Готовый перевод Rebirth of a Male OB/GYN / Акушер-гинеколог: Вторая попытка изменить судьбу: Глава 6

Глава пятая. Грандиозный спектакль с разделом семьи

Конные и пешие кортежи двигались с огромным размахом, окруженные шумом и всеобщим вниманием.

В полдень внушительная процессия добралась до ворот резиденции Чи. Посреди нее выделялась резная позолоченная карета, источавшая властную ауру.

Когда процессия остановилась, слуга подошел к воротам, постучал, передал визитную карточку и замер в стороне, не говоря лишних слов. Вскоре из двора донесся суматошный стук торопливых шагов — главный управляющий резиденции Чи лично выбежал навстречу гостям, ведя за собой слуг.

Управляющий Чен вспомнил растерянное выражение лица господина, получившего ту визитвку, и от этого занервничал еще сильнее. Стоял лютый мороз, но по его спине бежали капли холодного потомка.

Подойдя к карете, он низко поклонился:

— Не знал, что почтенный шурин пожаловал лично. Прошу простить за то, что не встретили вовремя, и умоляю о снисхождении. Хозяин уже ожидает вас в передней гостиной и специально прислал меня проводить вас.

Спустя мгновение донесся ленивый голос из кареты:

— Мм.

Управляющий Чен мысленно с облегчением выдохнул, тут же отдернул полог и, согнувшись в поклоне, подал руку. Мужчина внутри оперелся на его предплечье и вышел наружу. На нем было длинное одеяние цвета темного нефрита, поверх которого был наброшен халат из серебристой дымчатой парчи, а плечи укрывала тяжелая черная шуба из соболя. От него веяло ослепительной роскошью.

По правде говоря, клан Лин был всего лишь купеческим родом, в то время как семья Чи служила при дворе. Даже состоя в родстве, семье Чи не было нужды столь почтительно относиться к клану Лин. Но сегодня из клана Лин прибыл именно Линь Даньян.Линь Даньян и его старшая сестра Линь родились от одной матери и были законнорожденными детьми из главной ветви. Когда семья делила имущество, хотя ему и досталась львиная доля, трем младшим братьям от наложниц тоже перепали весьма солидные доли. Весь свет хвалил законного сына клана Лин за благородство и справедливость, но на самом деле Линь Даньяну было просто наплевать на все это имущество. Глава семьи Лин хоть и бранил его за нарушение традиций, в душе гордился этим сыном: деловая хватка Линь Даньяна заставляла даже его собственного отца признавать свое поражение. Именно он вывел клан Лин на рынки за пределами границ, день за днем расширяя семейное дело и подняв статус клана на несколько ступеней выше, так что они теперь почти соперничали с императорскими торговцами.

Многие влиятельные сановники и владельцы торговых домов Столицы упрашивали Линь Даньяна проложить им путь для ведения дел или достать диковинные редкости. Более того, несколько ценных подношений, стоявших в императорском кабинете, были добыты дарителями именно с помощью Линь Даньяна.

Благодаря своим связям и купеческому мастерству, несмотря на то, что ему было всего двадцать шесть лет, все уважительно звали его господином. А поскольку Линь Даньян помнил, что у него есть старшая сестра, и сам занимал второе место среди детей клана Лин, все обычно звали его Вторым господином.

Но самое главное — вроде как ходили слухи, что Второй господин клана Лин поддерживал очень близкие отношения с некоторой высокопоставленной персоной в Столице...

И вот, спустя целых шесть лет, неожиданный визит Линь Даньяна заставил главу семьи Чи изрядно занервничать.

Управляющий Чен провел Линь Даньяна в переднюю гостиную. В прошлый раз тот вошел через боковую калитку, но нынче его провели от главных ворот прямо через сад: вымощенные мрамором дорожки выглядели невероятно солидно, а окружавшие их кусты зимней сливы были высажены искусно и живописно — явно было заметно, что сюда вложили немало труда. Цветовая гамма стоявшей неподалеку резной беседки с балюстрадой также отличалась поразительной роскошью. Линь Даньян мысленно усмехнулся: они и вправду возомнили себя сказочно богатыми людьми. По сравнению с шестилетней давностью здешний размах изменился кардинально, не говоря уже о заброшенном внутреннем дворе Цанхая. Пользуясь деньгами клана Лин, они смели так третировать ребенка из этого же клана — это верх бесстыдства.

Войдя в переднюю гостиную, он увидел главу семьи Чи на почетном месте. Линь Даньян устроился справа. Когда служанки подали чай, Линь Даньян улыбнулся главе семьи Чи:

— Столько лет прошло, зять, надеюсь, у вас все хорошо?

Чи Юдэ натянуто улыбнулся:

— Прекрасно, благодарю за беспокойство, Даньян.

Линь Даньян спросил:

— А где Цанхай?

Чи Юдэ на мгновение замер, а затем вздохнул:

— Цанхай подхватил простуду и сейчас поправляется в покоях. Боюсь, как бы он снова не просквозился на улице, так что лучше подождем, пока ему станет лучше, и тогда он выйдет повидаться с тобой.

Линь Даньян кивнул:

— Зять подошел к делу основательно. Раз так, я сам навещу его во дворе.

Чи Юдэ торопливо произвел:

— Цанхай, Цанхай он... Точно, эта болезнь Цанхая может оказаться заразной. Лучше отложить визит на пару дней. Как насчет того, чтобы сначала пообедать? Я как раз велю все приготовить.

Линь Даньян неторопливо сделал глоток чая:

— Зять! — Затем он поднялся на ноги и посмотрел на Чи Юдэ: — Цанхай болен, как же я могу думать о еде? Сначала навещу его.

Чи Юдэ поспешно выдавил улыбку:

— И то верно, давайте тогда навестим его. Только на улице холодно, пусть Даньян сначала допьет чай, чтобы не принести с собой холод навестить Цанхая.

Линь Даньян с загадочной полуулыбкой взглянул на Чи Юдэ:

— Хорошо.

Дождавшись, пока он не спеша допьет чай в чашке, Чи Юдэ с улыбкой поднялся:

— Даньян, пойдем навестим Цанхая.

Когда они оба вошли во двор Чи Цанхая, уголки губ Линь Даньяна едва заметно изогнулись. Оказывается, заставить его пить чай понадобилось именно для этого.

Во дворе больше не было прежнего запустения: сломанный каменный стол исчез, а посреди нескольких каменных скамей стояло в горшке какое-то деревце, выглядевшее весьма несуразно. Опавшие листья были тщательно выметены, поблизости добавили пару деревьев зимней сливы: пусть все казалось слишком простым, но выглядело аккуратно и со вкусом. Снующие туда-сюда служанки и слуги создавали полную видимость того, что за хозяином ухаживают со всем тщанием, заставляя любого подумать, до чего же сильно любим этот третий молодой господин. Линь Даньян мысленно усмехнулся: семейка Чи шевелится на редкость шустро.

Шагнув в жилые комнаты, Линь Даньян почувствовал, как жар от угольных жаровен буквально опалил глаза. Сколько же их тут понаставили? Чжао сидела у постели, утирая слезы и изображая любящую мать. Линь Даньян даже не удослужил ее взглядом, перевел глаза на лежащего в постели Чи Цанхая и не удержался от того, чтобы приподнять брови.

В комнате стоял невыносимый духота и жар, но на лице Чи Цанхая, не то что пота, даже намека на здоровый румянец не было — сплошной землистый оттенок. Очевидно, на него что-то нанесли...

Линь Даньян мысленно повеселился, но лицо скривил в хмурой гримасе:

— Как же он умудрился так сильно заболеть? Что говорит лекарь?

Чи Юдэ ответил:

— Лекарь говорит, что это от застоявшихся тяжелых дум.

От застоявшихся тяжелых дум? Это они к тому, что болезнь Цанхая выдумана им самим от избытка фантазий? Линь Даньян мысленно выругался:

— А где рецепт? Принесите-ка взглянуть.

На лице Чи Юдэ промелькнуло затруднение, но Чжао тут же отозвалась:

— Рецепт остался в аптеке, забыли забрать назад.

Линь Даньян прищурился:

— А купленные лекарства или остатки вываренного отвара?

Оба никак не ожидали, что Линь Даньян станет так цепляться к этой теме, и слегка растерялись. Чжао поспешно заявила:

— Лекарство выпили, гущу как раз только что выкинули, но мы следим, чтобы Цанхай принимал каждую порцию вовремя, так что шурин может не беспокоиться.

Линь Даньян усмехнулся:

— Какая удача, надо же так чисто прибраться. Впрочем, не страшно. Раз уж Цанхай так тяжело болен, боюсь, смена лекарства пойдет ему только на пользу. Я как раз в пути проездом, со мной едет лекарь из поместья Лин, так что можно отправить людей с лекарем в аптеку, пусть взглянут на рецепт и подберут что-нибудь получше.

Чжао запротестовала:

— До аптеки дорога дальняя, к чему утруждать лекаря лишней поездкой? Я сейчас же велю слуге сгонять в аптеку и принести рецепт обратно. — С этими словами она бросила взгляд на стоявшего рядом слугу: — Ступай в аптеку, забери рецепт третьего молодого господина.

Линь Даньян бросил:

— Стоять. — Затем он взглянул на Чжао и повернулся к Чи Юдэ: — Доктор Линь спасает жизни страждущим, с чего бы ему бояться тряски в дороге? Пусть лучше он тоже едет.

Чи Юдэ занервничал. Проблема заключалась далеко не в каком-то рецепте: если выяснится, что они вообще не приглашали лекаря, это станет огромным проступком семьи Чи. Услышав сгоряча о прибытии Линь Даньяна, он уже велел Чжао сделать все возможное для исправления ситуации. В деле с лекарством кто-то другой, возможно, отмахнулся бы парой дежурных фраз, но кто бы мог подумать, что этот человек окажется настолько упертым в данном вопросе.

Чжао поспешно заговорила:

— Пусть лучше слуга сходит, незачем гонять столько народу попусту.

Линь Даньян холодно фыркнул:

— Из-за какого-то паршивого клочка бумаги чинятся такие препятствия... Уж не вышло ли так, что вы вообще не вызывали лекаря?

Глава семьи было попытался опровергнуть это, но Чи Цанхай вовремя «очнулся», рассеянно захлопал глазами, а затем, завидев Линь Даньяна, с видимым трудом протянул к нему руку и хриплым голосом позвал:

— Дядюшка...

Едва договорив, он зашелся в яростном кашле, прикрывая рот носовым платком. Когда после приступа он убрал руку, на ткани отчетливо виднелось огромное багровое пятно крови...

У Линь Даньяна слегка дернулся уголок рта. Если бы он заранее не знал, что тот разыгрывает представление, то сейчас, глядя на эту картину, точно помер бы со страху.

Его ладонь с тяжелым стуком опустилась на стол, брови сошлись еще круче. Гнев Линь Даньяна в этот момент был далеко не наигранным, он и впрямь кипел от злости: если бы Цанхай действительно не умел за себя постоять, он наверняка выглядел бы сейчас точь-в-точь так же.

— Цанхай, как же ты умудрился так заболеть?

Бросив ледяной взгляд на Чи Юдэ, он шагнул прямо к кровати и опустился на край, позволяя Чи Цанхаю прислониться к его плечу.

Глава семьи и Чжао тоже растерялись. После того как резиденция князя Чжэньнаня прислала сватов, они действительно собирались пригласить лекаря для Чи Цанхая — в конце концов, он еще мог пригодиться, но по привычке игнорировать его просто забыли об этом. Только вот с чего он вдруг так слёг всего за несколько дней? Впрочем, они не особо опасались того, что Чи Цанхай сболтнет лишнего: даже если лекаря и впрямь не звали, сыну ни за что не позволено открыто обвинять отца. Такое клеймо Чи Цанхай вынести бы не смог.

Однако не успели они предаться торжеству, как стоявшая рядом Инь Син вдруг бросилась вперед и рухнула на колени перед Линь Даньяном:

— Почтенный шурин, я заслуживаю смерти за то, что плохо ухаживала за молодым господином! Молодой господин болеет уже больше десяти дней, а в особняке ему ни разу не позвали лекаря! Ему с каждым днем становилось все хуже, а у нас на руках почти не осталось денег — ежемесячное содержание молодого господина бессовестно урезали до жалких грошей. Наступили холода, но теплой одежды у него нет, а ту шубу, что подарил молодому господину вы, третья госпожа забрала себе, оставив ему один воротник. Крышу в комнате никто никогда не чинил, дыра в ней становится все больше и больше, и в такую стужу молодой господин может спать лишь свернувшись калачиком...

Услышав это, Линь Даньян невольно поднял голову и действительно заметил в потолке пробоину размером с ладонь, мысленно покачав головой: это отверстие явно проделал сам Цанхай, по крайней мере, пару дней назад, когда он приходил, дыра была меньше... Неудивительно, что Чжао понаставила столько жаровен — исключительно для того, чтобы он не чувствовал холодного ветра сверху.

А стоявшая на коленях Инь Син продолжала причитать:

— Угольного пайка тоже не дают как положено! Вот молодой господин и дошел до такой тяжелой болезни из-за этого! Ничтожная достойна смерти за то, что позволила господину перенести столько страданий!

Под конец она зашлась в беззвучном плаче.

Хотя этот монолог был заранее заготовлен по указанию Чи Цанхая, за исключением того, что болезнь молодого господина была фальшивой, все остальное являлось самой чистой правдой.

Чжао слушала это с ужасом и яростью. С чего бы ей ожидать, что девчонка, которая в обычные дни и слова лишнего сказать не смела, вдруг осмелится заступиться за Чи Цанхая? Вскочив на ноги, она отвесила Инь Син пощечину, от которой та мгновенно распухла с одной стороны:

— Наглая тварь, кто дал тебе смелость нести здесь чушь? Уволочь ее во двор и дать двадцать палок!

Едва смолкли ее слова, как из-за дверей шагнули двое слуг, намереваясь утащить Инь Син. Это пахло расправой без суда и следствия. Если девчонка не выдержит и умрет — ну так это всего лишь служанка, семья Чи о подобной мелочи и не подумает переживать, к тому же концов уже не сыскать.

Линь Даньян холодно усмехнулся. Стоявший за его спиной телохранитель уже собрался вмешаться, как вдруг Инь Син судорожно вцепилась в полу халата Линь Даньяна:

— Рабыня говорит чистую правду, нет ни единого слова лжи, и я готова смыть кровью свои слова, чтобы доказать правоту!

С этими словами она со всего маху бросилась головой прямо на угол шкафа, прижала к голове носовой платок и безвольно осела на пол, не подавая признаков жизни.

По комнате прокатились испуганные вздохи и охи. Никто не ожидал, что эта девчонка решится на подобное. Умереть, чтобы доказать свою правду... Этого было более чем достаточно, чтобы подтвердить подлинность ее слов...

Какое-то время никто не смел произнести ни звука, и лишь обеспокоенный голос Чи Цанхая нарушил тишину:

— Мутоу, живо проверь, как там Инь Син.

Мутоу присел на корточки и прислушался к дыханию:

— Молодой господин, она еще дышит.

Чи Цанхай бросил взгляд на Мутоу:

— Быстро позови лекаря и отведи Инь Син отдохнуть в гостевую комнату.

Мутоу отдал должное распоряжение, кликнул служанку, и они унесли Инь Син.

Внезапный поворот событий ошеломил всех находившихся в комнате. Линь Даньян прикрыл рукой собственные ползущие вверх уголки губ: он отчетливо видел, что, бросаясь на шкаф, девчонка прикрыла голову руками, и уж наверняка тот прижатый ко лбу платок был перепачкан кровью. Он никак не ожидал, что Чи Цанхай затеет столь масштабное представление, но вышло превосходно — семье Чи теперь из этого скандала живыми не выбраться.

Линь Даньян перевел взгляд на главу семьи:

— Теперь, кажется, клан Лин вправе потребовать объяснений.

Лицо Чжао перекосило от злости:

— Разве можно верить словам какой-то служанки? С чего бы семье Чи притеснять Цанхая?

Линь Даньян пропустил ее слова мимо ушей, продолжая смотреть на главу Чи:

— Таковы порядки в семье Чи? С каких это пор какая-то наложница из резиденции Чи смеет указывать мне, как себя вести?

На лице Чи Юдэ проступило смущение. Наложницы не имели права выходить к гостям, а уж тем более — как сейчас — безнаказанно перебивать почтенного шурина несколько раз подряд. Это и вправду было вопиющим нарушением приличий. Если бы Линь Даньян не поднял этот вопрос, еще куда ни шло, но сейчас они были явно не правы. Он сердито зыркнул на Чжао:

— Позорище! Марш к себе в покои!

Хотя Чжао кипела от возмущения, возразить она не смела. Смахнув платок, она крутанулась на каблуках и двинулась к выходу, однако в этот момент лежавший позади Чи Цанхай негромко бросил им в спину:

— Отец, зачем вы так нападаете на матушку-наложницу? Прошлый муж покинул ее слишком рано, ее жизнь и так была тяжела, а раз манерам обучена плохо, так в том нет ее вины.

Эти слова вроде бы звучали как заступничество за Чжао, но заставили ее сердце истекать кровью от ненависти. В свое время она действительно ради отвода глаз вошла в семью Чи в статусе вдовы с двумя детьми, позволив Чи Юдэ заработать безупречную репутацию в глазах общества. Если бы не огромное приданое клана Лин, стала бы она терпеть подобное унижение? Она ведь была законной женой, но даже статуса младшей жены получить не смогла! Однако высказать это вслух она не смела, поэтому лишь застыла на месте, свирепо глядя на Чи Цанхая.

Чи Цанхай сделал вид, будто вовсе не замечает ее взгляда, и тяжело вздохнул:

— Эх, вот если бы родная матушка была жива... Появись в доме хозяйка, она бы мигом навела порядок в резиденции Чи. В конце концов, она была дочерью благородного семейства, правила приличия ей ведомы сызмальства.

Эти слова угодили прямо в самое больное место Чжао. Ее гнев вырвался наружу, она ткнула пальцем в сторону Чи Цанхая и завизжала:

— Да ты несешь чушь! Хозяйка резиденции Чи — я! Я появилась здесь раньше нее...

Линь Даньян при этих словах медленно поднялся на ноги. Не дожидаясь окончания ее тирады, глава семьи взревел наотмашь:

— Замолчи!

Чжао замерла от неожиданности, а затем сорвалась окончательно:

— Ты велено мне замолчать? Чи Юдэ, я терпела столько лет, да на самом деле я...

— Хлесь!

Громкая пощечина оборвала ее на полуслове.

Линь Даньян бросил взгляд на главу семьи Чи и неторопливо устроился на стуле вновь. Чи Юдэ тяжело дышал, яростно указывая пальцем на дверь:

— Вон из моих покоев!

Прижимая руку к щеке и смертельно перепугавшись, Чжао вдруг сообразила, что чуть не проболталась о самом главном. Закусив губу, она пулей вылетела вон.

Чи Цанхай едва заметно изогнул уголки губ и медленно закрыл глаза.

http://bllate.org/book/25329/3019579