Дети, видимо, привыкли к подобным сценам. Недолго понаблюдав, они разбрелись кто во двор, кто по комнатам.
Линь Иян погладила Отто по голове. Только что потерявший мать ребёнок никак не отреагировал. Она сказала самому старшему мальчику, Астеру:
– Присмотри за ним.
И затем, с двумя ужасающими ранами на руках, она вошла в комнату слева на первом этаже. Ци Жань последовал за ней.
Женщина открыла медицинскую аптечку, достала дезинфицирующее средство и принялась небрежно, словно просто для галочки, мазать им раны на руках. Ци Жань отошёл в сторону и через мгновение предложил:
– Давай я.
Он взял у Линь Иян лекарство и осторожно приподнял её руку. Присмотревшись, Ци Жань заметил, что ран, больших и маленьких, на ней было довольно много. Видимо, такие моменты эмоционального срыва случались здесь не раз.
Самой заметной был шрам на ключице, кривой - очевидно, оставленный каким-то неровным острым предметом. Современная медицина могла бы убрать его, но, видимо, из-за финансовых трудностей он остался.
Ци Жань аккуратно очистил кожу от омертвевших частиц, глядя на этот шрам:
– А что будет с тем мальчиком потом?
– Как судьба распорядится, – сказала Линь Иян. – Если никто не усыновит, скорее всего, останется здесь. За последние два года сирот войны стало слишком много, у всех жизнь тяжёлая. У кого найдутся лишние деньги, чтобы растить ребёнка?
Ци Жань промолчал. Закончив наносить лекарство, он закрыл пузырёк.
– Будет очень долгий процесс, – добавила Линь Иян. – Ты и сам должен это понимать.
Ци Жань посмотрел на неё.
– Сначала будет невыносимо больно, словно вулкан, который извергается в одном-единственном месте, – она указала на грудь. – Через пару лет эта боль постепенно разойдётся по всему телу, станет слабее, остынет, и тогда... тогда ты окажешься посреди руин, где всё вокруг, куда ни глянь, уже не будет прежним.
Да, подумал Ци Жань, травма именно такова, она разбивает человека вдребезги, чтобы потом собрать заново. Он прошёл через это дважды и давно стал совсем другой личностью.
– У него очень длинные ногти, – упомянул Ци Жань.
В приюте не хватало рабочих рук, поэтому неухоженные волосы или отросшие ногти у детей были обычным делом. Однако Ци Жань заметил ещё во время обеда, что у остальных ребят ногти были нормальной длины. Значит, воспитатели здесь на редкость внимательны.
– Он не даёт их стричь, – сказала Линь Иян.
Они на мгновение замолчали. Со двора доносились звуки догонялок и криков, в приюте никогда не бывало абсолютной тишины.
Потом Ци Жань заговорил:
– В детстве у моего брата тоже были длинные ногти.
Линь Иян знала, что у него есть брат, и помнила, как он переживал, что они оказались в разных приютах.
– У нас было пять-шесть лет разницы, я растил его с пелёнок, одевал, купал... он был очень ко мне привязан, – рассказывал Ци Жань. – В университете я жил в общежитии, приезжал домой лишь раз в неделю.
Он говорил о себе, а Линь Иян представляла на его месте “прежнего” Ци Жаня. Это тонкое несоответствие, однако, помогало понять друг друга.
– Он наотрез отказывался стричь ногти, – продолжал Ци Жань. – Соседская тётушка могла бы сделать это за него, но он специально их отращивал. Ждал моего возвращения, чтобы лишний раз ко мне подлизаться.
Вероятно, тот ребёнок тоже был таким, постоянно смотрел на свои пальцы, тоскуя по теплу материнских объятий.
Линь Иян глянула на свои раны, вздохнула и перевела взгляд на Ци Жаня.
– После того как тебя усыновили, мы больше не виделись, – произнесла она. – Как ты жил? Всё было хорошо?
– Вполне.
– Правда? – Линь Иян пристально посмотрела на него, словно старшая сестра, внимательно слушающая откровения младшего брата. – У тебя с братом были прекрасные отношения, но как же ваш приёмный отец? Почему, когда ты уехал, о брате пришлось заботиться соседке?
– Он... – Ци Жань опустил голову. – Он просто исчез, когда я учился в старшей школе.
Линь Иян тихо проговорила:
– Значит... потом ты сам заботился о ребёнке? Но ты же сам тогда ещё был ребёнком.
Ци Жань растерянно перевёл на неё взгляд. Его детство кончилось слишком рано, он с трудом помнил себя ребёнком.
– Ты тоже очень рано начала заботиться обо мне, – ответил Ци Жань.
Прежний Ци Жань рассказывал ему, что Линь Иян, только окончив школу, устроилась воспитательницей и взяла его за руку, вводя в этот дом, когда ей самой было всего лет шестнадцать-семнадцать.
– Надо же, ты помнишь, – Линь Иян поднялась и направилась к двери. – Когда ты только сюда попал, ты буянил в десять раз сильнее Отто. Стёкла побил, кровати перевернул, даже верёвки на качелях перерезал.
На полуслове Линь Иян остановилась и посмотрела в окно, видимо, сочтя неудобным вспоминать чужое прошлое. Сквозь стекло было видно, как Отто сидит на ступеньках у входа, по-прежнему не двигаясь.
Ци Жань понимал скрытый смысл её слов. Прежний владелец этого тела рассказывал ему, что тогда он творил всё это лишь потому, что не выносил вида улыбающихся детей.
Боль была невыносимой настолько, что он впал в какое-то исступление. Однажды прежний Ци Жань даже схватил осколок стекла, чтобы порезать себя. Линь Иян бросилась останавливать его, осколок полоснул её по шее, оставив на ключице шрам.
Этот шрам остался с ней навсегда.
Возможно, именно в этом крылась причина того последнего желания. Спустя много лет он не нашёл иного способа, кроме как продать единственное, что у него осталось - саму свою личность, право быть человеком, - чтобы выручить деньги и оставить их ей.
– Я всё время хотел извиниться, – произнёс он. – Но мне было слишком стыдно, я не решался прийти.
Теперь он пришёл, но, к сожалению, уже как другой человек.
Линь Иян отвела взгляд от окна и перевела его на Ци Жаня. В её глазах читалось то же самое, что и мгновением ранее, когда она смотрела на Отто. Ци Жань не застал событий двадцатилетней давности, но внезапно подумал, что именно так она смотрела на «прежнего» него тогда, много лет назад.
Она подняла руку и нежно поправила прядь волос у его лица:
– Ты вырос хорошим человеком. Этого уже достаточно.
В этот миг Ци Жань почувствовал, как с души свалился камень. Может быть, душа прежнего Ци Жаня наконец успокоилась.
Взгляд Линь Иян был полон сожаления.
– Как неловко... Ты с таким трудом выбрался сюда, а я даже не приняла тебя как следует, и толком поговорить не удалось. Воспитательницы вернутся только завтра вечером. Мне надо купить продукты, поговорить с Отто, приготовить ужин…
По идее, Ци Жань должен был незаметно подбросить деньги в её комнату и уйти. Но, глядя на её раны, слова прощания как-то сами собой превратились в другое:
– Я могу помочь. Останусь до завтрашнего вечера, пока не вернутся воспитатели, и тогда уеду.
Сделал он это предложение вовсе не из какого-то безграничного милосердия. Всё-таки сейчас он был Ци Жанем, а если бы «тот» Ци Жань увидел эту картину, он бы точно остался.
В конце концов, что такого страшного может случиться за пару лишних дней?
Линь Иян удивлённо посмотрела на него, её переполняли чувства. Она и представить не могла, что старый знакомый, которого она не видела двадцать лет, окажется таким участливым. Тот, кто постоянно заботится о других, особенно тронут, когда хоть немного заботы получает сам.
– Но это же доставит тебе столько хлопот.
– Ничего страшного, у меня эти дни всё равно свободны.
– Кстати, – с любопытством спросила Линь Иян. – Я ещё не спросила, кем ты сейчас работаешь?
Ци Жань оказался в затруднительном положении. С одной стороны, он знал, что профессия прежнего владельца тела не была «достойной» в общепринятом смысле, и рассказ об этом вряд ли принёс бы утешение как мёртвым, так и живым. С другой стороны, он не был самим «оригиналом» и не считал себя вправе скрывать правду от его имени.
Помолчав, Ци Жань ушёл от ответа:
– Занимаюсь небольшим бизнесом в столице, на жизнь хватает.
Заметив его замешательство, Линь Иян не стала расспрашивать дальше.
Следующие два дня он помогал убираться и наводить порядок, а также ходил закупать продукты для приюта. Раньше на многих улицах работала доставка дронами, но, к сожалению, после начала войны большую часть аппаратов реквизировала армия. В таких местах, как пригород, всё приходилось закупать и привозить самим.
На следующий день после полудня, когда он вернулся в «Радужный дом» и заносил продукты в кладовку и холодильник, вдруг снаружи послышался странный рёв моторов и шум голосов. Тут же все дети высунулись на улицу, словно там случилось что-то интересное.
Озадаченный, он пошёл следом за толпой, но едва ступив на порог, замер как вкопанный.
У ворот стоял спецтранспорт военно-воздушной базы, а следом за Линь Иян в дом входил командующий этой самой базой.
Комментарии переводчиков:
спасибо за продолжение стеклища, самое то на начальных главах
хорошо что ггшка все-таки серой морали
– bilydugas
http://bllate.org/book/25384/3026175
