Звук дверного звонка прозвучал очень громко в царившей тишине.
Се Цуннин и Ли Вэньхо переглянулись, и их лица просияли: кто бы ни пришёл, он их спаситель.
Ли Вэньхо пострадал исключительно по вине Се Цуннин, приняв на себя незаслуженный удар. Оба поднялись одновременно, собираясь отворить дверь.
Получив от Ли Цинжуна испепеляющий взгляд, Се Цуннин благоразумно сел обратно.
Стоило двери приотвориться, как повеяло необычным ароматом цветов.
Цзян Нюйцзы была с голыми ногами в очень тонком плаще, на шпильках, а её фигура выглядела удивительно изящно.
Се Цуннин подал идею:
— Так и до ревматизма недалеко.
При виде его Цзян Нюйцзы охватило слепое бешенство, и она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.
Ли Вэньхо больше не стал садиться за стол и воспользовался случаем подняться наверх.
Как только красивый мужчина скрылся, Цзян Нюйцзы мгновенно сбросила маску сдержанности и, тыча пальцем в Се Цуннина, принялась яростно бранить его:
— Ты посмел заявить, что я — зачинщица!
Се Цуннин держался непринужденно и беззаботно, а заметив рядом Ли Цинжуна, заметно умерил свой пыл:
— Кто-то же должен нести главную ответственность, к тому же…
Тон его резко изменился, и он уставился на Цзян Нюйцзы:
— Все мы преследуем одну и ту же цель.
Цзян Нюйцзы открыла рот, но не произнесла ни звука — фактически она молча согласилась.
Когда им обоим стало нечего сказать, Ли Цинжун неторопливо произнес:
— Каковы результаты призыва душ?
Цзян Нюйцзы сжала пальцы, её лоб покрылся испариной, но после секундного колебания она кивнула:
— Есть кое-какие успехи.
При воспоминании о событиях той ночи Се Цуннин слегка задрожал:
— Там действительно были призраки?
Цзян Нюйцзы издала утвердительное мычание.
Сгорая от страха и любопытства, Се Цуннин спросил:
— Раз уж они стали призраками, почему они не мстят убийце? К тому же, если злобные духи вредят людям, а погибшие от их рук сами превращаются в злобных духов, разве это не бесконечная круговерть?
Цзян Нюйцзы одарила его презрительным взглядом:
— Будь призраки настолько сильны, зачем бы я тогда оставалась человеком?
Се Цуннин счел её доводы убедительными.
— Душа — это всего лишь осколки мыслей, и то, что она уцелела — уже чудо, — пояснила Цзян Нюйцзы. — А такие мстительные духи, о каких ты говоришь, рождаются дай бог один на несколько сотен лет.
Се Цуннина куда больше волновала правда:
— Он сказал, кто убийца?
Цзян Нюйцзы покачала головой:
— Я чувствовала страх погибшего, но исходил он не от самого факта смерти, а от страха перед самим убийцей.
Се Цуннин не мог этого понять: его ведь уже убили, за что же бояться того, кто отнял у него жизнь?
— Я наводила справки через знакомых, — сказала Цзян Нюйцзы. — Незадолго до смерти погибший оформил страховку от несчастных случаев и часто пропадал по ночам. Жена подозревала его в измене, но на самом деле он просто снял жилье в другом месте.
— У него был дом, но он не ночевал дома, — Се Цуннин уловил ключевой момент. — Словно заранее предчувствовал, что может произойти несчастье.
— Раз есть зацепки, возможно, расследование круга общения погибшего принесет результаты, — подытожила Цзян Нюйцзы.
Се Цуннин больше ничего не сказал. Если только не нанимать частного детективного агента, у него просто не было возможностей вести такое расследование. Он невольно бросил взгляд на Ли Цинжуна, желая узнать, каковы его планы.
Ли Цинжун вовсе не собирался делиться своими намерениями:
— Уже поздно.
Это был намек Се Цуннину возвращаться в свою комнату и возможность переговорить с Цзян Нюйцзы наедине.
Се Цуннин понял намек, но адресовал его не тому человеку, и собрался выпроваживать гостью:
— Иди первая, а нам пора умываться и ложиться спать.
Цзян Нюйцзы не поверила своим ушам и с укором посмотрела на Ли Цинжуна:
— Ты меня выгоняешь?
Ли Цинжун тяжело вздохнул, внезапно подумав, что, пожалуй, стоило оставить их в полицейском участке на пару дней дольше — хоть отдохнул бы в тишине.
Его молчание лишь убедило Цзян Нюйцзы в её правоте, и она, сердито топнув ногой, удалилась.
Се Цуннин с фальшивой заботой произнес:
— Она ушла, теперь-то ты сможешь отдохнуть в тишине.
Ли Цинжун издевательски протянул:
— Самое главное достоинство человека — это способность адекватно себя оценивать.
Се Цуннин сделал вид, что ничего не понял.
Ли Цинжун внезапно протянул руку, и Се Цуннин, решив, что тот собирается дать ему пощечину, послушно согнулся и подставил лицо:
— В Библии сказано: ударят тебя в левую щеку, подставь и правую.
Ладонь, температура которой была чуть ниже нормальной человеческой, лишь легко огладила его бледную щеку:
— Потеря памяти не научит человека искренности.
Се Цуннин включил дурочку:
— Как тебе моя кожа? Она лучше, чем у Цзян Нюйцзы?
В тот самый миг, когда рука отстранилась, Се Цуннин на секунду даже испытал легкое разочарование. Он резко развернулся и, вытянув руки, зажал Ли Цинжуна между собой и стеной. Не будь Ли Цинжун в инвалидном кресле, это была бы идеальная поза для полноценного прижатия к стене.
Се Цуннин уголки губ изогнулись в ухмылке, изображающей демоническую привлекательность, по его собственному мнению.
Ли Цинжун холодно бросил:
— У меня есть знакомые в психиатрической больнице.
Плечи Се Цуннина слегка дрогнули:
— ...Я просто хотел помочь тебе нажать на кнопку лифта.
В доме было всего три этажа, и двери лифта открылись мгновенно.
Се Цуннин не стал мозолить глаза и собрался пойти по лестнице.
— Заходи, — приказал Ли Цинжун.
Се Цуннин опасливо уточнил:
— А что, если лифт сорвется?
Терпение Ли Цинжуна колебалось между полным истощением и готовностью вспыхнуть с новой силой:
— Либо заходишь, либо катишься отсюда.
Взвесив интонации первой и второй половины фразы, Се Цуннин мысленно процитировал мудрую истину о том, что умный подчиняется обстоятельствам, и шагнул внутрь.
Лифты — пожалуй, самое томительное из всех замкнутых пространств. Несмотря на то, что Се Цуннин жался в самый угол, расстояние между ними всё равно казалось ему слишком тесным.
К счастью, путь на второй этаж занял всего мгновение, и лишь когда Ли Цинжун выехал, он последовал за ним.
Ли Цинжун внезапно обернулся, до смерти напугав Се Цуннина.
— Ты что, реинкарнация хомяка?
Столкнувшись с таким вопросом, Се Цуннин лишился дар речи, но спустя мгновение всё же неуверенно пискнул пару раз, подражая грызуну.
— С таким-то мужеством тебе лучше сменить работу, — хмыкнул Ли Цинжун.
Се Цуннин остолбенел:
— Ты что, проверял финансовое положение моего нынешнего босса?
Ли Цинжун промолчал, что означало согласие.
— Хотя в прошлом он и крутился в сомнительных кругах... — Се Цуннин сообразил, что формулировка звучит не слишком респектабельно, и тут же поправился: — Жил как уличный мошенник, но сейчас он уже завязал с прошлым.
Ли Цинжун с первого взгляда раскусил его намерения:
— И не думай просить его помочь с расследованием связей погибшего. Об этом деле должны знать как можно меньше людей.
— Я понимаю меру ответственности, — ответил Се Цуннин.
Вернувшись в комнату, Ли Цинжун не лег спать сразу — опасаясь, что Се Цуннин снова выкинет какой-нибудь фортель. Прождав за полночь и не дождавшись никаких звуков, он наконец погасил свет.
Только он смежил веки, как в дверь постучали.
Стук был очень легким: три удара, пауза.
Увидев на пороге Се Цуннина, Ли Цинжун ничуть не удивился.
Тот с угодливой заботой протянул ему стакан молока для смягчения обстановки:
— Можем поговорить?
Теплое молоко немного разогнало раздражение, и Ли Цинжун позволил ему войти, бросив взгляд на часы:
— У тебя минута.
Се Цуннин устроился на стуле и, дождавшись, пока тот сделает несколько глотков молока, предложил:
— Могу говорить, пока ты снова чистишь зубы, тогда у меня будет по крайней мере две минуты.
Молоко, которое по идее должно было принести хоть капельку утешения, превратилось в вещественное доказательство его вины. Одолев приступ бессильной злости, Ли Цинжун наугад щелкнул ночником, прислонился к краю стола и, подперев голову рукой, прикрыл глаза в попытке расслабиться.
— Я хочу вернуть хотя бы часть утраченных воспоминаний, — начал Се Цуннин.
— Угу.
— Хочу услышать о нашем прошлом.
— Угу.
Ли Цинжун продолжал сидеть с закрытыми глазами, отвечая односложно на любые его слова.
Однако надеяться на то, что Се Цуннин столкнется с трудностями и отступит, было бы наивно — тот мастерски умел находить повод для веселья в любых обстоятельствах.
— Так что...
— Угу.
— Ты не против заново представить наши семейные отношения?
Ли Цинжун молчал с закрытыми глазами, и атмосфера вокруг сделалась тяжелой и гнетущей.
Шло время, и Се Цуннин уже решил, что никакого ответа не последует, как вдруг Ли Цинжун неторопливо произнес:
— С какой стороны начать?
— Ну, например... — Ли Цинжун открыл глаза, и под их перекрестными взглядами Се Цуннин осмелился продолжить: — Была ли между нами плотская связь?
С каждым произнесенным словом взгляд Ли Цинжуна неуловимо менялся, а когда прозвучал последний слог, Се Цуннин испугался блеска в его глазах.
— Нет, — отрезал тот с безапелляционной твердостью.
— Слава богам, — Се Цуннин не прекращал мысленную молитву и шумно выдохнул: — Раз уж ничего не было...
Он изобразил в воздухе жест рукой и продолжил: — Тогда почему я на тебе женился?
Опомнившись как раз вовремя, чтобы избежать выдворения за дверь, он поспешно перефразировал мысль: ради взаимной ответственности.
Прежний хозяин тела и вправду всеми силами рвался в богатую семью, но какими бы ни были его мотивы, окончательное решение все равно оставалось за Ли Цинжуном.
— Работу слуги может выполнять кто угодно, почему именно я?
Ли Цинжун усмехнулся:
— Десять тысяч почему.
Се Цуннин передразнил его тон:
— В особняке с призраками никому не ведомо, сколько еще удастся протянуть. — Он комично согнулся в глубоком поклоне: — На случай внезапной кончины хочу внести ясность.
Ли Цинжун поднял указательный палец. Се Цуннин задумался, что бы это значило, но тот лишь приложил палец к губам, призывая к молчанию.
Из-за двери донесся едва слышный шорох.
Подавив волнение, Се Цуннин тихо произнес:
— Что с системой безопасности в особняке?
Ли Цинжун посмотрел на него:
— Стопроцентной безопасности не существует.
Ресницы Се Цуннина затрепетали:
— За дверью призрак или человек?
Ли Цинжун покачал головой.
Се Цуннин на цыпочках прокрался к двери и приник к ней ухом: звуки совсем не походили на те, что издавала злая женщина-призрак.
— Хорошо, что твой старший брат тоже здесь. В критический момент прикроет нас, и мы сбежим с деньгами.
Обернувшись, он заметил, что экран телефона Ли Цинжуна светится — судя по всему, шел активный вызов.
Се Цуннин сглотнул слюну:
— Давно ты позвонил?
— Минуту назад.
Се Цуннин похлопал ресницами:
— Я ведь говорил совсем тихо.
Ли Цинжун включил громкую связь, и из динамика раздался голос Ли Вэньхо:
— Какая жалость, я всё слышал.
Се Цуннин развел руками, подошел, присел на корточки прямо перед телефоном и выпалил:
— Понятия не имеешь, кто там шляется снаружи?
Ли Цинжун просто протянул ему трубку, и только тогда Се Цуннин осознал, насколько двусмысленно выглядит их поза.
На том конце провода Ли Вэньхо не стал отвечать напрямую, а лишь выразил крайнее недовольство тем фактом, что Се Цуннин в столь поздний час до сих пор отирается в комнате его младшего брата.
Прочитав короткую нотацию, собеседник первым повесил трубку.
— Старший брат во всем разберется, — сказал Ли Цинжун. — Пока дело не дошло до открытого противостояния, ничего страшного.
Се Цуннин придвигался всё ближе, ближе и ближе:
— Можно я лягу спать здесь, на полу?
Ли Цинжун указал на дверь:
— Лишних одеял нет.
— Давай спать вместе, — серьезно предложил Се Цуннин.
Ли Цинжун с игривой усмешкой поинтересовался:
— И что мне с этого?
Не ожидав от него подобных речей, Се Цуннин судорожно завращал мозгами:
— Я знаю способ узнать, кто там за дверью — злой дух или вор.
Желая доказать правдивость своих слов, он подошел к двери и таинственным шепотом произнес:
— Мы узнаем это по условному сигналу.
— Какому еще сигналу?
Се Цуннин кивнул, легонько постучал костяшками по деревянной филенке и, ритмично хлопая в ладоши, забормотал:
— Хлоп-хлоп-хлоп, хлоп-хлоп-хлоп...
http://bllate.org/book/25366/3024292
Готово:
