Не Цзя шел за Хо Цином внутрь, и издалека в утренних лучах у озера виднелся мольберт, за которым сидел маленький мальчик. Хо Юнь, с длинными волосами до пояса, держала чашку черного чая, сидя в плетеном кресле сбоку, а на ее коленях лежала наполовину прочитанная книга, написанная ее мужем. В ее межбровье таилась легкая меланхолия, но это ничуть не умаляло красоты ее лица; казалось, она была благородной принцессой, владевшей всем в сокровищнице-башне и таившей в сердце никому не ведомую печаль.
— Мама, дядя вернулся, да еще и с гостем, — Е Сяоцзюэ был занят нанесением цветовых пятнов на холст и на миг торопливо поднял голову.
Хо Юнь подняла глаза, ее кончики пальцев внезапно напряглись. Разумеется, она узнала Янь Су — того самого пользующегося немалой известностью за рубежом специалиста по нейрохирургии. Только вот Хо Юнь приглашала куда более знаменитых экспертов, чем Янь Су, но все они оказались бессильны перед болезнью ее мужа, и последние годы она действительно даже не рассматривала этого молодого врача.
Вилла семьи Хо была огромной, но людей в ней жило немного: помимо дворецкого, слуг и медицинского персонала, здесь обитали лишь брат и сестра Хо, Е Сяоцзюэ, а также погруженный в многолетний сон Е Шумин. Куда ни пойдешь — везде стояла тишина, и кроме собственных шагов, не раздавалось никаких других звуков.
Не Цзя просто поприветствовал Хо Юнь, а затем в сопровождении медперсонала отправился осмотреть состояние Е Шумина. Хо Цин хотел было пойти с ними, но Хо Юнь резко оттащила его назад.
— Брат... — Хо Юнь нервно сжала руку Хо Цина.
— Не переживай, он уверен в своих силах, — сказал Хо Цин сестре.
Хо Юнь тут же молча сжала пальцы в кулак, и даже ее дыхание стало осторожным и затаенным.
Перед тем как Е Шумин открыл глаза, ему, пожалуй, не следовало говорить такое Хо Юнь — в конце концов, за эти четыре года Хо Юнь слишком много раз переживала вкус крушения надежд. Но в этот момент Хо Цин из глубины души верил в этого еще совсем молодого доктора Яня, хотя и сам не мог объяснить почему. Ему казалось, что в глубинах его памяти таятся какие-то картины, связанные с доктором Янем, но вспомнить он их не мог.
В комнате Не Цзя осмотрел состояние Е Шумина, задал медперсоналу несколько вопросов, после чего умолк и больше не предпринимал никаких дальнейших действий — лишь с ленивым видом прислонился спиной к стулу и уставился на висевшую на стене картину маслом.
На холсте красовалась причудливая и зловещая орхидея-призрак. Композиция хоть и была красивой, но совершенно не сочеталась с инкрустированной в нее нефритовой рамкой, напоминая горсть грязи в шкатулке с драгоценностями.
И именно эту орхидею-призрак написал Мэн Цянь, а Цзян Ян выкупил на аукционе за три миллиона и преподнес в подарок Хо Юнь.
Хо Юнь была художницей, причем весьма известной, — ее авторитет в литературно-художественных кругах был вполне сопоставим со статусом Е Шумина. Для нее, настоящей художницы, подобное полотно выглядело не иначе как детская мазня в детском саду, однако Хо Юнь обошлась с ним величайшей бережностью: вставила в багет по баснословной цене и повесила в комнате мужа.
— Доктор Янь любит эту картину? — Хо Цин толкнул дверь и вошел, как раз застав Не Цзя за неотрывным разглядыванием висящей на стене картины маслом.
Кончики пальцев Не Цзя потерли нижнюю губу, и через мгновение мягкие губы стали ярко-алыми. Взгляд Хо Цина потемнел, в его сердце безо всякой причины вспыхнул порыв: ему захотелось коснуться изящных пальцев доктора, погладить его шелковистые пряди и даже поцеловать эти алые тонкие губы. Кадык Хо Цина дернулся, и он потратил немало усилий, чтобы подавить этот необъяснимый импульс, направленный исключительно на врача.
— Разве в этой картине есть что-то такое, что стоит любить? — Не Цзя не заметил тайных вожделений Хо Цина и продолжал изучать полотно.
Хо Цин тронул губы усмешкой:
— Картина, конечно, не ахти какая, просто на ней изображена любимая орхидея Шумина. Сяо Юнь обрадовалась, вот и повесила ее.
— Вот оно как... — пробормотал Не Цзя.
Брак Е Шумина и Хо Юнь не афишировался: никто не знал, что Е Шумин — муж сестры Хо Цина, никто не знал, что он превратился в овощ, и никто не знал, что он любит орхидеи-призраки. Просто так совпало, что Мэн Цянь написал орхидею-призрак, и просто так совпало, что Цзян Ян выкупил ее на аукционе и подарил Хо Юнь, чем случайно угодил ей. Все это было лишь совпадением, или же, если выражаться иначе, заслугой сияющих ореолов главных героев над головами Цзян Яна и Мэн Цяня.
— Доктор Янь, каково состояние моего мужа? — Хо Юнь вошла следом, ее взгляд был полон тревоги и неуверенности.
Не Цзя все так же лениво сидел на стуле и равнодушно произнес:
— Физическое состояние пациента отличное, он может перенести операцию в любой момент.
Хо Юнь слегка поджала губы, выражение ее лица не изменилось:
— Доктор Янь, я имею в виду, каков процент успешности операции? — Она все же в той или иной степени не доверяла этому молодому врачу перед ней.
Не Цзя внезапно одарил ее ослепительной улыбкой:
— Сто процентов.
Еще вчера вечером Не Цзя связался с Первой больницей и уладил все вопросы по поводу организации операции. Хотя Хо Юнь не слишком-то ему доверяла, но благодаря Хо Цину Е Шумина довольно быстро перевели в стационар. На самом деле вполне можно было обойтись и без хирургического вмешательства, но в конце концов это был самый обычный мир, и Не Цзя нуждался в некоторой маскировке.
Хо Цин сопровождал Хо Юнь у дверей операционной, а ее ладони и лоб покрылись холодным потом от нервозности.
Эта операция продлилась целых шестнадцать часов, и к ее окончанию уже наступила глубокая ночь. Не Цзя и сам не ожидал, что из-за ограничений этого мира сможет задействовать так мало духовной энергии. У него ушло шестнадцать часов и истощение сил на то, чтобы полностью исправить травмы мозга Е Шумина и четырехлетнюю атрофию мышц от лежачего положения. Сам процесс истощения духовной энергии был для Не Цзя крайне мучительным, а тем более тело Янь Су изначально не могло выдерживать столько чужеродной энергии. Окончание операции означало, что Не Цзя перенес настоящую пытку.
— Доктор Янь! — стоило дверям операционной открыться, как Хо Юнь тут же тревожно поднялась на ноги.
Лицо Не Цзя было бледным, одной рукой он опирался о стену и слабо отдувался:
— Если не случится непредвиденного, в ближайшее время он очнется. Просто отвезите его в палату и обеспечьте надлежащий уход.
Едва эти слова были произнесены, как камень с души Хо Юнь рухнул, а вот у самого Не Цзя рука соскользнула, и он едва не рухнул носом в пол. Хо Цин проявил молниеносную реакцию и подхватил его за талию, низким голосом произнеся:
— Я отведу тебя отдохнуть.
Полуживой Не Цзя повис на Хо Цине. Ему не хотелось хорохориться, поэтому он кивнул. Кто бы мог подумать, что Хо Цин подхватит его на руки и, совершенно не заботясь о больничных правилах, большими шагами направится прочь.
Хо Цин ушел молча, не сказав ни слова. Хо Юнь странным взглядом проводила спину старшего брата, размышляя о чем-то своем. Вскоре оттуда вывезли Е Шумина, и ей уже было некогда думать о постороннем — она поспешно последовала за каталкой в палату интенсивной терапии.
Не Цзя бессильно вцепился в воротник сзади на одежде Хо Цина, чувствуя внутреннее сопротивление от столь близкого контакта с кем-либо, но хватка Хо Цина была настолько непреклонной, что сопротивляться не имело смысла — не говоря уже о том, что сейчас у Не Цзя не осталось ни единой крохи сил, он бы и в обычное время не смог вырваться. Тайком бросив взгляд на профиль Хо Цина, он спустя мгновение тихонько разжал пальцы и, изнуренный до предела, заснул у него на плече.
Хо Цин не стал отвозить человека в особняк Цзян — он велел помощнику вести машину обратно к вилле у озера и занес парня в собственную комнату. Он снял с юриста верхнюю одежду и бережно стер испарину с его шеи. Тот, казалось, выбился из сил: хотя всю дорогу его несли на руках, он даже не думал просыпаться, а едва коснувшись подушки, погрузился в еще более глубокий сон. Даже лежа на постели, он сволачивался в комок, точно так же, как при их первой встрече в особняке Цзян.
Он казался невероятно лишенным чувства безопасности.
Хо Цин тихонько дежурил у кровати. Погруженное в глубокий сон лицо юноши напоминало одинокого, беззащитного ребенка. Глядя на него слишком долго, Хо Цин постепенно нахмурил брови: он чувствовал, что что-то здесь крайне неправильно.
На рассвете следующего дня парень на постели так и не проснулся — он продолжал спать, лишь незадолго до этого перевернувшись на другой бок, иначе Хо Цин и вовсе заподозрил бы, не потерял ли тот сознание.
— Босс, звонок от барышни, — помощник вошел с мобильным телефоном в руке и постарался понизить голос, обращаясь к Хо Цин. С тех пор как босс вернулся из больницы, доктор Янь проспал уже целые сутки, а босс при этом неотлучно сидел у его постели, забыв про еду и сон. Помощник был крайне озадачен, но задавать вопросы не смел.
Хо Цин молча протянул руку, взял трубку, и оттуда донесся взволнованный голос Хо Юнь, в котором слышались сдерживаемые рыдания:
— Брат... Шумин только что пошевелил пальцем! Я не ошиблась, палец Шумина действительно пошевелился!
— Разве Су-Су не говорил, что он очнется в ближайшее время? Хорошенько позаботься о нем и сама следи за отдыхом, — тихо произнес Хо Цин.
Су-Су? Стоявший за его спиной помощник взглянул на спящего на кровати доктора, и его взгляд выразил крайнее изумление. Мало того, что к доктору Яню вдруг стали обращаться столь интимным образом, так еще и новость о грядущем пробуждении господина Е вызвала у босса чересчур спокойную и невозмутимую реакцию...
Хо Цин не стал долго беседовать с Хо Юнь и сбросил вызов, после чего швырнул телефон помощнику со словами:
— Не смей приходить сюда мешать.
Помощник тут же кивнул и, развернувшись, вышел.
Не Цзя проспал больше шестидесяти часов. Пролежав в постели двое с лишним суток, он, хоть и чувствовал некоторую тяжесть и туман в голове, но тело уже восстановилось. Он открыл глаза и устремил взгляд туда, где светлее: шторы в этой незнакомой спальне были раздвинуты, и золотистые лучи закатного солнца струились внутрь, окрашивая и без того светлые зрачки Не Цзя так, что они стали походить на прозрачные драгоценные камни.
Вокруг царила тишина — стоял вечер, и освещение в комнате было приглушенным. Большинство людей, просыпаясь в такой час заката, неизбежно испытывают чувство одиночества, словно брошенные всем миром, но Не Цзя, напротив, наслаждался этой звенящей пустотой.
Он приподнялся на кровати и с наслаждением потянулся, но на середине сладостной зевоты рядом внезапно раздался низкий голос:
— Проснулся?
Не Цзя был уверен, что в комнате никого нет, и оттого испугался до смерти. Он даже не дотянул потягивание до конца, резко втянув расставленные руки обратно, и с испуганным выражением лица повернул голову. В полумраке он увидел сидящего рядом Хо Цина, который задумчиво разглядывал его.
— Ты спал очень долго, — произнес Хо Цин.
Натянутые нервы Не Цзя немного расслабились. Несмотря на то, что он проспал почти трое суток, вид у него по-прежнему был уставшим и болезненным. Вялым голосом он спросил:
— Е Шумин очнулся?
— Еще нет. — Взгляд Хо Цина не изменился, он продолжал внимательно изучать Не Цзя.
Не Цзя ничего не подозревал. Услышав, что Е Шумин еще не пришел в себя, он испытал некоторое разочарование: раз пациент еще не очнулся, он, разумеется, не мог с чистой совестью открыть рот и потребовать у Хо Цина акции, оставалось только ждать. К тому же Цинь Ижань еще не захватил проект по осушению моря, так что спешить с финансами было некуда. При этой мысли Не Цзя внезапно замер: он вспомнил, что его телефон разбился еще в Юньнане, и теперь, даже если Цинь Ижань захочет с ним связаться, сделать это не сможет.
— Господин Хо, можно одолжить телефон? — спросил Не Цзя.
Хо Цин не шелохнулся — он лишь позвал помощника и велел отдать Не Цзя его собственный аппарат.
Не Цзя зашел в свою электронную почту и, обнаружив, что писем от Цинь Ижаня действительно нет, успокоился. Он вышел из учетной записи и уже собирался вернуть телефон, как вдруг почувствовал, что на него падает тень, а в следующую секунду непреодолимая сила толкнула его назад.
— Доктор Янь, мы случайно не встречались раньше? — Хо Цин перехватил тонкое запястье Не Цзя, вплотную прижав его к постели. Его взгляд, острый как клинок, с обжигающей температурой вонзился в глаза Не Цзя. Сбросив личину прежней учтивости, он настойчиво и агрессивно прижал юношу к матрасу, допрашивая его, словно голодный лев.
— Нет, пожалуйста, отпустите меня. — Не Цзя попытался вырваться, но руки Хо Цина казались вылитыми из стали, сдвинуть их было невозможно. Не выдержав, он отвернулся, избегая его взгляда.
Хо Цин пропустил его слова мимо ушей — он заметил лишь этот виноватый жест и не удержался от холодной усмешки:
— Вот как? Но с самого твоего появления ты вызывал у меня странное чувство. Думаю, мы определенно где-то виделись. — Особенно когда ты спал.
— Быть может, в прошлых жизнях, — съязвил Не Цзя. И в общем-то, он не сильно погрешил против истины — разве он не встречался с Ши Шэнем в прошлой жизни? Не Цзя внезапно вспомнил, что нынешний Хо Цин и есть Ши Шэнь, отчего паника в его груди зашкалила еще сильнее. Он поспешно выпалил: — Господин Хо, я провел шестнадцать часов с оперативным скальпелем в руках, у меня страшно болит запястье, не могли бы вы меня отпустить?
Хо Цин нахмурил брови и тут же ослабил хватку:
— Прости, я не со зла.
Не Цзя приподнялся на локтях, принимая полусидячее положение, и принялся растирать запястье, схваченное до боли. Опустив голову, он обнажил полоску чистой и белой кожи на шее — то ли не желая смотреть на Хо Цина, то ли прячась от его взгляда.
Странное чувство стало еще сильнее. На душе у Хо Цина скребли кошки, было не по себе.
— Ты долго спал, хочешь есть? В столовой для тебя припасена еда, — мягко произнес Хо Цин.
Не Цзя продолжал сидеть с опущенной головой и молчал. Тогда Хо Цин поднялся со словами:
— Я подожду тебя внизу. Приведи себя в порядок и спускайся.
Как только Хо Цин вышел за дверь, Не Цзя наконец полностью расслабился, откинулся назад на кровать и погрузился в оцепенение. Пролежав так недолго, он действительно почувствовал голод. Собираясь встать и привести себя в порядок, Не Цзя откинул одеяло и только тут обнаружил, что на нем надета мужская рубашка, которая была явно велика размера на два.
— Кто переодевал мне одежду? — Не Цзя нахмурился.
Система тут же подняла лапу и ответила:
— Это начальник! Докладываю: меняя вам одежду, начальник тайком погладил вас по лицу! И даже несколько раз!
Не Цзя испуганно втянул ноги обратно под одеяло. Он молчал очень долго, пока Система не подала голос:
— Не Цзя, вы недовольны?
— Чему мне радоваться? — раздраженно бросил Не Цзя.
Система заявила:
— Вы любите начальника, а начальник благоволит вам — разве это не повод для радости?
Скрипнув зубами, Не Цзя злобно выдал:
— Откуда ты знаешь, что я люблю Ши Шэня? Ты шпионишь за мной!
Система испугалась и поспешила оправдаться:
— Я не специально! Просто во время вашей комы проводило плановую диагностику вашего подсознания и случайно обнаружило...
Разъяренный Не Цзя отбросил одеяло, с мрачным лицом направился в ванную, пустил воду, чтобы принять душ, и больше не обращал на КК никакого внимания.
Система покачала головой, не совсем понимая, что за странное душевное состояние одолевает сейчас Не Цзя, но все же осторожно уточнила:
— Не Цзя, уверяю вас, я никому не скажу о ваших чувствах... К тому же, вы ведь знаете, что начальник любит вас, верно?
Не Цзя больше ничего не ответил. О чувствах Ши Шэня он всегда знал прекрасно.
Они познакомились в юности, и тогда, помимо собственного трепета, Не Цзя смутно ощущал те чувства, что Ши Шэнь прятал на самом дне своего взгляда. Но с тех пор прошло слишком много времени, и Не Цзя отчетливо осознавал, что сегодняшний он и тот образ, который нравился Ши Шэню, давно не одно и то же. По крайней мере, прежний Не Цзя ни за что не смог бы без единой перемены в лице отрубить человеку руку и оставить это без внимания.
Ши Шэнь сейчас внедрялся в этот мир в обличье Хо Циня, к тому же без воспоминаний, но когда этот мир завершится и данные будут обработаны, он ясно поймет, что тот Не Цзя, которого он любил, остался в прошлом.
Зрелище наверняка окажется не из приятных, с мрачной задумчивостью подумал Не Цзя.
Приведя себя в порядок и погруженный в тягостные мысли, Не Цзя спустился вниз. На улице уже давным-давно стояла глухая ночь, но внизу свет не горел. Стоя на подвесной лестнице, Не Цзя увидел спиной к себе Хо Циня, который стоял у окна; между его пальцами тлела и затухала крошечная алая точка — он курил, и его одинокая фигура со спины казалась донельзя тоскливой.
Не Цзя замер на мгновение, но окликать его в итоге не стал и напрямик направился в столовую.
Спустя три дня Е Шумин пришел в себя. Хо Юнь тут же провела ему полное обследование в Первой больнице, и, убедившись в отсутствии серьезных угроз, сразу же забрала мужа домой, на виллу у озера. Этот медицинский кейс поверг врачей и профессоров Первой больницы в глубочайший шок, однако пациент приходился зятем семье Хо, и любые утечки информации строго пресекались. Поэтому даже столь редкий и поразительный случай больничное руководство не смело самовольно выносить на научные симпозиумы.
Хотя Е Шумин и очнулся, он пролежал целых четыре года, и его мышцы успели атрофироваться — для возвращения к прежней форме требовался курс реабилитации. Сейчас ему было тяжело даже просто стоять на ногах, так что Хо Юнь попросту прикатила его обратно в инвалидном кресле.
В день их возвращения погода выдалась на редкость солнечной. Хо Юнь вышла из машины с покрасневшими от слез в больнице глазами — она не предупредила Хо Цина заранее, вернувшись с триумфом, чтобы сделать ему сюрприз. Когда она ввезла Е Шумина в холл, Хо Цин сидел за беседой с доктором Янем, а рядом стояли двое полицейских.
http://bllate.org/book/25351/3021615
Готово:
