговорили об этом, моя жена и твоя мать были подругами с юности и даже договорились о союзе между нашими домами. В детстве мы болтали всякое, а мой сын Цзинь Цзысюань тогда еще не ведал, что творит, и обидел госпожу Цзян. Сегодня такой радостный день, позволь мне, старику, обсудить с тобой этот вопрос о помолвке.

Цзян Чэн едва сдержал усмешку. Называет племянником, чтобы казаться ближе? Когда восстановление Пристани Лотоса казалось невыполнимой задачей, ты, старый плут, оставался в стороне и наблюдал, а теперь, когда орден Юньмэн Цзян вновь стал силен и вернул себе место среди великих кланов, ты вспомнил о помолвке?

Не успел Цзян Чэн ответить, как Вэй Усянь уже поднялся со своего места. Цзян Чэн поспешно схватил его за рукав, но Вэй Усянь лишь ободряюще улыбнулся ему.

— Глава клана Цзинь, мы глубоко признательны за благосклонность клана Цзинь, однако расторжение помолвки и расставание по обоюдному согласию было решением дяди Цзяна. Мы, младшие, не смеем идти против его воли. К тому же, самое заветное желание дяди заключалось в том, чтобы шицзе жила легко и свободно, следуя зову сердца. Поэтому мы, ее братья, не вправе решать такие вопросы. Все зависит от того, желает ли этого сама шицзе.

Цзян Чэн вздрогнул. Эти слова отличались от того, что он помнил. Так мягко отказать Цзинь Гуаншаню, не давая этому старому лису ни единого повода упрекнуть их в грубости, и при этом искусно вывести его из щекотливой ситуации… Это был уже не тот Вэй Усянь, которого он знал. Но, глядя на самодовольный взгляд, который Вэй Усянь бросил в его сторону, Цзян Чэн вдруг почувствовал: этот юноша ничуть не изменился.

— Ха-ха, молодой господин Вэй прав! — рассмеялся Цзинь Гуаншань и перевел взгляд на Цзян Яньли. — Госпожа Цзян, а что вы думаете об этом?

Цзян Яньли медленно поднялась. На ее лице играла легкая улыбка, она выглядела такой же спокойной и невозмутимой, как всегда. Цзинь Цзысюань, украдкой наблюдавший за ней, невольно стиснул кубок.

— Благодарю дядю Цзиня и госпожу Цзинь за их добрые намерения и заботу. Но прошу прощения: сейчас орден Юньмэн Цзян только начинает возрождаться, и я, будучи старшей дочерью в семье, хоть и слаба, не могу бросить своих братьев. У меня сейчас совсем нет сил думать о делах сердечных.

Вэй Усянь и Цзян Чэн обменялись понимающими улыбками — они прекрасно разыграли свою партию. После этого Вэй Усянь вернулся к Цзян Яньли и принялся выпрашивать у нее семена лотоса.

Цзян Чэн улыбнулся, вдруг что-то вспомнив, и поднял кубок, обращаясь к Цзинь Гуаншаню:

— Дядя Цзинь, позвольте, я выпью за ваше здоровье.

Цзинь Гуаншань на мгновение растерялся, но быстро принял вино из рук Цзинь Гуанъяо:

— Благодарю, племянник.

Осушив кубок, Цзян Чэн с мягкой улыбкой добавил:

— Дядя Цзинь, у меня есть к вам просьба, надеюсь, вы разрешите.

Цзинь Гуаншань, только что изображавший отеческую доброту, почувствовал, что попал в ловушку, но отступать было поздно:

— Говори, если я смогу это исполнить, я непременно помогу.

— Конечно, дело не такое уж значительное, — улыбнулся Цзян Чэн. — Когда Пристань Лотоса была разрушена, тела моих родителей некому было похоронить. Вэнь Нин, представитель боковой ветви клана Вэнь, рискнул жизнью, чтобы вынести их, а когда я был тяжело ранен, именно благодаря мастерству его сестры, Вэнь Цин, я выжил. Сегодня я воспользуюсь вашим расположением и попрошу передать мне Вэнь Нина и Вэнь Цин. Я устрою их в безопасном месте — это мой долг, чтобы отплатить за спасение моей жизни и за то, что они совершили обряд погребения моих родителей. Что вы скажете на это?

В зале воцарилась тишина. Вэй Усянь крепко сжал Чэнь Цин, осторожно оглядываясь по сторонам и прикрывая собой Цзян Яньли.

Не Минцзюэ, ненавидевший клан Вэнь всей душой и мечтавший вырвать его с корнем, не выдержал:

— Глава ордена Цзян, твои родители погибли от рук клана Вэнь! Ты действительно собираешься им помогать?

Цзян Чэн улыбнулся:

— Глава ордена Не, на поле боя вы хоть раз видели, чтобы мои адепты проявили хоть каплю жалости к псам клана Вэнь? Мои отец и мать были убиты ими, мой шисюн Вэй Усянь проник в резиденцию Вэнь Чао и сделал так, что тот не был даже похоронен подобающим образом. В битве при Буетяне он в одиночку сражался с Вэнь Жоханем, пока не лишился чувств, а число погибших адептов моего ордена не поддается счету. Я, Цзян Чэн, никогда не забуду этой ненависти! Однако орден Юньмэн Цзян всегда славился тем, что умеет отличать добро от зла. Род Вэнь Цин никогда не участвовал в распрях между кланами, напротив, тайно они оказали нам огромную помощь. Неужели орден Цзян способен помнить только зло, но забывать добро? Если бы они просто спасли мне жизнь, я бы просто отплатил им тем же, но они с честью похоронили главу ордена Цзян и его супругу. Как мы должны отплатить за такую милость?

В этот момент всегда тихий Лань Сичэнь неожиданно поднялся:

— Кстати говоря, эта госпожа Вэнь также оказала услугу нашему ордену. В тот день, когда клан Вэнь сжег Облачные Глубины, большинство наших адептов погибли или были ранены. Если бы госпожа Вэнь тайно не укрыла часть из них, боюсь, сегодня всё было бы совсем иначе…

Цзинь Гуанъяо, о чем-то задумавшись, что-то прошептал на ухо Цзинь Гуаншаню. Тот усмехнулся:

— Ну что ж, раз уж Вэнь Цин и Вэнь Нин спасли жизнь моему племяннику, да и помогли брату Цзяну, госпоже Юй, а также адептам ордена Лань, значит, у них нет дурных помыслов. Племянник Цзян, забирай их с собой.

Цзян Чэн взглянул на Цзинь Гуанъяо и едва заметно улыбнулся:

— Благодарю вас, дядя.

Цзинь Гуанъяо крепко сжал кулаки под рукавами. В этом взгляде Цзян Чэна было слишком много скрытых смыслов — в нем не было и следа того простодушного молодого господина, которого он знал раньше. Хотел он того или нет, но после трагедии в Пристани Лотоса орден Юньмэн Цзян не стал посмешищем для мира.

http://bllate.org/book/25326/3019167