Правая нога Юй Линя резко напряглась, и из его горла вырвался приглушенный стон.
— Больно — запомни. Еще раз вздумаешь выпендриваться — снова пну.
Се Жань поднялся, развернулся и зашагал прочь.
Пройдя с десяток шагов, он оглянулся. Юй Линь всё еще стоял на прежнем месте, согнувшись пополам и медленно массируя голень. Штанинины школьной формы были закачаны выше колен, обнажая полоску пугающе-бледной кожи, на которой выделялось темно-синее пятно синяка.
Се Жань с досадой прикусил губу и вернулся.
— Ты идешь или нет?
Юй Линь выпрямился, бросил на него взгляд и ковыляя сделал шаг вперед. Походка выглядела еще более неестественной, чем раньше: его клонило вправо, словно он каждую секунду собирался рухнуть.
Се Жань глубоко вздохнул и подхватил его под руку.
— Чего ломаешь комедию? Я же правую ногу пинал, у тебя и левая отнялась?
— Мне правда больно.
Юй Линь перенес половину веса на его плечо, и его голос раздался прямо над ухом, смешиваясь с тихим выдохом:
— Се Жань, ну и жестокое у тебя сердце.
Плечо Се Жаня тяжело просело. На вид Юй Линь казался худым, но кости у него были тяжелыми, и теперь он давил так, будто на плечи взвалили мешок с рисом. Стиснув зубы, Се Жань протащил его пару шагов. В нос ударил прохладный запах кондиционера для белья, исходивший от Юй Линя, отчего всё тело неприятно зазудело.
— Сам идти можешь?
— Нет.
— Тогда катись к черту, стой здесь и не двигайся!
Се Жань сбросил руку Юй Линя со своего плеча. Тот не удержал равновесие, качнулся в сторону и спиной вре S*Wался в телеграфный стол. Прислонившись к столбу, он сначала опустил взгляд на собственную ногу, а затем посмотрел на Се Жаня с выражением полной невинности, точно застигнутый врасплох котенок, которого только что пнули.
— Ты правда меня бросаешь?
— Бросаю.
Се Жань повернулся и пошел дальше.
Пройдя около пяти метров, он услышал позади глухой стук.
Оглянувшись, он увидел, что Юй Линь стоит на одном колене, уперевшись одной рукой в землю, а другой обхватив правую голень. Школьный рюкзак неизвестно когда сполз с плеча и валялся рядом на асфальте.
Прохожие начали коситься в их сторону.
Се Жань стоял на месте, а зубы в задней части челюсти скрипели от злости. Он прекрасно понимал, что Юй Линь притворяется — этот сукин сын играл просто мастерски, — но рисковать он не мог. Если из-за его удара и вправду что-то случилось бы, от него потом не отстанут.
Широким шагом вернувшись, он наклонился, подтянул руку Юй Линя и взвалил его себе на плечо.
— Если выяснится, что ты притворялся, я тебе и вторую ногу сломаю.
— И не думал притворяться.
Голос Юй Линя звучал несколько слабо, но уголки губ чуть приподнялись.
Се Жань дотащил его до скамейки у дороги, усадил и присел на корточки, чтобы закатать штанину. Тот самый синяк никуда не делся, но выглядел уже не столь устрашающе. Стоило ему слегка надавить пальцем, как нога Юй Линя подрагивала.
— Больно?
— Угу.
— Вот и отлично, раз больно — значит, ничего не сломано.
Се Жань поднялся и отряхнул пыль с колен:
— Топай домой сам, не увязывайся за мной.
Сделав два шага, он почувствовал, как его схватили за подол школьной формы.
Обернувшись, он увидел сидящего на скамейке Юй Линя, который одной рукой тянул его за форму и снизу вверх смотрел на него.
— Проводи меня домой, — произнес Юй Линь.
— С какой стати?
— Ты меня пнул.
Се Жань молча сверлил его взглядом секунд пять, после чего выдернул ткань из чужой руки.
— Где ты живешь?
— На востоке, Улица Цуйху.
Се Жань тяжело вздохнул, наклонился, рывком поднял его со скамейки и, подхватив под руку, двинулся вперед.
Глава 17. Семейное положение
Протащив Юй Линя через два квартала, Се Жань чувствовал, как руки онемели от напряжения.
— Сколько ты жрешь, мать твою? Тяжелый, как боров.
Прильнув к его плечу, Юй Линь выдыхал воздух прямо ему в шею, обдавая прохладой:
— А в прошлый раз ты говорил, что я худой.
— Заткнись.
Улица Цуйху находилась на восточной стороне, путь туда занимал минут двадцать. Се Жань начал жалеть о своем решении уже на половине дороги, но Юй Линь всем весом висел на нем, и отделаться от него было невозможно.
Проходя мимо аптеки, Се Жань остановился.
— Жди здесь.
Бросив Юй Линя на уличных ступеньках, он зашел внутрь и купил тюбик мази от синяков и ушибов. Когда он вышел, Юй Линь сидел на ступеньках, уткнувшись в телефон; одна его нога была вытянута далеко вперед, а штанина по-прежнему закатана выше колена, обнажая злосчастный синяк.
Се Жань швырнул тюбик ему на колени:
— Сам намажешь.
Юй Линь опустил взгляд на мазь, а затем снова поднял его на него:
— Не дотягиваюсь.
— У тебя руки отсохли?
— До ноги не достаю.
Глубоко вздохнув, Се Жань присел на корточки, выхватил мазь обратно, выдавил на ладонь каплю и с размаху хлопнул по голени Юй Линя.
Юй Линь шипел сквозь зубы:
— Полегче.
— Потерпишь.
Се Жань с силой растер мазь, и она растаяла на ладони, покрывая синяк. Под его пальцами нога Юй Линя слегка подрагивала, а кожа на большой берцовой кости была ледяной, словно кусок льда.
— Почему у тебя ноги такие холодные? — нахмурился Се Жань.
— Особенность организма.
— Что за организм такой, чтобы быть ледяным до такой степени?
Юй Линь не ответил, молча наблюдая за тем, как рука Се Жаня растирает мазь на его голени. Эта рука была на несколько оттенков темнее его собственной кожи, с грубыми суставами и мозолями на ладони.
— У тебя такие теплые руки, — заметил Юй Линь.
Се Жань выдернул руку и вытер ладонь о штаны Юй Линя:
— Готово, пошли.
Юй Линь поднялся, пошевелил правой ногой — на этот раз походка выглядела вполне нормально. Се Жань пару секунд пристально смотрел на его ноги, соображая, что его нагло обманули.
— Ты что, всё это время притворялся?
— Нисколько. Просто после твоего массажа перестало болеть.
Юй Линь сделал пару шагов вперед и обернулся:
— У тебя отличные руки.
Се Жань замахнулся и пнул его, но Юй Линь легко увернулся, и удар пришелся в воздух.
— Еще и уворачиваться смеешь?
— Если бы не увернулся, ты бы меня калекой сделал.
Юй Линь отступил на пару шагов, сохраняя безопасную дистанцию:
— Сделай ты меня инвалидом, кто бы потом покупал тебе всякие вкусняшки?
Се Жань догнал его и снова попытался пнуть, но на сей раз Юй Линь не стал уклоняться и принял удар на себя, хотя сила толчка оказалась куда слабее предыдущего.
— Напинался? — Юй Линь опустил взгляд на пыль на штанине. — Раз напинался, провожай до самого дома.
— С чего это я должен провожать тебя до дома?
— Ты только что снова меня пнул, и теперь мне очень больно.
Се Жань подумал, что в прошлой жизни он, должно быть, задолжал Юй Линю не меньше восьми миллионов.
Когда они тащились по Улице Цуйху, небо уже окончательно потемнело, и вдоль дороги одна за другой зажигались фонари.
— Пришли, — Юй Линь остановился перед облезлой многоэтажкой.
Се Жань поднял голову: старый шестиэтажный дом с облупившейся наполовину облицовочной плиткой выглядел еще более унылым, чем то здание, где жил он сам.
— На каком этаже ты живешь?
— На четвертом.
Се Жань бросил взгляд на лестничный пролет, а затем перевел его на ноги Юй Линя.
— Ты вообще сможешь залезть?
— Не смогу.
Юй Линь прислонился плечом к косяку подъездной двери и посмотрел на него снизу вверх:
— Понесешь меня на спине.
— Размечтался.
— Тогда просто поддерживай.
Стиснув зубы, Се Жань вновь закинул чужую руку себе на плечо, и они начали подъем по лестнице. Первый этаж, второй, третий... Дыхание Се Жаня становилось всё тяжелее, а вес Юй Линя неумолимо тянул плечи книзу.
— Ты что, блин, всю свою тушу на меня свесил?
— Ничуть.
Голос Юй Линя доносился сверху, а дыхание оставалось ровным, словно во время неспешной прогулки:
— Десять процентов я все-таки оставил себе.
— Оставил он... Черта с два ты оставил!
Добравшись до четвертого этажа, Се Жань остановился, чтобы перевести дух. Освещение в подъезде работало от хлопков: пока они стояли неподвижно, лампы гасли, стоило шевельнуться — вспыхивали вновь, мигая и раздражая глаза.
— Ты живешь один? — поинтересовался Се Жань.
— Угу.
— А где твои родители?
Юй Линь помолчал пару секунд:
— У меня нет родителей.
Се Жань повернулся и посмотрел на него. На лице Юй Линя не дрогнул ни один мускул, а слова прозвучали так, будто он упомянул о погоде.
Се Жань на мгновение опешил. Он приоткрыл рот, собираясь о чем-то спросить, но тут же подумал, что расспросы прозвучат как проявление жалости. Больше всего на свете он ненавидел жалость к другим и сам не выносил, когда жалели его.
— Открывай дверь, — бросил Се Жань жестким тоном.
Юй Линь пошарил по карманам, достал ключи и отпер замок.
Се Жань разжал пальцы и отступил на шаг назад:
— Заходи.
— Не хочешь зайти?
— Не хочу.
— У меня есть кола.
Ноги Се Жаня словно вросли в пол, он замялся на секунду. Пить ему действительно хотелось: после подъема на четвертый этаж с ношей на плечах в горле пересохло так, будто там полыхал пожар.
— Возьму и пойду.
Он последовал за Юй Линем внутрь.
Гостиная в квартире Юй Линя оказалась даже меньше его собственной, но в ней царил идеальный порядок. Диван был застелен серым пледом, а на журнальном столике аккуратной стопкой лежали книги.
Юй Линь подошел к холодильнику и наклонился, чтобы достать колу. Движение потревожило ушиб на ноге, он замер на секунду и уперся рукой в дверцу холодильника.
Не выдержав, Се Жань подошел, распахнул холодильник шире, вытащил две банки, одну сунул Юй Линю, а вторую вскрыл сам и жадно приложился к ней, осушив половину за пару глотков.
— Ты давно живешь один? — стараясь придать голосу как можно более беззаботный тон, спросил Се Жань, прислонившись к стенке холодильника.
— Довольно давно.
— Насколько давно?
Юй Линь опустил глаза, дернул за кольцо на банке и сделал глоток:
— Наверное, с начальной школы.
Банка с колой в руке Се Жаня с хрустом замялась.
В памяти всплыл тот раз, когда у него от боли в желудке свело живот и пришлось вызывать скорую — тогда ему казалось, что жизнь его хуже некуда. Но у него хотя бы были родители: пусть порой они пропадали на работе и не успевали за ним следить, дозвониться до них удавалось всегда. А вот у Юй Линя...
— А родственники? — спросил Се Жань.
— Есть. Но мы почти не общаемся.
Допив остатки, Се Жань поставил пустую банку на журнальный столик.
— Я пошел.
Он повернулся к выходу, но едва пальцы коснулись дверной ручки, как сзади раздался голос Юй Линя:
— Подожди секунду.
Се Жань обернулся. Юй Линь стоял возле столика, всё еще сжимая в руке банку с колой, и в упор смотрел на карман школьной формы Се Жаня.
— Что ты собираешься делать с тем любовным письмом?
Се Жань машинально опустил взгляд на карман и поглубже затолкал конверт:
— Выбросил.
— Правда?
— Тебе-то какое дело?
Юй Линь поставил колу на стол и шагнул вперед. Его нога больше не хромала, а шаг был таким твердым, будто он никогда в жизни не получал никаких травм.
http://bllate.org/book/25369/3024646
Готово:
