Готовый перевод The Spicy Prince's Calculated Capture / Расчетливый соблазн: Ловушка для принца: Глава 1

– Хм…

В тусклой спальне учащённое дыхание смешивалось с густым ароматом горького апельсина, витавшим в воздухе, создавая чувственную и томящую атмосферу.

Цзинь Цинъюй слабо упирался руками в плечи стоявшего перед ним альфы. Его тёмно-зелёные глаза затуманились от влажной поволоки, уголки алых губ дрогнули, и из них вырвался тихий, полный слёз стоп:

– Цзи Шуе, мне плохо.

Цзи Шуе замер, слегка приподнявшись. Его фиолетовые глаза, наполненные диким плотским вожделением, впились в мокрые от слёз глаза партнёра. Мгновение спустя он наклонился и оставил нежный, полный нежности поцелуй на его жалко трепещущих ресницах.

Цзинь Цинъюй отвернулся, закусив губу, чтобы подавить невыносимый стон. Кончики его пальцев напряглись, и он, словно в месть, впился ногтями в плечо Цзи Шуе, оставив кровавые следы.

В воздухе повеяло слабым запахом крови, и альфа, подстегнутый этой болью, стал ещё грубее.

Густой, терпкий феромон рассеялся лишь к самому рассвету, когда небо на востоке стало белеть.

Цзи Шуе вышел из гардеробной в безупречно отутюженном чёрном костюме. Его пятидневный период повышенной чувствительности подошёл к концу, раздражительность и бушевавшее в крови напряжение полностью утихли, но красивое лицо по-прежнему оставалось холодным и отрешённым.

Дверь спальни открылась и снова закрылась, погружая комнату в абсолютную тишину.

Цзинь Цинъюй лежал на огромной, разорённой постели. Он приоткрыл глаза, ресницы едва заметно дрогнули, после чего он снова медленно зажмурился и натянул одеяло повыше.

– Тук-тук…

В четыре часа дня раздался стук в дверь.

Цзинь Цинъюй проснулся с тяжёлой головой, встал с кровати, зашёл в вайную, чтобы смыть с себя липкий пот, и, накинув на плечи свободный халат, пошёл открывать.

– Юный господин Цинъюй. – Перешагнувший за полвека седовласый бэта-дворецкий стоял за дверью в сопровождении двух горничных и приветливо улыбался. – Хозяин вернулся пораньше и ждет вас, чтобы вместе поехать на семейный банкет семьи Янь.

Цзинь Цинъюй с вялым видом повернулся к ним спиной и глухо бросил:

– Угу.

Линь Жун жестом велел горничным пройти в гардеробную и выбрать одежду, а сам взял фен и принялся сушить волосы Цзинь Цинъюя, который уже устроился перед туалетным столиком.

Длинные, доходящие до пояса тёмно-зелёные волосы струились водопадом. Линь Жун заботливо и бережно расчёсывал их, приговаривая мягким голосом:

– Вы проспали целый день. Я попросил на кухне приготовить целебную кашу, перед выходом сможете немного перекусить.

Цзинь Цинъюй опустил ресницы, в его голосе отчётливо слышалась заложенность носа:

– Голова кружится, аппетита нет.

Линь Жун нахмурился и приложил руку к его лбу — температура была выше нормы.

– У вас жар. Я позову врача…

– Не нужно. – Цзинь Цинъюй поднял взгляд на свои тусклые бирюзовые глаза в зеркале. – Скоро пройдет.

Линь Жун тихо вздохнул и больше ничего не сказал.

Переодевшись в серебристо-серый повседневный костюм, Цзинь Цинъюй спустился вниз и увидел, что Цзи Шуе сидит в гостиной на диване и смотрит в телефон.

Сшитый по фигуре костюм подчёркивал его статную фигуру, а сам альфа выглядел надменным и холодным — в нём не осталось и следа той дикости, что бушевала последние пять дней.

Услышав шаги, Цзи Шуе убрал телефон и поднялся на ноги.

– Хозяин, подождите ещё минутку. – Мягко произмолвил Линь Жун, повернувшись к горничной, чтобы та налила воды, а сам достал аптечку, отыскал жаропонижающее и выдавил две таблетки на ладонь Цзинь Цинюю.

Цзинь Цинъюй слегка нахмурился в лёгком сопротивлении, но всё же проглотил лекарство.

Линь Жун слабо улыбнулся и, провожая их до выхода, позволил себе небольшую вольность — тихо шепнул Цзи Шуе:

– Юный господин Цинъюй плохо себя чувствует, позаботьтесь о нём, хозяин. Он ведь ваш собственный омега.

Цзи Шуе перевёл взгляд на Цзинь Цинюя:

– Если тебе плохо, почему сразу не сказал?

Цзинь Цинъюй слегка приподнял подбородок, глядя ему прямо в глаза, а его голос звучал низко, жалобно и хрипло:

– Я говорил.

Брови альфы слегка дёрнулись, и он вспомнил тихие стоны, которые смутно расслышал в разгар прошлогоднего безумия.

– Уже не так сильно болит. – Цзинь Цинъюй взял его за руку и потянул к выходу. – Пойдём, мы опаздываем.

Почувствовав ненормальный жар чужой ладони, Цзи Шуе не стал вырывать руку.

По дороге в поместье семьи Янь Цинъюй смотрел в окно автомобиля на проплывающие мимо пейзажи, не испытывая ни малейшей радости от возвращения домой. И дело было вовсе не в том, что из-за жара он чувствовал себя разбитым — он просто терпеть не мог даже мысль о том, чтобы переступить порог дома семьи Янь, не говоря уже о том, что этот банкет устраивался исключительно в честь его гениального кузена.

Его кузен, Янь Цинлин — редчайший омега уровня S. Ему едва перевалило за тридцать, а его уже вне очереди повысили до подполковника. Он — гордость Федерации и слава их рода.

Что же до самого Цзинь Цинюя, то он был «неполноценным» омегой, чей феромон едва ощущался. Единственным сходством между ним и этим баловнем судьбы были унаследованные от предков зелёные волосы и зелёные глаза.

Если уж очень сильно постараться и попытаться найти хоть какое-то его превосходство, то разве что одно: жених Янь Цинлина, с которым тот рос с малых лет и который идеально подходил ему во всех отношениях, в итоге стал мужем Цзинь Цинюя.

И пусть этот муж не любил его, но сама мысль о том, что Янь Цинлин вынужден терпеть горечь неразделённой любви, приносила ему хоть капельку душевного утешения.

Уголки губ Цзинь Цинюя тронула едва заметная усмешка. Когда машина въехала через парадные ворота поместья семьи Янь, все эмоции мгновенно исчезли с его лица, сменившись привычным удручённым выражением человека, которому нездоровится ни телом, ни душой.

Сегодня вечером отмечалось присвоение Янь Цинлину звания подполковника, и среди приглашённых гостей были все сливки военных, политических и деловых кругов. Главный зал утопал в атмосфере оживлённости и гармонии.

Выйдя из машины, Цзинь Цинъюй взял Цзи Шуе под руку и, заметив, как на лице альфы промелькнуло выражение отторжения, поднял на него свои сияющие, подобно изумрудам, глаза, заглядывая в самую глубь его тёмных омутней.

Он знал: альфа всегда был слишком сниходителен к этим глазам.

Цзи Шуе помолчал несколько секунд, ничего не сказав, и позволил ему держать себя под руку, вместе с ним направляясь в зал.

Появление этой пары тотчас привлекло внимание множества гостей, в том числе и молодого человека с короткой тройкой тёмно-зелёных волос, облачённого в безупречный белый военный мундиро, который находился в самом центре внимания рядом с седовласым стариком.

Поймав на себе взгляд Янь Цинлина, Цзинь Цинъюй чуть крепче сжал руку Цзи Шуе, но тут же ослабил хватку. С лёгкой улыбкой на губах он подошёл ближе и приветствовал мужчин:

– Дедушка, кузен.

Он был далёк от теплых чувств к старому господину Яню, а после истории с вынужденным обменом невестами трёхлетней давности отношение деда к нему стало крайне сложным. Старик ответил на приветствие холодно и равнодушно, переведя взгляд на лицо Цзи Шуе, при этом его выражение смягчилось:

– А, Шуе пришёл.

Цзи Шуе слегка кивнул, поприветствовал старика, бросил взгляд на Янь Цинлина и сдержанно поздравил:

– Поздравляю.

– Спасибо. – с улыбкой ответил Янь Цинлин, не став задерживать на нём излишне долгий взгляд.

Как только они закончили свои дежурные любезности, несколько стоявших неподалёку гостей подошли поприветствовать Цзи Шуе:

– Достопочтенный Цзи, давно не виделись…

Будучи нынешним главой векового клана Цзи и председателем торговой палаты Цзинду, Цзи Шуе, куда бы ни направлялся, всегда был окружен вниманием и лестью. Что же до низкосортного омеги, прильнувшего к его боку, то презрение, скрывавшееся за вежливыми улыбками окружающих, почти не пряталось.

Цзинь Цинъюй тоже не испытывал ни малейшего интереса к коммерческим светским раутам. Жар не спадал, голову от дурноты туманило, и он благоразумно отступил в сторону, направившись к фуршетной зоне, где было поменьше людей, чтобы взять небольшой кусочек торта и перекусить.

Несколько омег, оживленно о чём-то шептавшихся в уголке, бросили на него многозначительные взгляды и, широко улыбнувшись, окликнули:

– Ой, Цинъюй, мы тут как раз о тебе говорили, подойди, поболтай с нами.

Цзинь Цинъюй как раз собирался найти местечко, чтобы присесть и отдохнуть. Увидев рядом с ними свободные стулья, он направился туда, но внезапно в нос ударил приторный букет из сладких цветочных и фруктовых ароматов, и его желудок, пустой с самого утра, первым отреагировал на это тошнотой.

Извинившись движением руки, он круто развернулся и быстрым шагом направился в сторону уборной.

Несколько омег переглянулись и перемигнулись с загадочными ухмылками:

– Неужели он… в положении?

Неподалёку от них Янь Цинлин заметил уход Цзинь Цинюя и услышал пересуды омег. Он опустил высокий бокал на стол и направился вслед за ним в сторону уборной.

Цзинь Цинъюй уперся руками в раковину. Его не вырвало, но, ополоснув лицо и немного оправившись от накатившей дурноты, он поднял голову и столкнулся в зеркале взглядом с вошедшим. Две пары одинаковых зелёных глаз спокойно смотрели друг на друга.

Взгляд Янь Цинлина опустился чуть ниже, на несколько секунд задержавшись на животе Цзинь Цинюя, а затем вернулся к его побледневшему лицу:

– Плохо себя чувствуешь? Позвать тебе врача?

Цзинь Цинъюй проследил за его взглядом, усмехнулся и повернул голову:

– Нет, не беременен. Ты же лучше всех знаешь — это всё благодаря твоей милости.

У омеги с повреждённой железой, у которого почти не было феромонов и которого альфа даже не мог пометить должным образом, не было и способности к деторождению.

Янь Цинлин поджал губы:

– Если тебе плохо, поднимись наверх, отдохни немного.

Цзинь Цинъюй стёр с подбородка капли воды и с ядовитой, переполненной злобой сатирой бросил:

– Поздравляю кузена с повышением до подполковника! Слышал, столь высокий орден первой степени ты получил за зачистку остатков той подпольной организации, что была разгромлена много лет назад. Тьфу! Когда грозила опасность — кто-то бросал жену и детей ради спасения собственной шкуры, работая под прикрытием, высшее руководство вражеского лагеря предавало всё из-за любви, а стоило захотеть повышения — так некстати повсюду всплывают бродящие туда-сюда остатки преступников, служащие лишь ступенями для твоего возвышения. Ты и вправду истинный любимец судьбы, признанный Федерацией, ха!

С этими словами он прошёл мимо плеча Янь Цинлина и неторопливо зашагал прочь.

От его развевающихся волос исходил легчайший аромат горького апельсина — запах феромонов Цзи Шуе.

Янь Цинлин сжал кулаки, глубоко вздохнул, чтобы подавить удушающую тоску в груди, выровнял выражение лица и вернулся в общество.

Цзинь Цинъюй вышел, налил себе стакан теплой воды и направился в боковую гостиную, где услышал голоса тех самых омег, забившихся на террасу для сплетен:

– Да неужели Цзинь Цинъюй и правда залетел? Разве у низкосортных омег нет физиологических дефектов?

– Но ведь директор Цзи — альфа уровня S! Его способности в постели… вполне возможно и такое!

– Ой, да бросьте гадать, точно он не беременна. Во-первых, он низкосортный омега, которого невозможно пометить, а даже будь он омегой уровня S, директор Цзи всё равно не позволил бы ей забереметь от него. Вы что, забыли ту громкую историю с обменом невестами трёхлетней давности?

http://bllate.org/book/25377/3025435