Готовый перевод Stealing the Male Lead and Running Is Thrilling / Украла второстепенного героя и сбежала — вот это кайф! [Быстрое прохождение]: Глава 4

Линь Су постучал по собственной голове и сказал:

— Шэн Хун вовсе не обязан помнить то, что было в прошлом, возможно, он просто шутил. У него уже есть пара, тебе нет нужды с глупым упорством лезть на рожон и навязываться людям.

— Но я ведь первый… я первый полюбил Хун-гэ, — логика маленького пьянчуги была вполне себе четкой.

— В чувствах не бывает понятия «первым пришел — первым получил», есть только вопрос: нравится или нет, — ответил Линь Су.

Сказанное вовсе не означало, что раз ты полюбил человека первым, то этот человек обязательно полюбит тебя в ответ. Любовь изначально не поддается никакой логике, и именно поэтому столько людей страдают и убивают свои сердца.

— Хун-гэ… Хун-гэ раньше любил только меня одного, — Линь Тан казался еще более огорченным.

— Он воспринимал тебя как младшего брата, — озвучил суровую правду Линь Су. — Если ты видишь в нем старшего брата, он по-прежнему будет относиться к тебе с нежностью. Но если после появления у него пары ты все равно полезешь в их отношения, то станешь банальной третьей стороной, вмешивающейся в чужую жизнь.

Подал голос Ноль-Шесть:

[Хозяин, подобные прямолинейные утешения в стиле истинного натурала вызовут лишь обратный эффект.]

Разве Линь Су сам этого не понимал? Но если бы он не сказал этого Линь Таню, то никто другой бы и не попытался. Если уж их сыну обязательно нужно связать свою жизнь с мужчиной, то отец Линь явно предпочел бы Шэн Хуна, а мать Линь с самого детства любила Линь Тана как родного и предпочла бы его Бай Сюжаню.

В изначальной линии сюжета Шэн Хуну пришлось приложить немало усилий, чтобы мать Линь приняла Бай Сюжаня. Что же касается Линь Тана, то как бы сильно мать Линь ни дорожила им, она не могла насильно заставить собственного сына.

Стоило Линь Су произнести эти слова, как котенок, чью шерстку только что заботливо гладили в его объятиях, тут же ощетинился:

— Сам ты третья сторона!!! Ты, ублюдок, отнявший у меня маму, да еще и укравший папу, это ты — третья сторона, ты ведь на самом деле вовсе не член семьи Линь!!!

Ругался он на удивление бойко и без малейших колебаний, очевидно, эти слова уже давным-давно копились у него на сердце.

Линь Тан ненавидел прежнего владельца тела, ненавидел с самого детства. Раньше Линь Су думал, что дело в исходящей от того злой воле, но теперь, поразмыслив, он понял, что всё могло быть иначе.

Этот глуповатый маленький пьянчуга еще не обладал столь тонкой чувствительностью, а ненавидел он Линь Су главным образом из-за родителей.

Каким бы балованным ни был ребенок, ему всегда кажется, что другого ребенка родители любят сильнее. К тому же прежний хозяин тела провел рядом с матерью Линь целых пять лет, в то время как Линь Тан от начала и до конца так и не увидел свою родную мать.

Роль матери не мог с легкостью заменить никто другой, и даже при том, что отец Линь давал ему всё, о чем тот ни попросил, мальчику явно не хватало чуткой заботы.

Не сумев восполнить нехватку душевного тепла у старших, он встретил Шэн Хуна и всю свою привязанность перенес на него.

Линь Су взял его за подбородок. Маленький пьянчуга был весь заплаканный, его лицо раскраснелось и было измазано слезами, точь-в-точь как у выпачкавшего мордочку котенка. Вот только в этих подернутых влажной дымкой глазах больше не было привычного высокомерия и отвращения — они казались чистыми, как у только что родившегося олененка, отчего сердце невольно замирало.

В изначальной линии сюжета тот совершил немало ошибок и понес заслуженное наказание, но теперь всё еще можно было исправить, всё еще было вовремя.

Металлический голос Ноль-Шесть прозвучал крайне холодно: [Уже поздно, хозяин.]

Будучи системой, оно, естественно, заметило физиологическую реакцию Линь Су раньше всех.

Какой еще младший брат? Кто станет испытывать физиологическое влечение к младшему брату?

Линь Су усмехнулся, прижал Линь Тана к груди и легко похлопал по спине, успокаивая его словно ребенка. Хотя в ту секунду ему безумно хотелось припасть к этим ярко-красным, манящим губам, он всё же не опустился до столь низости.

Но вот на внешность… на красоту Линь Тана он определенно положил глаз.

Если говорить прямо, мужчины — существа сугубо визуальные, и мышление нижней частью тела вполне соответствует действительности.

Но раз уж он положил на него глаз, то должен добиться своего. Вместо того чтобы смотреть, как тот страдает в одиночестве и тоске, лучше уж прижать его к собственной груди и согреть. К своим объектам заданий и возлюбленным он относился совершенно по-разному.

Под мерные похлопывания Линь Су Линь Тан выплакался и устал. Алкоголь дал о себе знать, и, погруженный в туманную полудремоту, он заснул очень крепко, ощущая лишь, как тело покачивает со стороны в сторону, но при этом никак не удавалось разомкнуть веки.

То, что Линь Су вернулся домой поздно вместе с Линь Таном, отец Линь, разумеется, заметил. Однако, расспросив о первопричинах произошедшего, он неожиданно хлопнул Линь Су по плечу и произнес:

— Работай на совесть.

В тот самый момент отношение отца Линь, казалось, неуловимо изменилось.

Линь Су прекрасно понимал подоплеку этого поступка. Говоря начистоту, Линь Тан абсолютно не годился на роль квалифицированного наследника, да и отец Линь не хотел обрекать его на все тяготы и метания делового мира. Когда отец Линь уйдет на покой, самым разумным решением будет нанять профессионального управляющего для руководства Корпорацией Линь, а накопленных богатств хватит на то, чтобы обеспечить Линь Тану безбедную жизнь до конца дней.

Но разве профессиональный наемный менеджер сможет сравниться по степени близости с приемным сыном? Если у Линь Су сложатся хорошие отношения с Линь Таном и старший брат возьмет его под свое крыло, Линь Тан сможет жить куда более беззаботно и счастливо. Пусть приемный сын и уступает родному по крови, но между ними все равно существовали искренние чувства, и, опираясь на эти чувства, отец Линь не поскупился бы на блага. Жаль только, что прежний владелец тела так и не смог этого разглядеть, слепо скрывая свои амбиции и выжидая, пока в конце концов не попытался силой захватить компанию.

Линь Су смыл с себя запах алкоголя. Главным результатом недавних регулярных тренировок стало заметное увеличение силы рук, да и те четыре кубика пресса, что раньше едва угадывались на животе, теперь рельефно проступили наружу. Если довести дело до конца и вылепить все восемь кубиков, его тело в плане физической формы никоим образом не уступит фигуре Шэн Хуна.

Ноль-Шесть строго поинтересовалось: [Хозяин, если отец Линь действительно решит передать тебе акции Корпорации Линь, ты их возьмешь?]

[Конечно возьму, почему бы и нет? Разве ты не слышал, что велел батюшка?.. Работать на совесть], — Линь Су протянул окончание фразы и тихо рассмеялся.

[Господин хозяин...] — Ноль-Шесть замялось, явно собираясь что-то сказать, но не договорив.

[Что?]

[До чего же ты бесстыдный.]

Произнеся это, Ноль-Шесть мгновенно скрылось, не оставив Линь Су ни малейшего шанса поймать его за хвост.

…

Внутренние часы разбудили Линь Су на следующее утро абсолютно вовремя. Линь Тан спустился к завтраку неторопливо, и в отличие от своего обычного сияющего вида, сегодня он выглядел слегка потрепанным после вчерашнего похмелья, а даже сердитые взгляды, бросаемые им вокруг, несли в себе мягкий, безобидный оттенок.

— После обильных возлияний лучше съесть что-нибудь легкое, — Линь Су зачерпнул и поставил перед ним пиалу с кашей, да и все поданные закуски были подчеркнуто пресными и легкими.

Хотя он вовсе не планировал поднимать шум раньше времени и пугать добычу, положенная порция нежности и заботы должна была присутствовать в полной мере.

Отец Линь лишь бросил на них мимолетный взгляд и промолчал, а вот Линь Тан выглядело так, будто его застали врасплох. Словно кот, которому наступили на хвост, он широко распахнул свои персиковые глаза, уставился на Линь Су и процедил сквозь зубы:

— Чего это ты удумал?!

Беспричинная любезность таит в себе либо злой умысел, либо корысть!

К слову, а как он вообще вчера вернулся домой? Что происходило посреди ночи, он совершенно не помнил — знал лишь, что в голове гудело, а этот докучливый тип снова принялся испытывать на прочность его физиологические пределы.

Ноль-Шесть: [Похоже, у него полная амнезия на момент вчерашнего вечера.]

Очнувшись от алкогольного забытья, люди обычно пребывают в одном из двух состояний: либо они помнят всё, что творили по пьяни, либо не помнят абсолютно ничего. Очевидно, Линь Тан относился ко второй категории.

Вчерашняя липкая, раскисшая сладкая вата сегодня вновь обрела свой привычный облик. Ноль-Шесть напомнило себе, что смеяться нельзя — подобные конфузы господина хозяина при первом же выходе в свет должны оставаться строгой внутренней тайной.

Если это понимало Ноль-Шесть, разве мог не понимать Линь Су? Охота на человека не терпит спешки: здесь крайне важны подход, дистанция и терпение, а у Линь Су всего этого было в избытке, так что он никуда не спешил.

— Забочусь о младшем брате, — Линь Су сосредоточился на собственном завтраке, выглядя так, будто эта безупречная мягкость секунду назад вовсе не исходила от него. — Ты вчера перебрал с алкоголем, от жирной пищи тебе станет только хуже.

Сказав это, он словно полностью выполнил свой долг старшего брата и умолк. Тем не менее Линь Тан оставался настороже: в конце концов, еще совсем недавно он подсыпал Линь Су васаби в зубную пасту, измазал чернилами обратную сторону полотенца и вывел из строя его будильник. И пусть ни одна из тех пакостей не увенчалась успехом, кто знает, не служит ли эта забота предвестником бури... словом, той самой птицы буревестника?

Уровень образованности юного господина Линь был откровенно невелик, так что вспомнить буревестника удалось лишь после долгих и мучительных поисков в закоулках памяти.

Однако до самого окончания завтрака Линь Су не сделал ему ни единой гадости: в паровых булочках не обнаружилось никакой начинки-сюрприза, а каша была чистой, пресной и вполне съедобной.

Но именно от того, что ничего плохого не произошло, становилось по-настоящему тревожно! Он определенно замышляет нечто куда более грандиозное, непременно замышляет!

Лишь когда Линь Су ушел, напряжение в груди Линь Тана немного отпустило. Первоочередной задачей было выяснить у Ло Фея, что именно произошло прошлой ночью, ведь он-то отлично помнил, как перед тем, как напиться, играл с Ху Цзе в кости и его отчаянно спаивали.

Если молодой господин не показывает когти, это не значит, что он больной кот, он еще покажет им всем.

— Алло, Ло Фей, — Линь Тан зевнул в трубку.

Ло Фей ответил незамедлительно, словно держал телефон наготове:

— Алло, молодой господин Линь, ты наконец-то позвонил! Протрезвеел? Е-мое, твой старший брат вчера был просто великолепен, он буквально мой кумир! Кумир еще там? Не ожидал, что у вас такие хорошие братские отношения. Ты ведь сам нам рассказывал...

Он продолжал тараторить без остановки, и Линь Тан слегка отодвинул телефон от уха. Ло Фей произносил вполне понятные слова, но смысл их связи напрочь ускользал от него — казалось, он слушает небесные мантры и после сна угодил прямиком в параллельный мир.

— Заткнись! — юный господин Линь решительно пресек болтовню Ло Фея и потребовал: — Какой еще мой старший брат? Что вообще произошло вчера? Как я вернулся домой? Меня что, Хун-гэ забирал?

У обоих имелась своя версия событий, так что общаться оказалось довольно просто. Ло Фей изложил всё от начала до конца, уделив особое внимание моменту, когда Ху Цзе предложил подняться в постель, заставив юного господина Линь яростно заскрежетать зубами, а затем красочно расписал, как старший брат Линь явился словно с небес, чтобы защитить невинность младшего брата посреди вражеских полчищ, и так мастерски метал кости, что противники рыдали и молили о пощаде, валяясь трупами по всей комнате. А та поза, в которой он подхватил брата на руки, излучала абсолютную, зашкаливающую доминантность.

Линь Тан: «...»

Если бы Ло Фей не был его подельником, он бы всерьез заподозрил, что этот парень переметнулся на вражескую сторону.

И пока Ло Фей еще наслаждался минутой собственного восхищения, из трупки донесся тихий голос Линь Тана:

— А Хун-гэ... он приходил?

В этом вопросе сквозила хрупкая надежда, смешанная со страхом снова испытать разочарование.

— Прийти-то он пришел, — не дав Линь Тю обрадоваться, продолжил Ло Фей, — но только уже после того, как старший брат Линь уложил всю ту компашку лицом в пол. И пришел он со своей парой.

В трубке повисло молчание, и словоохотливый до этого Ло Фей тоже умолк: «Может...» — давай ты перестанешь за ним бегать.

— Я понял. Как-нибудь угощу тебя выпивкой, — Линь Тан сбросил вызов, а затем уткнулся лицом в гору диванных подушек, словно надеясь с их помощью превратиться в такую же бесчувственную подушку и больше не думать о вещах, причиняющих ему боль.

Однако мозг устроен так, что его нельзя просто взять и отключить. Внезапно в памяти вспыхнула яркая картинка, заставив Линь Тана подскочить среди подушек с пронзительным воплем, точно испуганный суслик.

※※※※※※※※※※※※※※※※※※※※

Благодарю маленького ангела 29268234 за две мины!

Зловредный второй гендерно-ролевой персонаж капельку сладок (7)

Например, как он прижимался к чьему-то плечу, ревя белугой словно умалишенный, и жаловался на жизнь совершенно бабским голосом.

— А-а-а! — Линь Тан швырнул подушку, но от этого в голове всплывало лишь еще больше подобных кадров.

И то, как он сдуру согласился лечь в постель с Ху Цзе, и то, как явился Хун-гэ вместе с Бай Сюжанем, и то... как он, обнимаемый Линь Су, сквозь слезы рассказывал о постыдных моментах своего детства.

Он покойник...

Линь Тан решил, что сначала должен разобраться с первыми двумя проблемами — например, нанять кого-нибудь, чтобы как следует отмутузить этого ублюдка Ху Цзе, или заявиться в компанию к Хун-гэ и перекрыть Бай Сюжаню любой доступ к нему. Однако, взъерошив волосы и усевшись на корточках на диване, он думал лишь о том, как бы стереть из реальности и откатить назад ту сцену, где он ревел вчера полным идиотом.

Плакать перед кем угодно лучше, чем перед Линь Су, верно? Нет, настоящий мужчина не должен ливать слезы подобно бабе.

Обрывки амнезиальных воспоминаний продолжали всплывать в памяти. Линь Тан завалился навзничь на диван, глядя на мир вверх тормашками: впрочем, то, как Линь Су играл вчера в кости, выглядело чертовски круто. Техника была на высоте, определенно заслуживала похвалы, и не видь тот его в таком жалко-унизительном виде, в будущем с ним вполне можно было бы иногда поиграть вместе.

Но содеянного не воротишь, и нет ничего постыднее вчерашнего вечера, поэтому Линь Тан решил впредь обходить этого человека десятой дорогой.

«...Но если ты полезешь в их отношения после того, как у него появилась пара, то станешь третьей стороной, вмешивающейся в чужие чувства».

Эта фраза всплыла в голове сама собой, бурные движения Линь Тана резко прекратились, а пальцы судорожно впились в ткань обивки.

Стоило вспомнить всё происшедшее минувшим вечером, как перед глазами вновь встала сцена близости между Шэн Хуном и Бай Сюжанем. А тот факт, что Хун-гэ ушел без малейших колебаний, ясно показывал: между ним и Бай Сюжанем Хун-гэ выбрал последнего.

Линь Тан лежал неподвижно долгое-долгое время.

А Линь Су, проработав некоторое время в компании с текущими делами, закономерно включился в новый проект — Хайянь Гуаньди.

Это был крупномасштабный недавний проект Корпорации Линь по строительству элитного комплекса вилл на побережье морского залива, и в одиночку финансовые возможности Корпорации Линь не позволяли полностью осилить столь грандиозную стройку. Среди компаний-партнеров значительную долю занимала Группа компаний Шэнши, принадлежащая Шэн Хуну.

Задачи, порученные Линь Су, разумеется, не охватывали весь проект целиком: отец Линь преследовал вполне конкретные и простые цели, вводя его в курс дела. Во-первых, он хотел дать парню возможность набраться опыта, вживую соприкоснуться с реальным размахом бизнеса и финансовой мощью Корпорации Линь; во-вторых — покрыть его послужной список надежной золотой фольгой.

Подобный исход не нес для него никаких убытков с какой стороны ни посмотри, однако объем работы резко возрос, а вдобавок к этому возникли новые начинания на стороне Цю Ту, из-за чего фокус внимания на дела, не связанные напрямую с работой, неминуемо сместился.

Например, на эмоциональное состояние Линь Тана.

Когда раздался звонок, голос Линь Су звучал ровно:

— Алло, Линь Тан, что такое?

Судя по воспоминаниям, вероятность того, что этот юный господин сам позвонит ему по собственной воле, стремилась к нулю. Выразить благодарность за вчерашнюю помощь? На данный момент это казалось маловероятным.

И действительно...

— Линь Су, скажи мне, что значит «я лезу в чужие отношения и я — третья сторона»? — Линь Тан на другом конце провода откровенно взбеленился, явно явившись с претензиями, хотя в голосе Линь Су послышалось некоторое количество скрытой неуверенности.

Не отвечая пока на вопрос юного господина, Линь Су мысленно обратился к системе: [Существует ли вероятность восстановления памяти после алкогольной амнезии?]

Данные Ноль-Шесть слегка колыхнулись: [Господин хозяин, хотя подобные случаи крайне редки, вероятность такого развития событий все же существует.]

Проще говоря, юный господин вспомнил события прошлой ночи. Насколько полно — оставалось загадкой, но добрый совет Линь Су до него определенно дошел.

— Ты ответишь мне или нет? — продолжал бомбардировать его Линь Тан, и тон его стал откровенно тревожным — казалось, лишь получив от Линь Су отрицательный ответ, он сможет обрести опору и продолжить двигаться прежним путем.

Но раз уж Линь Су положил на него глаз, первоочередной задачей было обрубить его привязанность и романтическую тоску по Шэн Хуну. Трехпалых жаб днем с огнем не сыщешь, а вот трехпалых мужиков вокруг пруд пруди, с какой стати вешаться на одном-единственном дереве?

— Линь Тан, — заговорил Линь Су. — Любовь — это дело двоих, ее невозможно построить на одной лишь односторонней страсти. Ты помнишь то, что говорил тебе Шэн Хун, но можешь спросить у него самого, помнит ли он это до сих пор.

Мужские уста — лживые уста, и эту истину способны до конца осознать лишь другие мужчины. Что же касается юного господина? Люди, погруженные в любовь, чаще всего занимаются лишь самообманом и построением воздушных замков.

Долгое молчание, а затем — щелк, звонок на том конце сбросили.

Ноль-Шесть задумчиво протянуло: [Рубишь сплеча?]

[Единственно верно.]

Разве можно вырвать чувство из сердца по живому и не испытать боли? Но гниющее, бесперспективное чувство можно исцелить, лишь безжалостно вырезав корень, чтобы рана со временем затянулась.

И лишь когда в сердце освободится место, туда сможет войти кто-то другой.

Линь Су позволил Линь Таню думать и действовать. Если одной чистки окажется недостаточно — будет вторая, третья. Процесс может оказаться болезненным, но результат того стоил.

Он продолжал работать в привычном режиме. И пусть проект Хайянь Гуаньди не требовал его личного руководства, ему необходимо было изучить абсолютно все данные по нему. В итоге он даже не вернулся домой к окончанию рабочего дня, а сел в машину и свернул в сторону, чтобы встретиться с Цю Ту, который на этот раз прибыл на встречу с готовым договором.

Контрактом о долгосрочном сотрудничестве.

Содержание документа было предельно лаконичным: в нем четко разграничивались взаимные интересы и фиксировалась наивысшая ценность Цю Ту как специалица. В формулировках отсутствовали какие-либо скрытые ловушки, однако между строк явственно проступала... амбициозность.

Линь Су читал внимательно и скрупулезно, восседая напротив и слегка опустив голову. Оправа очков в черной роговой рамке скрывала блеск его глаз. Он перелистывал страницы не спеша, но с той сосредоточенной серьезностью, которая заставляла Цю Ту чувствовать: перед ним вовсе не легендарный отброшенный за ненадобностью старший сын семьи Линь, а сильный игрок, способный взять под контроль саму его судьбу.

Единственным человеком, вызывавшим у Цю Ту схожие ощущения раньше, был Шэн Хун, да и то тогда он наблюдал за ним издалека, что шло в полное сравнение с личным присутствием рядом с Линь Су.

— Твой кофе остынет, — Линь Су неожиданно поднял голову и поправил очки, напоминая собеседнику.

— А? О, — Цю Ту, пойманный на том, что засмотрелся на него, на секунду растерялся. Ощущая неожиданно нахлынувшее напряжение, он поспешно взял чашку кофе, маскируя смущение: — Что молодой господин думает об этом?

Линь Су закрыл последнюю страницу, положил контракт на стол, затем достал из портфеля папку с документами и подвинул ее сидевшему напротив Цю Ту, постучав изящным пальцем по крышке стола:

— Я считаю твои условия вполне разумными, но сперва хочу, чтобы ты ознакомился с этим документом, прежде чем мы обсудим конкретные детали нашего партнерства.

Накапливать богатство исключительно за счет игры на бирже — путь рабочий, но чтобы добиться расположения юного господина и укрыть его под собственным крылом, требовалось стремительно накопить колоссальное состояние, по меньшей мере сравнимое с капиталом Шэн Хуна, а то и превосходящее его.

С одной стороны, нужно было соответствовать уровню соперника, с другой — неизбежно требовалось задобрить будущего тестя, иначе за одну лишь выходку с присвоением родного сына через приемного отца тот просто стер бы его в порошок.

А чтобы быстро сколотить баснословное состояние, двигаясь по проторенным дорожкам высшего света, где уже исхожен каждый шаг, единственным реальным выходом оставалось владение технологиями, недоступными никому другому.

Точно так же, как и Линь Су, Цю Ту внимательно вчитывался в бумаги: от первоначального недоумения к постепенно загорающимся глазам и улыбке, тронувшей уголки губ. Когда он закрыл папку, на его лице читалась почти нетерпеливая жажда:

— Молодои господин Линь, если этот чип действительно будет запущен в производство, он способен монополизировать всю современную электронную промышленность.

Мир задания не допускал существования технологий, слишком сильно опережающих текущую эпоху, однако разработать пару микросхем было вполне допустимо. К тому же данные чипа происходили не из системной базы, а были выведены самим Линь Су на основе старых разработок, представляя собой принципиально новый, межэпохальный шаг вперед по сравнению с оригиналами.

Вещи, созданные его личным трудом, защищались авторским правом первородного мира, и даже система при сборе данных обязана была запрашивать его прямое согласие.

Линь Су сложил руки в замок:

— А теперь давай обсудим детали сотрудничества.

Чтобы Цю Ту выкладывался на полную катушку, ему необходима доля в акциях — люди всегда радеют в первую очередь за то, что принадлежит им лично.

Остальные пункты претерпели незначительные правки, дополнившись деталями о распределении акций, после чего распечатанные на местном принтере экземпляры в двух экземплярах были заверены их личными подписями.

Почерк Линь Су сочетал в себе внутреннюю сдержанность и нескрываемый острый прорыв. Цю Ту провел пальцем по выведенным строчкам: если поначалу он испытывал некоторые сомнения в силах Линь Су, то теперь полностью уверовал в то, что этот мужчина заставит содрогнуться не только всю столицу, но и всю страну в целом.

— Патент на этот чип нужно зарегистрировать на твое имя, — произнес Линь Су и следом пододвинул через стол банковскую карту. — Регистрацию компании я тоже полностью поручаю тебе.

http://bllate.org/book/25356/3022228