Свадебный подарок — закон кармы и воздаяния.
Придворный повар Ван тоже был человеком широкой души и без малейших колебаний признал поражение:
— Говорите, что мне сделать?
Чи Цанхай ответил:
— Всего лишь хочу попросить вас погостить в моём поместье и готовить еду.
Услышав такую просьбу, Придворный повар Ван даже вздохнул с облегчением: для него это было проще простого. Вот только он не любил все эти обычные блюда, и если бы этот человек вздумал подписать с ним контракт на несколько лет, он бы, пожалуй, умер от тоски. Чи Цанхай, словно угадав его мысли, с улыбкой добавил:
— Главное, чтобы в еде присутствовали цветы, молоко и фрукты, и чтобы она была безопасна для беременных. А уж как её приготовить — решайте сами.
Придворный повар Ван на мгновение замер, а затем его глаза внезапно загорелись:
— Вы хотите сказать, чтобы я сам во всём разбирался и экспериментировал?
Чи Цанхай кивнул:
— Именно так.
Придворный повар Ван хлопнул по столу:
— Идет! — но тут же снова нахмурился: — Однако вам придется дать мне несколько дней отсрочки: мне нужно продать эту расписную лодку и как-то устроить здешних помощников.
Лянь Цзинсяо слегка улыбнулся и произнес:
— Эту лодку вместе со всей командой я покупаю. — Затем он с улыбкой взглянул на Чи Цанхая: — Запишем это в счёт свадебных даров.
Чи Цанхай приподнял брови: это он так отвечает на его недавнюю шутку про приданое? Когда же кончится это бесконечное сведение счетов… О нет, то есть: не отвечать на услугу услугой — верх невоспитанности…
Чи Цанхай легко кашлянул, а затем обратился к Придворному повару Ваню:
— Завтра я буду ждать вас в Цанхайцзю. Моё имя — Чи Цанхай.
С этими словами они вместе с Лянь Цзинсяо поднялись и направились к выходу. Лишь когда те полностью скрылись из виду, Придворный повар Ван легко шлепнул себя по лбу и пробормотал:
— Чи Цанхай? Почему мне кажется, будто я где-то слышал это имя…
Тут из укрытия на судне наконец осмелились выбежать слуги, которые, услышав это, потерянно уставились на него:
— Послушайте, хозяин, да ведь это же супруга наследника князя Чжэньнаня…
Придворный повар Ван вытаращил глаза:
— Вы хотите сказать, что тот красивый молодой господин — супруга наследника? А тот, что рядом…
Несколько слуг дружно кивнули. Придворный повар Ван плюхнулся на табурет и принялся лихорадочно вспоминать: он ведь не сказал ничего лишнего, надеется он…
Несколько человек стояли у борта; поскольку вторая пристань сегодня не работала, поблизости не проплывало ни одной лодки. Чи Цанхай огляделся по сторонам:
— Не спросить ли у Ван Ляньцюаня, нет ли у него лодки?
Ин Цзю только собрался отправиться на поиски судна, как Лянь Цзинсяо махнул рукой и уголки его губ изогнулись:
— Не стоит утруждаться.
С этими словами он подхватил Чи Цанхая на руки и взмыл вверх, а затем легко ступил носком сапога на мачту стоявшей неподалеку расписной лодки и перемахнул на другую.
Чи Цанхай ещё не успел сообразить, в чем дело, как его заключили в объятия, оторвали от земли и понесли по воздуху. Окружающие пейзажи стремительно неслись назад, и у него возникло странное ощущение, будто он кувыркается в небесах. Волей-неволей зажмурив глаза, он вскоре стал слышать лишь свист рассекаемого ветра. Ветер обжигал лицо сильной болью, и Чи Цанхай невольно прижался к груди Лянь Цзинсяо, после чего почувствовал, как тот закутал его в большой плащ.
Вскоре свист стих. Чи Цанхай выглянул наружу и наконец выдохнул: наконец-то приземлились… Тут прямо над его ухом раздался голос, полный улыбки:
— Хочешь повторить?
Тут Чи Цанхай вспомнил, что всё ещё находится в его объятиях. Этот наглец… Он торопливо опустился на землю, одернул длинный халат и поклонился, опустив голову:
— Не стоит утруждать наследного княжича.
Если полететь еще раз, его точно укачает.
Лянь Цзинсяо улыбнулся, глядя на его слегка покрасневшие уши, привлек к себе и помог забраться в ожидавшую неподалеку карету. Поразмыслив немного, он спросил:
— Откуда ты узнал, что этот столичный ученый-цзюйжэнь налил туда уксуса?
Чи Цанхай улыбнулся:
— Я вычитал это в одной книге неофициальной истории. Сегодня, увидев эту вторую пристань, я вдруг вспомнил. В любом другом месте такого блюда наверняка не подали бы, но, зная одержимость этого повара кулинарией, я был уверен, что он точно сможет его приготовить. Выбери я любое другое блюдо, и придраться было бы не к чему.
На самом деле, хотя он и вычитал это в неофициальной истории, то была история из современного мира. Тот ученый впоследствии стал канцлером, и подобных тайн его потомки ни за что не раскрыли бы добровольно — это пятнало бы их репутацию. Разве можно признаться, что кто-то перепутал ингредиенты? К тому моменту, когда история просочилась наружу, сменилось уже бессчетное количество поколений.
Лянь Цзинсяо окинул его долгим взглядом и ничего не ответил.
Добравшись до Цанхайцзю, Чи Цанхай вышел из кареты:
— Благодарю вас, наследный княжич.
Лянь Цзинсяо посмотрел на него и вдруг тихо произнес:
— Чи Юдэ определенно не хотел бы знать, какого сына он упустил.
Движения Чи Цанхая замерли. Ему показалось, будто в его сердце бросили маленький камешек, пустивший по воде круги ряби…
Лянь Цзинсяо лишь легко улыбнулся, опустил занавеску кареты, и та плавно тронулась с места. В полумраке экипажа посреди тихого вздоха пронеслось:
— Хорошо, что я своего не упустил…
С травяными чаями Чи Цанхая и блюдами Придворного повара Вана вопрос с омолаживающими чаями и блюдами в Павильоне Встречи Единорога был решен. С омолаживающими ваннами оказалось еще проще: в самом поместье имелся природный источник, и Чи Цанхай велел перестроить его, разделив на несколько маленьких бассейнов, наполненных целебными настоями. Кроме того, он заказал партию деревянных бань-кадушек: когда у кого-то появлялась бронь, в них заливали горячую воду исключительно для молочных ванн. Прикинув это в уме, он задумался: не окажется ли так, что тех полутора десятков молочных коров им не хватит…
Пятнадцать кормилиц тоже не сидели сложа руки и продолжали обучение. Те десять с лишним дней дали лишь поверхностные знания, необходимые лишь для встречи гостей в день открытия, а теперь им предстояло изучать всё гораздо подробнее: например, на каком месяце беременности у плода начинает развиваться мозг и что для этого нужно есть больше орехов; сколько времени в день беременной лучше всего ходить пешком для облегчения родов; в какую сторону на боку следует спать по ночам, чтобы не сдавливать сердечное «сокровище» плода… Все эти сведения давались Чи Цанхаю легко и непринужденно — на каждый день, месяц и этап развития находилась своя мудрость. Он записал всё это в брошюры, поручил Инь Син хранить их, а две служанки, Хун Мэй и Ла Сюэ, по очереди ежедневно обучали кормилиц. К счастью, и те две девушки, которых ему прислал Линь Даньян, и пятнадцать оставленных им кормилиц были грамотными, так что дело пошло даже быстрее, чем он ожидал.
Конечно, в переданных знаниях он оставлял кое-что при себе — от поговорки «научишь ученика — останешься без мастера» никуда не деться, и от этого следовало подстраховаться. Даже если кто-то попытается скопировать его дело, это будет лишь поверхностное подражание без понимания самой сути.
В непрерывных хлопотах день за днем пролетели дни, и наступило восьмое число. Чи Цанхай сидел в комнате и просматривал новое меню, присланное Придворным поваром Ванем, как вдруг у входа послышались шаги. Подняв голову, он увидел Линь Даньяна, который неспешно входил в помещение, закутанный в темно-черный плащ.
С улыбкой отложив свиток меню, Чи Цанхай произнес:
— Инь Син, подай чай, — а затем перевел взгляд на гостя: — Управляющий лавкой целебных трав, которого дядюшка в прошлый раз рекомендовал Цанхаю, уже согласился помочь мне присмотреть те несколько редких трав.
Линь Даньян кивнул:
— Управляющий Фэн ведет дела с лекарственными травами по всему Мяньси, и любые дефицитные средства можно разыскать с его помощью. Его хозяин… — Линь Даньян на мгновение замолк: — Мой близкий друг, ему можно доверять.
Чи Цанхай с игривой усмешкой посмотрел на него:
— Раз уж дядюшка порекомендовал, разумеется, я доверяю.
Линь Даньян сделал глоток чая, никак не реагируя на его шпильку:
— И всё же, зачем тебе понадобились эти травы?
Чи Цанхай ответил:
— …Для сна.
Травы, которые он попросил добыть управляющего Фэна, назывались дурманом обыкновенным, листьями мимозы путаной и мятой. В Мяньси все эти растения достать было крайне сложно: последние два потому, что о них почти никто не знал, а первое, как пояснил Линь Даньян, открыто не продавалось и требовало особых тайных каналов. Поэтому Чи Цанхай был вынужден просить Линь Даньяна порекомендовать надежную лавку травника, чтобы раздобыть всё необходимое.
Дурман, он же мантара — самое раннее средство анестезии, упоминаемое в медицинских трактатах. В его медицинском чемоданчике всего было заготовлено две ампулы наркоза: одну он использовал в прошлый раз при лечении Чи Юдэ, а вторая со временем неизбежно бы испортилась, так что требовалось заранее готовить замену. Даже в малых дозах дурман обладал превосходным обезболивающим эффектом; в современных родильных домах роженицам делают обезболивающие инъекции даже при естественных родах, а значит, это лекарство в будущем неизменно войдет в постоянный обиход.
К тому же дурман зацветал лишь в августе, а плоды приносил в сентябре, так что если управляющий Фэн и мог раздобыть его сейчас, то речь шла лишь об урожае прошлого года. Что же до двух других компонентов, они являлись противоядием от дурмана. Чи Цанхай прекрасно понимал, что в Мяньси этой эпохи подобные растения еще не нашли применения в медицине, а раз Линь Даньян сам упомянул, что вещица эта не для открытого света, значит, её наверняка используют в качестве дурманящего зелья. Такая отрава в легких случаях вызывает галлюцинации, а в тяжелых — судороги и смерть. Вспомнив про дурман, Чи Цанхай сразу сообразил это; мята у него еще оставалась немного при себе, но он решил собрать всё разом — береженого бог бережет… Заметив явное недоверие на лице Линь Даньяна, Чи Цанхай предпочел просто прикинуться дурачком:
— А я ведь так и не спросил, по какому делу пожаловал дядюшка?
Видя, что тот не желает откровенничать, Линь Даньян не стал допытываться. Он достал из рукава тонкую книжицу и протянул ее племяннику:
— Через два дня свадьба. Возьми, полистай — наверняка пригодится. Я пойду.
Чи Цанхай принял брошюру:
— Что это?
Линь Даньян загадочно улыбнулся и, поднявшись, направился к выходу.
Сгораемый от любопытства, Чи Цанхай раскрыл первую страницу. Разобравшись, что именно на ней нарисовано, он остолбенел и долго не мог вымолвить ни слова: на бумаге были отчетливо изображены сплетшиеся тела двух мужчин, причем в довольно затейливых позах…
Перевернув еще пару страниц, Чи Цанхай поспешно захлопнул книжку. Конечно, в современности ему доводилось видеть всякие фильмы, порой куда более откровенные и страстные, чем эти картинки, но то было просто из любопытства, да и речь шла об отношениях между мужчиной и женщиной. Теперь же, когда он воочию лицезрел связь двоих мужчин, это казалось невероятно шокирующим. Главное же заключалось в том, что ровно через два дня он сам должен был сыграть свадьбу с Лянь Цзинсяо…
Он признавал, что до сегодняшнего дня обо всем этом как-то не задумывался. А теперь чертовски сильно нервничал…
Промучившись в сомнениях два дня, он все же дождался десятого числа.
С самого раннего утра Чи Цанхая подняли с постели приводить в порядок и переодевать. И хотя он не был невестой, вокруг которой суетилась целая толпа мастериц макияжа и причесок, в комнате все равно толпилось немало людей: помимо его собственных служанок, здесь находились два евнуха, присланных из поместья Лянь. Глядя на ярко-красные свадебные одежды, которые держала в руках Ла Сюэ, Чи Цанхай даже не мог подобрать слов, чтобы описать свои чувства.
В это время Инь Син как раз завязывал ему волосы, когда снаружи слуга внесение занес парчовую шкатулку:
— Молодой господин, это только что велела передать побочная госпожа из семьи Чи, говорит — свадебный подарок для молодого господина.
Госпожа У? Чи Цанхай слегка удивился:
— Положите здесь.
Протянув руку, он откинул крышку шкатулки. Внутри лежала пара неафриканских нефритов жуи из барановьего жира — чистейшего, безупречно белого оттенка, с первого взгляда выдававшего дорогую вещь. Достав один нефрит, Чи Цанхай повертел его в пальцах; у него было смутное предчувствие, что госпожа У прислала ему эту пару вовсе не из простых побуждений. Осмотрев шкатулку внимательнее, он заметил, что та кажется необычайно глубокой. Вытащив второй талисман и отодвинув застилавшую дно парчу, он обнаружил промежуточную перегородку. Убрав и ее, Инь Син ахнул от изумления, уставившись на содержимое:
— Молодой господин, разве это не та вещь, которую вы велели мне передать госпоже У?
Чи Цанхай кивнул. Внутри шкатулки лежал шприц с иголкой. Когда-то он сам объяснял госпоже У, как им пользоваться, и теперь появление этого предмета здесь означало лишь одно: госпожа У уже пустила его в ход…
Чи Цанхай лишь легко вздохнул: некоторым людям совершенно наплевать на чужие жизни, и раз она сама докатилась до такого конца, значит, получила по заслугам… Впрочем, за саму госпожу У он не переживал: даже если Чи Юдэ призовет лучших придворных лекарей, им ни за что не удастся выяснить, что причиной смерти госпожи Чжао стал «воздушный укол»…
Закрыв крышку, он окликнул Мутоу:
— Избавься от этого.
Мутоу коротко ответил «есть» и, прижимая шкатулку к груди, вышел из комнаты. Поразмыслив немного, Чи Цанхай велел Инь Син:
— Передай от моего имени госпоже: подарок Цанхаю очень понравился, благодарю за заботу. И передай ей… — уголки губ Чи Цанхая тронула усмешка: — Выражаю искренние соболезнования.
http://bllate.org/book/25329/3019592
Готово: