Бар «Грави» — это дневник, исписанный всеми бунтарскими выходками Ван Шу.
Он стал одним из совладельцев этого бара в пятнадцать лет: хотя его доля составляла всего десять процентов, а ежегодные дивиденды были мизерными, Ван Шу воспринимал это место как свою штаб-квартиру, где он мог устраивать беспорядки. В свои пятнадцать-шестнадцать лет он заявлялся сюда каждые два-три дня. В «Грави» Ван Шу пил алкоголь, курил, дрался, заигрывал с девчонками, а бывало, что и вступался за слабых, обнажая меч ради справедливости.
Сейчас, стоя у входа в этот бар и прислушиваясь к доносящейся изнутри оглушительной музыке, Ван Шу чувствовал в душе необычайное спокойствие.
Всё это немного напоминало сон.
Сон рассеялся, и он снова лежит на тёплой глиняной печи.
Ван Шу глубоко вздохнул и решительно шагнул внутрь.
В полукабинке, где они обычно сидели, помимо Ли Цинъин, которая его и позвала, находились также Цинь Лао и несколько приятелей по выпивке, с которыми они вечно тусовались вместе.
— Цинь Лао, разве ты не уехал в другой город?
Цинь Лаo был ровесником Ван Шу, но выглядел на несколько лет старше. Он нахмурился и с недовольным видом уставился на Ван Шу:
— Какого чёрта, почему на звонки не отвечаешь и в Вичате не пишешь?
Ван Шу улыбнулся, его глаза были чистыми и невинными:
— У меня были веские причины.
Он не стал вдаваться в подробности, предоставляя Цинь Лао самому домысливать остальное. И действительно, Цинь Лао решил, что это Линь Хун запрещает Ван Шу общаться с представителями семьи Цинь. Сделав глоток алкоголя, он больше не стал возвращаться к этой теме.
— Эй, Ван Шу, тебе полечало? Ну ты и дал, конечно, умудриться вырубиться на три месяца из-за телефона!
Такое серьёзное происшествие — он ведь чуть не стал овощем и не оказался прикованным к постели до конца жизни, — в устах приятелей по выпивке превратилось в обычную шутку. Ван Шу и сам не придавал этому значения: общаясь с этими людьми, он уже давно понял, чего стоят их отношения.
— И не говори, теперь меня аж в дрожь бросает, когда я на телефон смотрю.
Ли Цинъин привычным жестом закинула руку ему за спину и прижалась к нему:
— Ван Шу, с чего это ты так похудел? У тебя талия даже тоньше моей, надо побольше кушать.
Цинь Лаo тоже подсел ближе и принялся щупать Ван Шу за талию:
— И правда худая.
Рука Ли Цинъин была коротковата и лишь невесомо лежала на пояснице, а вот Цинь Лао поступил иначе: он крепко обнял Ван Шу, уперевшись пальцами в рёбра. Ван Шу терпеть не мог, когда его там трогали, и, заливисто смеясь, принялся отталкивать Цинь Лао:
— Вали отсюда! Щекотно же.
У Ван Шу была потрясающе красивая улыбка: глаза полумесяцем, зубы обнажены лишь наполовину — сладкая до глубины души. Когда они с Ли Цинъин только начали встречаться, она, увлекавшаяся всякими сентиментальными штучками, как-то записала в дневнике:
Ван Шу улыбнулся, и ветер стал мягче, чем секунду назад, небо — голубее, солнце — теплее, а я полюбила его еще сильнее, чем секунду назад.
— Ладно, хорош баловаться, — Ван Шу больше не мог этого вытерпеть. Чем больше он думал о щекотке, тем невыносимее становилось. Он уперся подошвой в колено Цинь Лао и не сильно, но ощутимо оттолкнул его.
Такого знака было вполне достаточно, чтобы Цинь Лао умерил свои шуточки. Он выпрямился и с улыбкой бросил остальным:
— У Ван Шу реально вся кожа боится щекотки, к нему вообще нигде нельзя прикасаться.
В такой атмосфере остальные друзья тоже рассмеялись. Цинь Лао скосил глаза на Ван Шу, который откинулся на спинку дивана, тяжело дыша, с розоватыми уголками глаз и влажным блеском во взгляде; у него пересохло в горле. Осушив залпом стакан алкоголя, он спросил Ван Шу:
— Ты чего это заявляешь, что в школу больше не пойдёшь?
Ван Шу выровнял дыхание и постепенно вернул себе прежний ленивый вид:
— Просто больше не охота идти, с чего вдруг такие вопросы? Я же не вы, за кем дома приглядывают.
— Ван Шу, учёбу всё равно нельзя забросить, иначе как ты дальше жить собираешься? — Ли Цинъин была крайне удивлена тем, что Ван Шу заговорил о бросании школы. В её глазах Ван Шу отличался от этих избалованных мажоров: как бы он ни бесился, он всегда чётко понимал, что должен делать.
— У меня всё под контролем, — ответил Ван Шу и перевёл взгляд на Цинь Лао: — Как там старший дядя в последнее время?
— Всё по-старому.
Старший дядя, о котором говорил Ван Шу, являлся нынешним главой семьи Цинь и отцом Цинь Лаo — Цинь Цзюньюэ.
Цинь Цзюньюэ и его младший брат Цинь Цзюньчжун обладали совершенно противоположными характерами. После гибели матери Цинь Лао старший дядя больше не смотрел на женщин и слыл человеком принципиальным и консервативным. Однако к Ван Шу он относился вполне доброжелательно. Иногда Ван Шу ловил себя на мысли: если бы Цинь Цзюньюэ доводился ему мужем тётушки, как же прекрасно тогда складывалась бы его жизнь! К сожалению, этот фантастический сценарий мог воплотиться в реальность лишь с пятидесятипроцентной вероятностью, да и то — если бы во всей семье Цинь в живых остался один только Цинь Цзюньюэ. Но и эти пятьдесят процентов были чистой воды фантазией.
Несколько парней восемнадцати-девятнадцати лет немного выпили, и кровь в их жилах забурлила — они один за другим повалили на танцпол. В полукабинке остались только Ван Шу и Ли Цинъин.
Ли Цинъин бросила взгляд на компанию Цинь Лао и сказала Ван Шу:
— Держись-ка ты впредь подальше от Цинь Лаo.
Ван Шу не сразу сообразил:
— С чего это?
Неужели в семье Цинь произошло что-то, о чём он не знает?
— Тц, ты же у нас такой проницательный! Неужели ты совсем ничего не знаешь о Цинь Лао?
Ван Шу отвесил ей лёгкий шлепок по лбу:
— Не тяни душу, выкладывай, к чему эти загадки.
Ли Цинъин расплылась в улыбке, придвинулась ближе к Ван Шу и зашептала ему прямо на ухо.
Глаза Ван Шу становились всё шире и круглее, и когда Ли Цинъин закончила, он тут же возмутился:
— Да быть того не может!
С чего бы Цинь Лао увлекаться мужиками? Он же натурал до мозга костей, без малейшего намёка на отклонения! Ван Шу это прекрасно знал!
— Ещё как может! В прошлом месяце я видела, как он обнимал какого-то жеманного парня, когда они с Чэнь Юем и остальными ходили в караоке. Ты мне не веришь?
Ван Шу верил ей.
— Ты… Погоди, это что же, произошло за те три месяца, пока я был в отключке?
— Ван Шу, ты совсем сдурел? Ну точно, расстаться с тобой было самым разумным решением. У него эти наклонности начали проявляться ещё больше года назад, мы все это заметили. Ну ты и прожжённый натурал, однако.
Ван Шу вовсе не был натуралом — он с самого начала пубертатного периода знал, что является бисексуалом, но Цинь Лао…
Разве Цинь Лао раньше не воротило от одних только разговоров о гомосексуалистах?
Ах да, всё верно.
Заметив растерянное выражение на лице Ван Шу, Ли Цинъин тяжело вздохнула:
— Если подумать, всё началось, кажется, после того случая, когда тебя… Эм…
Ван Шу моргнул:
— М?
Выражение, с которым Ли Цинъин смотрела на него, изменилось:
— Да что с тобой такое? Помнишь, позапрошлым летом мы возвращались домой посреди ночи у входа в «Грави»? Говорю тебе, с тех пор Цинь Лао сам не свой. Я-то думала, ты в курсе, ой, ну ты и даёшь…
Остальных её слов Ван Шу уже не расслышал, лихорадочно копаясь в памяти в поисках воспоминаний о позапрошлом лете.
Не получается вспомнить… Абсолютно ни единого впечатления.
Что-то здесь не так.
Ван Шу хотел было расспросить о деталях, но Ли Цинъин, при всей своей внешней бесшабашности, обладала весьма цепким умом. Опасаясь проколоться, он не стал допытываться и лишь улыбнулся:
— Плохо помню, да и плевать. В конце концов, моя младшая тётушка тоже велела мне держаться от Цинь Лаo подальше. Ладно, я в туалет.
— Угу, сходи.
Ван Шу поднялся на ноги, медленно спустился по лестнице и у самого края танцпола наткнулся на шатающегося Чэнь Юя.
— Какого хрена, ослеп что ли… А, Ван Шу, ты чего?
Ван Шу отмахнулся и прикрыл рот рукой.
— Ох ты ж ёпт, тебя что, тошнит? Пошли, пошли скорее.
Чэнь Юй втащил Ван Шу в туалет и с брезгливым видом затолкнул в кабинку:
— Ты же вроде немного выпил, с чего тебя так развезло?
Ван Шу немного поборол тошноту и слабо прислонился к стене:
— Не могу, три месяца не пил, организм отвык.
— Тоже верно. Слушай, может, мне вызвать водителя, чтобы он тебя отвёз?
Ван Шу мелькнул взглядом, полным сомнений. Подойдя к раковине, он опустил голову и принялся споласкивать руки:
— Не нужно, сам доберусь. Одного раза с тем случаем позапрошлого года мне хватило.
Чэнь Юй извлёк из кармана пачку сигарет, чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся:
— Чёрт, как вспомню, так бесить начинает! И откуда у этого гребаного пидораса только столько смелости взялось — набросился на нас, хотя нас тут толпа целая, да ещё и лез к тебе обниматься и целоваться.
При воспоминании об этой сцене настоящий стопроцентный натурал Чэнь Юй невольно передёрнул плечами.
Ван Шу сжал кулаки, уставившись в зеркало на своё отражение, и ощутил, как по телу побежали мурашки от подступившего холода.
Он вообще очнулся? Или он уже умер? А может, угодил в какое-то параллельное измерение?
Джающими пальцами Ван Шу вытащил из кармана телефон и открыл поисковик.
«Дом тётушки Лю».
Интернет немного завис, и поисковая выдача появилась лишь спустя несколько мгновений.
«Дом тётушки Лю» — восходящий бренд китайских сетей общественного питания, основанный в 2012 году в Пекине создательницей по имени Лю Цзюань. Всего за пять лет сеть ресторанов «Дом тётушки Лю» разрослась на два крупных региона — Северный и Северо-Восточный Китай, охватив более пятидесяти городов по всей стране. Под её началом насчитывается свыше четырёхсот сетевых точек и более пяти тысяч сотрудников…
Ван Шу оцепенело уставился на экран телефона, не в силах совладать с нахлынувшими мыслями.
Выходит, он действительно ел тушёную свинину в «Доме тётушки Лю» с Линь Хун, и его нынешнее тело — вовсе не то, что было прежде? И этот мир — совсем не тот мир, который он знал?
— Да понял я! Чего ты мозги едешь? Всё, сбросил!
Чэнь Юй с размаху пнул дверь туалета — судя по всему, разговор с матушкой доставил ему мало удовольствия. Глядя на Ван Шу, он бросил:
— Как же я тебе завидую, никто над душой не стоит.
Ван Шу скривил губы в улыбке.
Он знал, что Чэнь Юй бросил эту фразу просто так, ведь порой опека и баловство — это синонимы.
— У меня голова раскалывается и тошнит, я пойду домой. Передай там Цинь Лао и остальным.
Ван Шу решил направиться к выходу через чёрный ход «Грави» и у самой двери столкнулся с молоденьким официантом, выносившим мусор:
— Ой, шеф Шу, домой собрался?
— Угу. — Сделав пару шагов, Ван Шу обернулся и бросил ему: — Больше не называй меня шеф Шу.
— А? — Оцифиант ошарашенно замер на месте.
В свои пятнадцать-шестнадцать лет Ван Шу безумно балдел от того, когда окружающие величали его шефом Шу, но теперь этот титул звучал как-то нелепо.
И всё же это привычное обращение «шеф Шу» позволило Ван Шу почувствовать себя гораздо спокойнее.
Параллельное измерение так параллельное измерение. В конце концов, насколько сильно отражение в зеркаде может отличаться от реальности?
http://bllate.org/book/25379/3025671
Готово:
