Готовый перевод Stealing the Male Lead and Running Is Thrilling / Украла второстепенного героя и сбежала — вот это кайф! [Быстрое прохождение]: Глава 9

Линь Тан обхватил его за талию опущенными руками, в уткнувшихся в грудь глазах не было слёз, а голос звучал сухо и безжизненно:

— Папа ведь не пострадает, правда?

Но именно такое состояние пугало больше всего: он напоминал человека, повисшего на краю обрыва, которому отчаянно требовалась веревка, чтобы вытащить его наверх.

— Ноль-шестой, каково состояние Отца Линь? — спросил Линь Су.

— Сработал ремень безопасности, сломано одно ребро, легкий ушиб, угрозы жизни нет, — ответил Ноль-шестой после сканирования.

— Да, старший брат обещает: папа обязательно в полном порядке очнется и посмотрит на тебя, — произнес Линь Су.

Эта фраза прозвучала как та самая спасительная веревка. Линь Тан шумно выдохнул, и сдерживаемые в глазах слёзы хлынули наружу неудержимым потоком, промочив рубашку Линь Су насквозь. Не поднимая головы, и так было понятно, как горько он плачет.

Тихие всхлипывания переросли в громкие рыдания:

— Он обязательно будет в порядке... Если он очнется, я буду во всем слушаться, больше... больше никогда не стану проказничать.

— М-м, папа наверняка очень хочет услышать от тебя эти слова, — мягко утешал его Линь Су.

Возможно, натянутые нервы наконец ослабли, и Линь Тан, прижавшись к нему, погрузился в полусонное состояние. Сидя в его объятиях, он спал беспокойно, то и дело что-то бормоча во сне.

Помощник хотел было устроить Линь Тана в другую палату — сильнейшее горе и бурная радость отнимают слишком много душевных сил, — но Линь Су притянул парня ближе:

— Наверное, он хочет подождать здесь.

Как родной сын, он должен первым услышать благую весть.

Помощник счел это разумным и больше не стал возражать.

Новость о ранении Отца Линь нельзя было пускать на самотек, иначе малейшая неосторожность могла вызвать серьезные колебания акций Корпорации Линь. Позже один за другим стали прибывать самые близкие люди.

Среди них оказался и Шэн Хун.

Когда Шэн Хун пришел, Линь Тан еще не проснулся. Он по-прежнему выглядел безупречно, лишь в межбровье залегли тревога и беспокойство:

— Что с Линь Таном?

— Выплакался и уснул, — Линь Су обменялся с ним дежурными любезностями и умолк.

Сейчас был не подходящий момент для разговоров, все молча ждали у дверей операционной, пока не загорелся зеленый свет.

— Линь Тан, проснись, проснись, — Линь Су насильно разбудил Линь Тана и, как только тот открыл глаза, произнес: — Операция закончилась.

Линь Тан мгновенно пришел в себя, едва не выскользнув из объятий Линь Су. Даже толком не успев выровнять равновесие, он первым бросился вперед:

— Доктор, как он?

— Пациент вне опасности, навестить его можно будет после того, как пройдет наркоз.

Для Линь Тана эти слова врача прозвучали как спасение.

Он схватил доктора за руку:

— Спасибо вам, спасибо, спасибо...

Он одновременно плакал и смеялся, лицо его было совершенно расстроенным, но это вызывало лишь искреннее сочувствие.

— Это наша обязанность, — ответил врач, принимая благодарность, и поспешил дальше.

— Я же говорил, что все будет хорошо, — Линь Су погладил его по волосам. — Иди посмотри.

Линь Тан тяжело кивнул, кое-как утер слёзы, чтобы узнать номер палаты, а Линь Су последовал за ним.

Вслед им Шэн Хун слегка нахмурился, заметив их близость.

Отец Линь отделался не самыми тяжелыми травмами и сразу после окончания операции был переведен в обычную палату. Раз уж угрозе жизни миновало, новость о его ранении следовало предать огласке — в деловых кругах всегда нужно оставлять другим возможность проявить учтивость.

Визиты посетителей длились недолго: они лишь оставляли подарки, обменивались дежурными любезностями, выражали соболезнования и спешили удалиться. Если бы в былые времена Отец Линь принимал людей из делового мира, молодой господин Линь давно бы уже испарился неизвестно куда. На этот же раз он послушно сидел в палате: пусть в общении с людьми он и не преуспевал, но даже это заставляло старых лис с одобрением кивать и хвалить его за смышленость и сыновнюю почтительность.

В конце концов, прежде эти два слова были для младшего господина Линя пустым звуком. Его единственное бесспорное достоинство — внешность — после каминг-аута тоже нельзя было хвалить открыто, ведь сказать мужчине, что он красив, в случае Линь Тана означало назвать его слащавым. Короче говоря, обычные пути для похвалы радовали душу больше всего.

Посетители приходили и расходились, пока наконец не стало ясно, что сегодня больше никто не придет. Линь Су в стороне сортировал и раскладывал подарки: дорогие оставлял, а дешевые можно было тут же переподарить кому-нибудь другому.

Линь Тан же просто растекся по больничной койке для сопровождающих, источая всеобъемлющую усталость. По крайней мере, именно так это выглядело в глазах Отца Линь.

В глазах же Линь Су слегка расстегнутый воротник младшего господина обнажал нежную розоватую кожу, влажную от легкого пота. Всегда бледные щеки сейчас едва порозовели, а беззащитный вид походил на приготовление к жертвоприношению — ненавязчивый соблазн разил наповал.

Хотя ему не следовало думать о подобном в такой момент, мужчины по своей природе — существа сугубо визуальные, и сопротивляться искушению красотой для них противоестественно.

Мысли промелькнули и угасли, Линь Су спрятал промелькнувший в глазах сладкий туман. Он не собирался заигрывать с Линь Таном прямо перед Отцом Линь: время и место были неподходящими, одно дело — думать об этом в душе, и совсем другое — вести себя подобным образом.

Докладывать о текущих делах компании для Линь Су не составляло труда. Автокатастрофа и последовавшая за ней потеря сознания случились быстро, и дела в компании не могли прийти в полное расстройство всего за один день отсутствия руководства.

Сам Линь Су не видел ничего особенного в том, чтобы навести порядок и распределить обязанности в компании, но Отец Линь считал иначе: людей, способных управлять, было много, а вот тех, кто мог по-настоящему встать на его место и отдавать приказы, — единицы, и это достоинство он разглядел в Линь Су.

То, что молодые люди из семьи Линь обладают выдающимися способностями — прекрасно, но Отец Линь сожалел лишь о том, что Линь Су не был ему кровным сыном. Порой кровные узы вовсе не означали душевной близости, но сама кровь незримо связывала их воедино.

На фоне безупречного Линь Су отец, глядя на Линь Тана, который после целого дня приема гостей выглядел совершенно убитым, только вздыхал: этот ребенок — вылитый непутевый А-Доу.

Но А-Доу по крайней мере слушался, а этот домашний сорванец — настоящий идол на поклонении. Посади его во главе компании — и дело рухнет не то что через три поколения, а прямо сейчас.

Отец Линь, пусть и сокрушался о несостоятельности сына, не стал отчитывать его при всех, а лишь скупо похвалил Линь Су за пару вещей.

Линь Тан и так извелся от нервного напряжения и тревоги, а потом завертелся в хлопотах и забыл обо всем на свете. Теперь же, услышав похвалу в адрес Линь Су, он по привычке фыркнул.

Опять двадцать пять! С самого детства батя во всем потакал Линь Су: хвалил за рассудительность, за практичность, за то, что одевается прилично, а не как он сам — вечно в какие-то непонятные тряпки, докапываясь даже до дыр на джинсах.

Раньше еще куда ни шло, батя хоть сдерживался, а теперь... Линь Тан бросил косой взгляд на фигуру Линь Су. И правда, как говорили те приятели, выглядит он потрясающе — в костюме донельзя подтянутый и ладный.

В душе Линь Тана поднялось смутное раздражение, от которого даже шаткая койка для сопровождающих приняла учащенный ритм.

Отец Линь продолжал говорить, сначала намереваясь игнорировать этот звук, но раздражающий шум становился все громче. Повернув голову к младшему сыну, который безостанавливал тряс ногой, он бросил:

— Трясешь ногами — к бедности. Не можешь посидеть спокойно, как подобает приличному человеку?

Линь Тан и без того чувствовал себя как на иголках, а тут одно сравнение в пользу брата и очередная отчитывающая фраза создали невыносимый контраст. Он соскочил с кровати, собираясь огрызнуться, но, заметив воткнутую в руку отца иглу, проглотил слова на самом выходе, резко развернулся и вышел за дверь.

— Этот ребенок... — Отец Линь нахмурился и тяжело вздохнул.

Пока в жизни не случается несчастий, кажется, что впереди целая вечность, но когда беда все же приходит, понимаешь, сколь быстротечно время и как оно никого не щадит.

Он чувствовал собственную старость: пусть внешне это было не так заметно, по энергии он уже уступал молодым, и на то, чтобы переломить упрямый характер Линь Тана, у него уже просто не оставалось сил.

Ноль-шестой доложил:

— Хозяин, пришел Шэн Хун. Согласно заданному маршруту младшего господина, они сейчас столкнутся.

— Я пойду взгляну на него, — сказал Линь Су Отцу Линь.

— Этот мальчишка совсем от рук отбился, ты как старший брат приглядывай за ним, когда нужно, — Отец Линь махнул рукой.

Линь Су, разумеется, собирался за ним приглядывать, вот только в отличие от Отца Линь, он считал нрав младшего господина весьма неплохим — прямолинейным и чистым. Парень не увяз в грязи, оставаясь ярким и светлым, и вовсе необязательно было кроить его под стандарты обывателей.

Линь Су вышел за дверь, словно что-то вспомнив, и обернулся:

— Отец, если будет возможность, хвалите иногда и Линь Тана тоже. Упреки — это давление, а похвала — стимул.

Отец Линь собирался ответить, что если этого парня еще и хвалить, тот совсем на голову сядет, но, услышав слова Линь Су, неожиданно замолчал. Помахав рукой, он бросил:

— Ладно, ступай. Проследи, чтобы он не натворил глупостей.

Выйдя из палаты, Линь Су шагал неспешно, без малейшего намека на спешку. Любимый человек сталкивается с соперником в любви, да к тому же объектом прежней давней страсти — для обычного человека ситуация была бы предельно экстренной.

Но Линь Су так не считал: если пресечь это один раз, не станешь пресекать вечно, да и то, чего он желает, никто у него не отнимет. Почему бы и не дать им встретиться?

Линь Тан шел быстрыми шагами, переполненный злостью, которую некуда было деть. Конечно, он понимал, что должен быть послушнее, но тон бати звучал так, будто Линь Су был его родным сыном, а он сам — подобранным на помойке мусором.

Черт подери!

Пусть послушными становятся те, кому это надо, а молодой господин больше не собирается слушаться!Он упрямо шёл вперёд, глядя себе под ноги, и в результате врезался кому-то в плечо. Из-за разницы в силе младший господин Линь прямо-таки плюхнулся на землю на пятую точку, что лишь подлило масла в огонь.

Однако, подняв голову и разглядев человека, он тут же умолк.

Перед ним стоял не кто иной, как Шэн Хун, который в последние дни то и дело навещал его. Дружба между Корпорацией Шэн и семьей Линь строилась не только на бизнесе — они поддерживали и чисто человеческие отношения, но столь частые визиты поневоле заставляли задуматься.

В конце концов, весь высший свет знал, что младший господин Линь когда-то ухаживал за наследником Шэнши. Раньше Линь Тан об этом не задумывался, но теперь, столкнувшись с ним нос к носу, ощутил неловкость: неужели Шэн Хун и впрямь к нему неравнодушен?

— Малыш Сань...

Голос Линь Су внезапно прозвучал прямо над ухом. Линь Тан огляделся по сторонам, но вокруг не было даже тени Линь Су.

Шэн Хун протянул руку, желая помочь ему подняться, но Линь Тан с смущенным видом поднялся сам. Потирая ухо, он почему-то чувствовал: стоило ему увидеть Шэн Хуна, как в голове тут же начинали автоматически крутиться слова, сказанные Линь Су той ночью.

Шэн Хун слегка удивился, оставшись без поддержки, но не подал виду и просто 자연но убрал руку:

— Ты чего здесь?

— Ничего, — Линь Тан про себя незаметно отодвинулся подальше, не подозревая, что в глазах Шэн Хуна это выглядело так, будто он держится за версту.

— Можем мы поговорить в другом месте? — в голосе Шэн Хуна звучало непреклонное ультиматум. — Мне нужно кое о чём тебе сказать.

События той ночи выдались внезапными и запутанными, и все недомолвки с извинениями так и не были высказаны.

— Ой, ладно, давай. Тут неподалеку от больницы есть кофейня, — не удержавшись, Линь Тан нервно поскрёб край штанины.

Они вышли друг за другом. По их поведению со стороны нельзя было сказать ничего особенного, но уже сам факт того, что они уединились, неизбежно вызывал слухи и пересуды. И ладно бы никто не видел — так ведь в этой частной больнице лечение проходили сплошь люди, связанные с высшим светом. Едва они перешагнули порог больницы, как пошла гулять бурная молва.

То и дело слышалось: неужели младший господин Линь Тан добился своего и отступил с победой?

Или же: кража чужого жениха, генеральный директор Бай спасовал перед тиранией мажора!

Разумеется, весточка долетела и до Бая Сюжаня, однако он лишь бросил на неё беглый взгляд и, словно его это совсем не касалось, продолжил заниматься своими делами.

В кофейне царила тишина — отличное место для беседы. Но стоило им остаться вдвоём, как Линь Тан задним числом сообразил, что их совместный выход выглядит как-то не совсем прилично. Неудивительно, что, выходя из больницы, он чувствовал на себе столько любопытных взглядов.

Чёрт возьми! Теперь от клейма разлучника точно не отмыться. В какую реку ни прыгни — не смоешь!

— Извини за тот раз, погорячился, — Линь Тан уселся подальше от Шэн Хуна.

Столик был рассчитан на четверых, и Линь Тан мало того что сел напротив Шэн Хуна, так еще и по диагонали от него.

Хотя он и сидел далеко, его трепет был вполне настоящим: если всё обстоит так, как говорил Линь Су, то он — тот самый третий лишний, что разрушает чужие отношения.

— Ничего страшного, это моя вина, — сердце Шэн Хуна слегка сжалось от того, с каким видом Линь Тан отсаживался, словно норовя выскочить из кабинки.

Раньше Линь Тан вечно вился вокруг него, и хотя порой это утомляло и хотелось, чтобы тот вёл себя взрослее, теперь, когда Линь Тан держался с ним холодно и почтительно, Шэн Хун поймал себя на том, что ему этого не хватает.

— Я наговорил тогда очень безответственных слов, — глядя на него, произнёс Шэн Хун. — В тот момент я говорил искренне. Просто прошло столько времени, столько всего случилось, что я забыл. Линь Тан, ты можешь дать мне шанс всё исправить и наверстать упущенное?

— А? — растерялся Линь Тан. — Как это — исправить и наверстать?

Неужели он снова заявит о какой-то там любви, а потом бросит его?

— Давай будем вместе, — Шэн Хун чувствовал перед Линь Тан определенную ответственность. В двенадцать лет человек уже способен всё понимать, и хотя он сам предал забвению данное тогда обещание, Линь Тан помнил его столько лет — это была исключительно его вина.

— Разве вы не вместе с Баем Сюжанем? — Линь Тан подумал, что сейчас впору обрадоваться или почувствовать ревность, но при мысли об этом в груди не осталось прежней кислой горечи. Напротив, вспомнились слова Линь Су: лезть в чужие отношения, разрушать чужую пару — это значит быть третьим лишним. А раз братец Хун, имея парня, всё равно пытается приударить за ним...

— Брат Хун, ты что, собрался усидеть на двух стульях? — прямо спросил Линь Тан.

Уголки губ Шэн Хуна, казалось, никогда не меняющие своего выражения, яростно дёргались.

Злодей немного мил (16)

Помолчав немного, Шэн Хун пояснил:

— Мы с Сюжанем расстались.

В голове Линь Тан эта фраза автоматически перевелась так: он, этот треклятый третий лишний, успешно разрушил чудой союз и теперь находится на стадии триумфального восхождения на вершину.

В былые времена Линь Тан пришёл бы в дикий восторг. Но сейчас, глядя на лицо и голос Шэн Хуна, он чувствовал в груди лишь глухую тяжесть:

— Брат Хун, почему ты решил, что после расставания с Баем Сюжанем я сразу сойдусь с тобой? Кем ты меня вообще считаешь? Который по первому зову прибегает и от которого по первому требованию избавляются?

— Нет, — вспомнив своё прежнее холодное отношение к нему, Шэн Хун подумал о том, что тогда его будто заморочило чем-то — ему было совершенно всё равно, есть этот младший брат рядом или нет.

Однако стоило ему вспомнить звездное небо двенадцатилетней давности, как то былое восхищение словно вернулось вновь: вообще-то он должен был дождаться, пока этот мальчишка вырастет.

— Ты очень важен для меня, — серьёзно произнёс Шэн Хун. — В детстве это было первое желание защитить кого-то, и такое нельзя легкомысленно забывать. Моя внезапная просьба быть вместе и правда была неуместной... Можешь ли ты дать мне шанс поухаживать за тобой?

Прежде Линь Тан слышал подобные слова лишь во сне — тогда он засыпал с улыбкой, а сердце колотилось, словно боевой барабан. Но теперь, когда этот человек произносил такое прямо перед ним...

Линь Тан приложил руку к груди: ровно, спокойно, ни малейшего намёка на панику. Более того, он чувствовал лёгкое... пресыщение.

А-а-а, неужели он относится к тому легендарному типу людей, которые любят только добиваться других, а когда добиваются сами — тут же остывают? К такому махровому мазохисту?!

Но ведь именно об этом он так долго мечтал. Теребя край брюк, Линь Тан пробормотал:

— А если я скажу, что не дам тебе шанса, ты перестанет добиваться?

В вечно спокойных глазах Шэн Хуна мелькнуло изумление:

— Разумеется, нет.

Просто он чувствовал, что начинает упускать стоящего перед ним юношу: с того самого момента, как тот обернулся, инициатива полностью перешла из его рук.

Услышав ответ, Линь Тан не испытал никакого подъёма. Они пробыли в кофейне недолго, и к моменту ухода Линь Тан уже и забыл, из-за чего вообще тогда рассердился и выбежал вон. Шэн Хун галантно придержал для него дверь, но сам он чувствовал себя смертельно скучно — ровно до тех пор, пока, повернув голову, не увидел Линь Су, стоявшего у стены кофейни.

Линь Тан подпрыгнул так, будто ему наступили на хвост.

У мужчины была высокая, стройная фигура, и в игре света и тени угадывался лишь чётко очерченный подбородок. Он просто стоял в небрежной позе, но этого было достаточно, чтобы привлекать взгляды проходящих мимо людей.

Когда Линь Тан обернулся, Линь Су тоже посмотрел на него. Их взгляды встретились и тут же разошлись. Линь Су перевёл глаза на стоявшего рядом Шэн Хуна и спросил:

— Шэн Цзун закончил свои дела?

Его аура ни в чём не уступала сопернику.

Раз уж Шэн Хун решил вернуть Линь Тана, ему в будущем всё равно пришлось бы признать старшим братом этого Линь Су. Он кивнул в ответ:

— Закончил.

— Вот и отлично, — Линь Су перевёл взгляд на застывшего рядом Линь Тан. Всего один миг — и сердце Линь Тана заколотилось, однако невиданная прежде холодность во взгляде старшего брата заставила его душу вновь погрузиться в растерянность и тоску.

Но Линь Су, казалось, вовсе не замечал его полного надежды взгляда. Его вид и манеры в точности соответствовали образу примерного старшего брата:

— Отец велел мне найти тебя и вернуть домой.

Линь Тан не знал, чего именно он ждал, но в груди поднялось горькое разочарование:

— Ты ищешь меня только потому, что папа велел?

— С чего ты взял? — в свою очередь спросил Линь Су.

Не успело сердце Линь Тана сделать кульбит от облегчения, как тот добавил:

— Я ведь твой старший брат.

А раз так, то отправиться на поиски сорвавшегося с места и перепуганного младшего брата — его прямая обязанность.

Но ты же сам говорил, что не хочешь быть для меня просто старшим братом!

Линь Тан чуть было не выпалил в лицо слова Линь Су той ночи, но вовремя прикусил язык. В этот миг его сердце, печень, селезёнка и почки заныли от переполнявших его противоречий:

— Я не вернусь.

— Раз с тобой брат Шэн, я спокоен, — Линь Су похлопал его по макушке. — Переговорю с отцом. Увидимся.

Он развернулся и зашагал прочь без малейших колебаний, не выказав и капли привязанности. Линь Тан даже на секунду усомнился: а тот ли это человек, который силой поцеловал его тогда?!

По идее, отнекиваться должен был он сам, но сейчас казалось, будто это его самого отвергли.

Шестой номер, глядя на несчастную физиономию Линь Тана, осторожно заметил:

【Хозяин, разве так можно?】

Уголки губ Линь Су тронула улыбка:

【Конечно. Ему нужно избавиться от привычки сидеть на двух стульях.】

Шестой номер издал неопределенный звук:

【Но ведь вы ещё не вместе.】

В конце концов, сейчас у него стадия свободного выбора, и это вполне нормально, что человек ещё не разобрался в чувствах к новому увлечению и старому возлюбленному.

Линь Су хмыкнул:

【Тем быстрее отучим от привычки заводить запасные аэродромы.】

Шестой номер мысленно подумал, что не стоит так уж огульно вешать ярлыки — обвинение вышло слишком громким.

Впрочем, целью Линь Су вовсе не было вешание ярлыков. Он просто подталкивал младшего господина к тому, чтобы тот наконец навёл порядок в собственных чувствах. Человек внутри ситуации слеп, поэтому ему нужно было указать направление, чтобы он выбрался наружу.

Линь Тан провожал взглядом удаляющуюся фигуру Линь Су, испытывая одновременно злость и горькую обиду. Ему было жаль себя, но он совершенно не представлял, как всё это исправить.

http://bllate.org/book/25356/3022233