Готовый перевод The Everyday Life of a Fan Favorite / Аура всеобщего любимца: Мастер перевоплощений: Глава 5

Тем временем Вэй И и Ян Да сошлись в яростной схватке.

Не прошло и нескольких десятков ударов, как Вэй И постепенно оказался в невыгодном положении. Боевые искусства Ян Да, возможно, и не достигли совершенства, но каждое его движение было зловещим и жестоким, а приёмы отличались изощрённостью и причудливостью. К тому же Вэй И был теневым стражем, с самого детства обучавшимся лишь сокрытию своего присутствия, внезапным убийствам и тому подобному, и теперь, оказавшись на свету, он закономерно начал проигрывать.

Байли Цзинь нахмурился: еще десяток-другой ударов — и исход станет очевиден.

Он не успел вмешаться: в этот самый момент Вэй И по неосторожности позволил Ян Да выбить у него из рук оружие и даже ранить в руку. Кровь медленно капала с ладони Вэй И, однако выражение его лица ни капли не изменилось — казалось, будто ранили вовсе не его.

Вэй И достал кинжал, лезвие которого в будничные дни никогда не обнажал, и вдруг отпрыгнул на безопасное расстояние, умело занимая глухую оборону.

Ян Да презрительно усмехнулся, а его мутные глаза исподлобья уставились на стоявшего неподалеку Байли Цзинь. В мыслях он уже обдумывал, как бы посильнее истязать Вэй И, чтобы это изящное личико постепенно побледнело и на нем проступил страх. Стоило ему вообразить эту картину, как дыхание Ян Да невольно участилось.

— Назад.

Услышав голос Байли Цзинь, Вэй И крепко сжал зубы:

— Хо... Хозяин, твой подчиненный еще может сражаться!

Для теневого стража не защитить своего господина означало совершить преступление, караемое смертью!

Во взгляде Байли Цзинь промелькнул холодок:

— Я сказал: назад!

Вэй И закусил губу, в глубине души ощутив укол боли от тона Байли Цзинь, но в конце концов послушно отступил за его спину.

Он растерянно замер рядом с господином, но Байли Цзинь смягчился:

— Раз ранен, так иди и залечи рану.

В конце концов, этот парень тоже был одним из обитателей гарема Чжун Цзыюаня, и если бы Вэй И погиб, это доставило бы лишние хлопоты.

От этих слов у Вэй И внезапно защипало глаза. Он всегда был лишь ничтожным муравьем, недостойным даже смиренно стелиться у ног хозяина. Бывший глава города взрастил из него послушный меч клана Байли, и он был готов умереть за клан в любое мгновение, но теперь хозяин... проявил заботу о его жизни и смерти.

При этой мысли замерзшее сердце Вэй И словно оросило теплым весенним источником. В то же время горло перехватило таким сильным чувством, что он на мгновение лишился дар речи. За свои двадцать с лишним лет на него никто и никогда не смотрел как на равного. Ведь он был всего лишь тенью во мраке... столь ничтожным теневым стражем!

Хотя взгляд Байли Цзинь оставался холодным, в груди у стража медленно поднималась горячая волна. Вэй И даже с неким болезненным трепетом подумал о том, как чудесно было бы, если бы этот взгляд вечно, во веки веков падал на него одного.

Он низко опустил голову, а взгляд, устремленный на Байли Цзинь, менялся вновь и вновь.

Увидев, как Байли Цзинь держит за ручку маленького Чжун Цзыюаня и приближается, Ян Да слегка странно скривился. Впрочем, неудивительно: внешне Байли Цзинь выглядел утонченным юношей из знатного рода, источающим благородство, и совсем не походил на человека, владеющего боевыми искусствами. К тому же он тащил за собой обузу. А уж о том, чего стоит его собственный ученик, Ян Да знал лучше всех.

Но пока Ян Да бросал на Байли Цзинь плотские, похотливые взгляды, тот внезапно извлек из ножен мягкий меч.

Ян Да узнал этот клинок. И не только он — множество людей в мире Цзянху узнали его с первого взгляда.

Его лицо мгновенно исказилось от ужаса:

— Меч Чжаоюнь... Неужели ты — глава Города Тяньцзи Байли Цзинь?

Хотя Байли Цзинь и носил титул главы Города Тяньцзи, мало кому доводилось видеть его вживую. Все знали лишь, что этот человек обладает несравненной, редчайшей в мире красотой. Но еще более славились непостижимые, божественные боевые искусства Байли Цзинь. Ему едва исполнилось двадцать, а он уже достиг сферы совершенства.

В этом не было ничего удивительного, ведь клан Байли владел передаваемым из поколения в поколение непревзойденным искусством — Искусством Сюаньян, которое было единственным в мире боевым стилем, способным соперничать с Божественным Искусством Девяти Небес.

К тому же, хотя в роду Байли редко рождались наследники, каждое новое поколение неизменно становилось сильнейшим в Поднебесной без единого исключения.

Тонкий меч и мягкий меч стали главными символами клана Байли. Эти два божественных оружия передавались из рук в руки на протяжении сотен лет: тонкий меч звался Чжаоюнь, а мягкий — Мяньюнь.

Байли Цзинь проигнорировал Ян Да и замер, глядя на стоявшего рядом Чжун Цзыюаня. Глаза Чжун Цзыюаня потемнели, он поджал губы:

— Хочу, но... мои навыки слишком слабы.

Байли Цзинь уголки губ дрогнули в улыбке. Он перехватил руку мальчика, заставляя его крепко сжать рукоять меча Чжаоюнь:

— Я разрешаю тебе использовать Чжаоюнь.

Его большая ладонь полностью накрыла маленькую руку Чжун Цзыюаня, и тот почувствовал, что, хотя прикосновение было ледяным, от него исходило какое-то особенное тепло.

Он едва не потерял рассудок от этого ощущения.

— Не бойся, Чжаоюнь обладает собственной духовной силой. Если отыщешь правильный подход, сможешь высвободить мощь, превосходящую твою в несколько раз.

Байли Цзинь шепнул ему на ухо еще пару фраз. Обладая выдающейся сообразительностью, Чжун Цзыюань тут же просиял и одарил Байли Цзинь искренней, милой улыбкой.

Байли Цзинь легко улыбнулся и похлопал его по плечу:

— ступай, просто попробуй. Если не справишься, я рядом.

Столь высокомерные слова и откровенное покровительство со стороны Байли Цзинь окончательно вывели Ян Да из себя, и его лицо позеленело:

— Ты! Я всего лишь учу своего собственного ученика! Разве главе города Байли не стыдно сунуть нос в чужие дела, неужели ты не боишься насмешек всей Поднебесной?

Воздух вокруг наполнился предгрозовым напряжением, предвещающим великую битву. Байли Цзинь вдруг ослепительно улыбнулся, отчего его персиковые глаза заблестели еще более соблазнительно и маняще:

— А мне хочется вмешаться, и что ты мне сделаешь?

Не ожидав, что обычно столь бесстрастный Байли Цзинь умеет улыбаться так ослепительно, до потери рассудка завораживающе, Ян Да на мгновение остолбенел, мысленно выругавшись про себя исчадием ада.

— Ступай. Чжаоюнь обладает духом и защитит тебя.

Чжун Цзыюань кивнул. Ощущение того, что о нем кто-то заботится, согревало сердце до предела; это чувство походило на коварный наркотик, стоило вкусить лишь каплю, как возникало непреодолимое привыкание, от которого уже невозможно исцелиться. Оглаживая драгоценный клинок в руке, он медленно направил внутрь свою ци, и Чжаоюнь издал чуткий, звенящий отклик.

В тот же миг меч словно стал продолжением его собственного тела, соединившись с его разумом и возвращая ему свою исконную ци. Чжун Цзыюань с детства любил клинки, и в его глазах вспыхнул еще более яркий огонь.

Мог ли Ян Да не знать, на что способен его собственный ученик? И все же он опасался наблюдавшего за схваткой со стороны Байли Цзинь, поэтому в его глазах читался расчет.

Однако Чжун Цзыюань не дал ему времени на раздумья — сделав выпад, он провел серию крайне свирепых и резких ударов.

Это... этого не может быть! Хотя Ян Да был потрясен, увернуться он все же сумел. Будучи личным мечом Байли Цзинь, прославленным как божественное оружие, в руках самого хозяина Чжаоюнь раскрывал всю свою мощь до конца, тогда как в руках другого человека — от силы на одну десятую. Но кто бы мог подумать, что Чжун Цзыюань, взявший клинок впервые в жизни, сможет так легко заслужить одобрение духа меча? Неужели... неужели это!

— Мальчишка! Твое Тело Сюаньчжао уже пробудилось?! — взревел Ян Да.

Прошло всего три года... Как такое возможно? Если бы не Тело Сюаньчжао, Чжун Цзыюань не смог бы так быстро слиться с ци меча.

Согласно легендам, Тело Сюаньчжао встречается раз в тысячу лет. Тот, кто обладает им, рождается со столетней внутренней силой, а его энергетические каналы открыты от рождения. Меньше чем за двадцать лет практики такой человек способен прорваться сквозь пустоту и достичь вершины боевых искусств.

Хотя Ян Да почти не сомневался, что Чжун Цзыюань уже развил Тело Сюаньчжао, на деле все обстояло иначе. Тело Сюаньчжао юноши было сформировано лишь наполовину, и до полного раскрытия ему требовалось еще не меньше полугода. Но под воздействием Чжаоюнь и после пережитого омерзительного кошмара процесс взросления Тела Сюаньчжао неожиданно ускорился.

Чжун Цзыюань не собирался тратить время на пустые разговоры: обратная волна ци от Чжаоюнь подсказала ему множество принципов ведения боя, и теперь его движения становились все более изощренными и безжалостными.

Поначалу Чжун Цзыюань уступал, но спустя несколько десятков ударов он уже на равных сражался с Ян Да.

И все же сказывались юный возраст и недостаток выносливости — мальчик уже покрылся холодным потом и еле держался на ногах. Байли Цзинь подошел ближе, поддержал Чжун Цзыюаня, и меч Чжаоюнь послушно вернулся к своему хозяину.

Почувствовав присутствие истинного владельца, клинок ярко засиял, словно ластясь к нему.

Байли Цзинь направил меч силой ци, и Чжаоюнь со свистом рассек воздух, одним ударом пробив плечо Ян Да.

Рана Ян Да пришлась точь-в-точь туда же, куда была нанесена рана Вэй И — сразу стало ясно, насколько Байли Цзинь защищает своих людей, причем он не просто защищал их, а всегда возвращал долги сторицей!

Вэй И и Чжун Цзыюань были потрясены этим ударом: рассекающие небеса облака, безупречно чистые и стремительные движения, свирепый натиск и невообразимая скорость. С распущенными длинными волосами и холодным выражением лица Байли Цзинь выделялся среди них четвертых — на его одежде не было ни единой капли крови, от него веяло недосягаемой прохладой.

Чжун Цзыюань смотрел на него словно зачарованный, почти жадно впитывая взглядом черты любимого лица, когда услышал спокойный голос Байли Цзинь:

— Выпрямись и смотри внимательно на этот прием...

Стоило ему закончить, как блеснула вспышка меча, и Чжаоюнь сам вернулся в руку Байли Цзинь. Влив внутреннюю ци в клинок, Байли Цзинь активировал четырехсторонний массив мечей, и бесчисленные призрачные тени клинков устремились на Ян Да, хотя настоящий Чжаоюнь по-прежнему оставался у него в руке! Это зрелище не поддавалось никакому логическому объяснению.

— Ци меча поражает врага! — вскрикнул Вэй И. — Неужели хозяин уже освоил Искусство Сюаньян!

Это казалось не одним ударом, а сотнями и тысячами клинков, обрушившихся на Ян Да. Однако Байли Цзинь сохранял полное спокойствие, и это был всего лишь один-единственный удар!

Мгновение спустя призрачные силуэты мечей рассеялись. Оказавшийся в самом эпицентре Ян Да получил тяжелейшие ранения, его жизнь висела на волоске.

Байли Цзинь вернул Чжаоюнь в ножны, и отблески света тут же погасли.

Он стоял неподвижно, три тысячи черных прядей струились, подобно туши, являя миру несравненную, ослепительную молодость. Лицо его оставалось холодным и отрешенным, словно он не принадлежал к миру смертных.

— Ты уловил суть? — спросил Байли Цзинь.

Он обращался к Чжун Цзыюаню.

Увидев боевое искусство Байли Цзинь, Чжун Цзыюань будто погрузился в непостижимое мистическое состояние: это было даровано ему ци меча Чжаоюнь и самим Байли Цзинь, а также пробуждающимся Телом Сюаньчжао — то, чего другие, возможно, не смогли бы постигнуть за всю свою жизнь.

Чжун Цзыюань постепенно пришел в себя и послушно кивнул Байли Цзинь.

После этого его взгляд намертво приковался к поверженному на землю полуживому Ян Да.

— Убить! Убить его! Сделать так, чтобы он умер с открытыми глазами и претерпел всевозможные муки!

В тот год, когда ему исполнилось семь, Ян Да взял его в ученики, кормил, одевал и даже учил боевым искусствам. Когда Чжун Цзыюань оказался в безвыходном положении, именно Ян Да спас его. Он уважал его как отца. Но шло время на Горе Юэя, и Ян Да начал использовать его для закалки Тела Сюаньчжао, подвергая ежедневным укусам ядовитых насекомых, от которых боль была хуже смерти.

Более того, Ян Да совершил с ним такое...

Сердце Чжун Цзыюаня словно пропиталось ядом. Когда он снова повернулся к Байли Цзинь и Вэй И, то заметил, как настороженно смотрит на него Вэй И, в то время как выражение лица Байли Цзинь оставалось непроницаемым. Зрачки Чжун Цзыюаня сузились — в конце концов, он глубоко спрятал все свои чувства в самом сердце.

Он послушно улыбнулся, согнув глаза в полумесяцы:

— Старший брат так силен!

Он боялся, что его жестокость вызовет отвращение у этого человека. По обхождению Байли Цзинь было очевидно, что тот происходит из выдающегося рода и обладает глубокой внутренней силой. Чжун Цзыюань хотел остаться рядом с Байли Цзинь, но у него самого не было ничего, и если бы никто не защитил его, он боялся даже представить, что с ним станет...

Поэтому он скрыл свои страшные клыки и прикинулся невинным и послушным ребенком.

Байли Цзинь погладил его по голове и произнес:

— Если этот человек не умрет, он станет источником бед. А как с ним поступить — решать тебе.

Как поступить? Разумеется, он хотел бы вернуть Ян Да все те муки, что тот причинил ему, дабы тот отведал их сторицей.

Однако подобные методы были слишком жестоки, и нельзя было применять их на глазах у Байли Цзинь. Даже если Байли Цзинь был способен понять его жажду мести, этот старший брат, похожий на сошедшего с небес небожителя, вряд ли одобрил бы излишнюю свирепость и кровожадность.

Слова Байли Цзинь едва не остановили сердце Чжун Цзыюаня.

— Старший брат... он проверяет меня!

Чжун Цзыюань подобрал свой железный меч и медленно двинулся к Ян Да, целясь острием ему в кисти рук.

Ян Да и без того был тяжело ранен Байли Цзинь, поэтому не успел отразить атаку Чжун Цзыюаня и в следующий миг лишился обоих запястий. Боль была настолько невыносимой, что он завопил на земле:

— А-а-а-а-а! Чжун Цзыюань, паршивец ты этакий!

Брызнувшая кровь обагрила лицо мальчика, но Чжун Цзыюань лишь обернулся и улыблся лежащему человеку, сохраняя прежний наивный и послушный вид.

Словно говоря: видишь, старший брат, я ведь никого не убил. Поэтому не отвергай меня.

Эта сцена выглядела жутковато: текущая кровь окрасила лицо маленького юноши в багровый цвет, и даже стоявшего рядом Вэй И пробрал леденящий холод.

А сам юноша, казалось, давно привык к подобным зрелищам — на его лице не отразилось ни единой эмоции. Однако он не ведал, какие мысли посеяли его собственные слова в голове этого ребенка. Заметив, что Чжун Цзыюань оставил Ян Да жизнь, Вэй И лишь подумал, что Чжун Цзыюань все же ребенок, а детские сердца всегда мягки.

Ведь он уже сказал ему не оставлять Ян Да в живых.

http://bllate.org/book/25346/3021266