Ты думаешь, я что собираюсь сделать? М?
Лу Сывэнь, казалось, никак не ожидал встретить Чэн Жана в этой глуши, и выражение крайнего удивления не сходило с его лица целую минуту.
Чэн Жан приехал сюда именно из-за того звонка и заранее был готов встретиться с Лу Сывэнем лицом к лицу. И хотя минутой ранее он уже мысленно отбросил эту мысль, ему всё же было проще смириться с неизбежным, чем Лу Сывэню, так что он взял себя в руки первым.
— Давно не виделись, — произнес Чэн Жан.
Лу Бай как раз закидывал в багажник брошенный у дороги багаж, как вдруг отвлекся, и сумка выскользнула из рук, прямо ему на ногу. Он взвыл от боли, но ни один из этих двоих даже не удостоил его мимолетным взглядом.
Впрочем, этот крик всё же принес хоть какую-то пользу — по крайней мере, он вывел Лу Сывэня из ступора.
Тот бросил взгляд на Лу Бая, и тот сквозь зубы замолк. Лу Сывэнь помолчал несколько секунд, словно собираясь с мыслями, а затем снова посмотрел на Чэн Жана. В руке он сжимал сумку с инструментами, на пальцах оставались следы машинного масла, сам он был одет в черные брюки и черную футболку, а голова была коротко острижена под ноль.
Раньше он так трясся над своими волосами, никому не позволяя к ним притронуться. Лу Сывэнь знал о его причуде и лишь в самые сокровенные моменты в постели порой легонько зарывался в них пальцами, а теперь он взял и сбрил их подчистую.
Чэн Жан изменился. Он стал совсем не таким, каким остался в памяти.
Впрочем, прошло уже целых десять лет, так что нет ничего удивительного в том, что человек изменился до неузнаваемости.
— Отлично выглядишь, — с улыбкой сказал Чэн Жан. — Очень свободно.
Чэн Жан еще ничего не успел ответить, как Лу Сывэнь шагнул вперед, заставляя его отступить. Чэн Жан инстинктивно подался назад, но всего через пару шагов уперся спиной в дверцу машины — отступать было больше некуда. Расстояние между ними мгновенно сократилось до предела. За все эти годы Чэн Жан не раз сталкивался с самыми неразрешимыми проблемами, но перед лицом Лу Сывэня он совершенно не знал, как себя вести.
— Вы… знакомы?
Хотя этот парень был одет совершенно просто — весь его наряд едва ли стоил пару сотен, — лицом он вышел на славу. От него веяло легкой небрежностью, но эта дерзкая притягательность не позволяла отвести глаз.
Чэн Жан несколько секунд смотрел на его длинные пальцы с отчетливо выступающими суставами.
— Забудь.
Слово «свободно» лишило Лу Сывэня всяких аргументов. Ведь именно свободы жаждал тогда Чэн Жан, но получить её рядом с ним не мог, а потому и решил уйти.
— Нет, — посмотрел на него Лу Сывэнь. — Телефон в каком кармане? В левом или в правом?
Я не люблю быть кому-то должен. Произнес ли Лу Сывэнь эту фразу намеренно или случайно, но она безошибочно заставила Чэн Жана вспомнить обо всем, чем он обязан этому человеку. Бросив на Лу Сывэня взгляд, Чэн Жан больше не стал упорствовать:
— Руки грязные. Давай наличными.
Лу Сывэнь ничего не ответил. Еще пару секунд он продолжал смотреть в экран телефона, прежде чем медленно поднять взгляд на Чэн Жана. Выражение его лица осталось прежним, ничуть не изменилось, но если бы это был прежний Лу Сывэнь, сейчас это означало бы лишь одно: он был чертовски раздражен.
— Не люблю оставаться кому-то должным, — упрямо повторил Лу Сывэнь. — Я отсканирую твой Вичат.
Лу Сывэнь легко усмехнулся:
— Это значит, что через пару дней я смогу поступить именно так?
Слишком много времени прошло.
Лу Сывэнь сухо хмыкнул, достал из кармана телефон и произнес:
— Я отсканирую твой Вичат.
— Отлично выгляжу? — переспросил Лу Сывэнь.
— Ладно, — согласился Чэн Жан. — Тогда в другой раз угощу тебя обедом.
— Ты… — Чэн Жан хотел попросить его отойти подальше, потому что такое сокращение дистанции казалось непривычным, но слова застряли в горле. Он неестественно улыбнулся: — Мы только что встретились, разве тебе не кажется, что это… не совсем уместно?
Лу Сывэню нравится этот тип?
Чэн Жан покосился на Лу Бая и усмехнулся. Никто из них не был дураком, и порой вовсе не обязательно разжевывать слова, чтобы понять их истинный смысл. Но раз уж Лу Сывэнь решил сделать это место своим конечным пунктом, Чэн Жан не собирался читать ему мораль. Он не мог помешать Лу Сывэню остаться здесь, точно так же, как в свое время Лу Сывэнь не мог помешать ему уйти.
Лу Сывэнь молчал, и Чэн Жан не отвечал, лишь глядя на него:
— Зачем ты приехал сюда? Проездом или это твоя конечная точка?
— Конечная точка, — ответил Лу Сывэнь.
— Эй, мы разве не собирались… — только Лу Бай открыл рот, как Лу Сывэнь наконец соизволил бросить на него взгляд. Тот мгновенно захлопнул рот, продолжая воровато коситься на Чэн Жана.
Чэн Жан: «……»
Три фразы — это даже дежурной беседой назвать было нельзя. Но, пожалуй, после стольких лет разлуки они просто отвыкли друг от друга, и теперь даже обычный разговор казался неестественным. Лу Сывэнь умолк, Чэн Жан тоже ничего не добавил, зато Лу Бай, все это время украдкой разглядывавший их обоих, не выдержал:
— Ты думаешь, я что собираюсь сделать? М? — пальцы Лу Сывэня легли ему на бедро, и когда Чэн Жан нахмурился и дернулся в сторону, Лу Сывэнь лишь усмехнулся: — От чего ты уворачиваешься?
Чэн Жан поднял на него глаза, но в следующее мгновение Лу Сывэнь, словно ничего и не было, отступил на шаг назад, разорвав дистанцию. Чэн Жан ошарашенно смотрел на него, а Лу Сывэнь, опустив взгляд на то, что держал в руке, между делом поинтересовался:
— Какой пароль?
Только теперь Чэн Жан сообразил, что пока Лу Сывэнь прижимался к нему, он успел вытащить телефон из его кармана.
Чэн Жан молча смотрел на Лу Сывэня. Хотя они росли вместе с малых лет, но из-за долгих лет разлуки эта внезапная напористость, с которой Лу Сывэнь ворвался в его жизнь при первой же встрече, вызывала у Чэн Жана сильный дискомфорт и даже раздражение.
И всё же это была долгожданная встреча после долгой разлуки, и портить её из-за такой мелочи Чэн Жан не хотел, поэтому промолчал.
Хотя Чэн Жан неплохо умел прятать эмоции, Лу Сывэнь всё же заметил его неприязнь. Стоило тому раздраженно чуть сдвинуть брови, как уголки губ тут затягивались в тугую линию — в этом он совсем не изменился за столько лет. Не меняя выражения лица, Лу Сывэнь отвел взгляд и повторил вопрос:
— Какой пароль?
— Шесть шестерок, — все же сдался Чэн Жан.
Лу Сывэнь разблокировал телефон, открыл Вичат, отсканировал код, подтвердил добавление в друзья, перевел деньги, а закончив со всем этим, снова придвинулся ближе и сунул телефон обратно в карман Чэн Жана:
— Даже если ты не хочешь, чтобы я знал твои контакты, ты все еще должен мне обед. Я намерен получить его. А заблокировать меня сможешь сразу после того, как мы поедим.
Оказывается, он просто не так всё понял — решил, будто Чэн Жан не хочет добавлять его в друзья. Чэн Жан приоткрыл рот, собираясь объясниться, но Лу Сывэнь не дал ему такой возможности. Бросив короткое «Не за что» — словно мастеру на СТО, — он повернулся и направился к водительскому креслу.
Тон Лу Сывэня звучал отстраненно, так, будто они были самыми обычными клиентом и ремонтником. Если бы не те его действия, которым никак не находилось другого объяснения, даже сам Чэн Жан решил бы, что они — совершенно чужие люди.
Лу Сывэнь больше ничего не сказал, не стал задерживаться и даже не взглянул на него на прощание, сразу скомандовав Лу Баю:
— Поехали.
Лу Бай, который с жадным интересом наблюдал за этим представлением — от их недавней близости ему даже показалось, что Лу Сывэнь вот-вот поцелует Чэн Жана, — теперь никак не мог прийти в себя от приказа немедленно лезть в машину.
Впрочем, не один Лу Бай растерялся — Чэн Жан тоже замер на секунду. Но он уже давно не был наивным мальчишкой, не знающим жизни, и спустя мгновение, демонстративно проигнорировав Лу Сывэня, уверенным шагом направился к стоявшему неподалеку фургону.
Забравшись на пассажирское сиденье и вытащив из бардачка пару салфеток, чтобы вытереть руки, Чэн Жан краем глаза заметил, как мимо промчался черный внедорожник. Окна были открыты, и пронесшаяся машина подняла за собой порыв ветра — на беду, стояла такая духота, что даже этот ветер лишь распалял внутреннее раздражение.
Вернувшись на Улицу Утун, Чэн Жан припарковал фургон прямо у входа в Автосервис «Крепыш» и направился в свой небольшой бар. Поднявшись на второй этаж в миниатюрную вайную, он принялся тереть руки так яростно, будто хотел содрать кожу до мяса, и лишь когда темные разводы машинного масла окончательно исчезли, остановился. Несколько секунд он неподвижно смотрел на лежавшее на полочке карманное зеркальце, затем поднял его и вгляделся в свое отражение — но тут же поморщился, чувствуя к самому себе глухое отвращение.
Он снова перевернул зеркальце лицом вниз, вышел из ванной и рухнул на кровать, намереваясь доспать.
Хотя спать ему оставалось всего ничего, после пробуждения от усталости не должно было остаться и следа, но Чэн Жан лежал с закрытыми глазами, а в голове крутились картины недавней встречи.
С тех пор как он ушел, он никогда и помыслить не смел о новой встрече с Лу Сывэнем. Кто бы мог подумать, что мир окажется настолько тесным, что сколько бы ни убегал, они все равно столкнутся нос к носу.
Лу Сывэнь сильно изменился: стал холоднее, жестче. Раньше Чэн Жан никогда не испытывал рядом с ним подобного давления, но сегодня у него не осталось ни единого шанса на отпор.
Зачем он сменил маршрут и сделал это место конечным пунктом? Неужели из-за него, Чэн Жана? Тому не хотелось тешить себя пустыми надеждами, но после того, как Лу Сывэнь смотрел на него сегодня, после всех этих его двусмысленных выходок — разве мог кто-то сохранить холодный рассудок? Чэн Жана вновь начала покалывать тупая боль в висках: зная заранее, чем всё кончится, он бы ни за что туда не поехал.
Но раз уж всё случилось, никакая головная боль не отменит того факта, что они уже встретились.
Наверное, из-за встречи с прошлым во сне к нему явились те люди и события из давних лет. Когда он открыл глаза, на часах было уже три часа дня. На стоявшем в беззвучном режиме телефоне висело больше трех десятков непрочитанных сообщений. Поколебавшись, Чэн Жан все же открыл их: от Цао Мэна, у которого родилась прелестная дочурка. Тот завалил Чэн Жана десятками фотографий, снятых под самыми разными ракурсами.
Малышка была совсем не похожа на своего отца-грубияна: мягкая, круглолицая, с огромными глазами и белой кожей, она с первого взгляда вызывала умиление.Чэн Жан машинально перевел ему хунбао в две тысячи юаней, а когда вставал с кровати, вспомнил, что утром помогал Цао Мэну с ремонтом машины, и докинул сверху еще пятьсот.
— Это к чему? — прилетел ответ от Цао Мэна.Reply with only the corrected sentence. — Чего это ты красный конверт частями шлешь?
— Утром смотался на трассу, помог человеку машину починить, сменил сальник масляного насоса.
— Твою мать, столько платить не за что! Мне и себестоимости хватит, а раз ты ездил, то за работу твои деньги должны быть.
Чэн Жан не хотел разводить лишнюю возню:
— Излишки пойдут племяннице.
— Ладно, — не стал спорить Цао Мэн. — Вот женишься и заведешь детей, я тебе обратно все до копейки верну.
Чэн Жан несколько секунд смотрел на это сообщение, а потом криво усмехнулся. Жениться и завести детей? В этой жизни ему такое точно не светит.
Поднявшись с постели, Чэн Жан привел себя в порядок и спустился вниз, чтобы открывать заведение.
Строго говоря, этот бар изначально не принадлежал Чэн Жану. Блуждая по свету, он случайно забрел в этот неприметный бар в маленьком городке. Лимончелло здесь был просто великолепным — говорили, владелец Чи делал его сам. Ради этого напитка Чэн Жан задержался здесь надолго, захаживал все чаще, а со временем они сдружились. И вот однажды владелец Чи передал ему ключи со словами, что уезжает с парнем путешествовать.
Сначала Чэн Жан просто приглядывал за баром от нечего делать, но хозяева уехали почти на полгода. А потом позвонили и объявили, что возвращаться не собираются: мол, бар теперь твой, а вдобавок продиктовали рецепт того самого лимончелло.
Тогда Чэн Жан был ошеломлен таким поворотом событий, но в то же время владелец Чи словно подарил ему вескую причину, чтобы наконец пустить корни. И хотя владелец отказывался брать деньги, Чэн Жан все равно перевел ему кругленькую сумму, и с тех пор полноправным хозяином бара «Возрождение» стал Чэн Жан.
Он жил здесь уже три года. Дела в баре шли то вверх, то вниз, но Чэн Жан относился к этому философски. Особых амбиций у него не было: с голоду не помрет, от холода не сгинет, и ладно — лишь бы как-то тянуть лямку. А если настанет день, когда он больше не сможет жить, он сможет закрыть глаза без единого сожаления.
Ну а что до долга перед тем человеком… Если не удастся вернуть его в этой жизни, он будет умолять царя Яньло во Дворце Яньло после смерти, готовый испить любые муки и вынести любые кары, лишь бы стереть все невзгоды с оставшихся дней того человека.
http://bllate.org/book/25381/3025955
Готово:
