Готовый перевод The BOSS Transmigrated into a Cute Kid / БОСС переродился милашкой [Быстрое перерождение]: Глава 14

Но теперь, когда Сяо Чэнно ушёл и три года от него не было ни вестей, Отец Сяо стал сильно переживать. К тому же слова Цин Юня перед уходом обладали некоторой силой ментального подавления, из-за чего все три года Отец Сяо не мог выбросить Сяо Чэнно из головы. Напротив, он испытывал стыд и терзался чувством вины, страшно боясь, что это он, как отец, поступил неправильно и в конце концов испортил собственного сына.

Теперь же, узнав, что этот сын не только не пропал, но и добился огромных успехов, как он мог не волноваться? Мучившее Отца Сяо на протяжении трёх лет чувство вины наконец-то немного рассеялось.Совершенно не подозревая о буре страстей, разыгравшейся внизу, Цин Юнь затащил Цзоу Миньчэня в свою комнату.

— Ты думаешь, мне нужно, чтобы ты за меня кому-то щелкнул по носу? М? — с усилием потянув за руку, Цин Юнь приблизил к себе Цзоу Миньчэня.

Заметив, что Цин Юнь не в духе, Цзоу Миньчэнь быстро и безоговорочно признал свою вину:

— Нет-нет-нет, сокровище моё, я виноват.

— О, и в чём же ты виноват, генеральный директор Цзоу? — Цин Юнь поддел ногой Цзоу Миньчэня, сбивая того с ног на ковёр. Сам он устроился на кровати и принялся листать книгу, а его нежные белые пальцы ног тем временем бесстыдно теребили пуговицу на рубашке Цзоу Миньчэня.

Взгляд Цзоу Миньчэня потемнел, он едва сдерживал желание припасть губами к щиколотке Цин Юня. Сглотнув подступивший к горлу ком и опасаясь снова разозлить Цин Юня, он был вынужден сдерживаться и послушно перечислять свои проступки:

— Я не должен был позволять тебе жить в доме, где раньше жил Цзоу Цияо. Не должен был попустительствовать его неоднократным провокациям в твой адрес. И не должен был…

— Ну что ж, судя по всему, ты отлично всё понимаешь? — Цин Юнь оторвал взгляд от книги и бросил на Цзоу Миньчэня косой взгляд.

Цзоу Миньчэнь осмелился легонько коснуться губами пальцев ноги Цин Юня и произнёс:

— Клянусь, больше это не повторится.

Его слова звучали уверенно, но в глазах смутно клубилась темная пелена. Познав сладость обладания, он стал бояться потерять его ещё сильнее. После того как они стали жить бок о бок с Цин Юнем день за днём, мысль о расставании с ним стала для него и вовсе невыносимой.

Ни на минуту! Ни на секунду! Он готов баловать Цин Юня и во всём потакать ему, но с одним условием: Цин Юнь должен оставаться рядом с ним.

Если бы сегодня Цин Юнь снова попытался прогнать его…

В голове Цзоу Миньчэня вновь промелькнули мрачные мысли.

Глядя на смену выражения в глазах мужчины, Цин Юнь усмехнулся и лёгким шлепком выбил из его головы все неуместные фантазии:

— О чём это ты задумался? М?

— Ни о чём! — Цзоу Миньчэнь в мгновение ока спрятал свои клыки, а его кроткий вид стал точь-в-точь как у собаки, виляющей хвостом.

Цин Юнь бросил на него презрительный взгляд, поднялся с кровати и направился в ванную комнату. Внезапное вторжение Цзоу Цияо сегодня действительно вызвало у него сильнейшее отвращение — при одной мысли об этом человеке его буквально передёргивало от физического неприятия.

Поэтому Цин Юнь вовсе не собирался так просто прощать Цзоу Миньчэня.

Слушая доносившийся из ванной шум воды, Цзоу Миньчэнь сначала заволновался, а затем его охватило полное нетерпение. В его воображении то и дело всплывали сцены их недавней близости с Цин Юнем в последние два дня, и желание вспыхивало с лёгкостью необыкновенной, но у него не хватало духу ворваться внутрь.

Цин Юнь ведь сейчас всё ещё зол…

Вскоре Цин Юнь вышел. Банное полотенце было напоследок распахнуто, частично обнажая грудь со следами ещё не сошедших отметин — от этого зрелища у Цзоу Миньчэня глаза полезли на лоб.

Босиком подойдя к застывшему Цзоу Миньчэню, Цин Юнь продемонстрировал свои длинные стройные ноги, заставив того протянуть руки для объятий, но мужчину тут же холодно оттолкнули.

— С сегодняшнего дня ты будешь неотступно следовать за мной, — приподняв его за подбородок и наклонившись ближе, с изрядной долей ехидства произнёс он. — Я сплю на кровати, а ты — на полу.

Видеть, но не иметь возможности прикоснуться.

Цзоу Миньчэнь мгновенно уловил смысл слов Цин Юня и, закрыв лицо руками, издал скорбный стон.

В глазах Цин Юня мелькнула искорка лукавства. Бросив Цзоу Миньчэню комплект постельного белья, он повернулся, выключил свет и забрался на кровать, напоследок бросив через плечо:

— Спи давай, и чтобы я не слышал никаких звуков, свидетельствующих о твоих посторонних занятиях.

Да_как_я_по_твоему_усну!

Сблизившись с Цзоу Миньчэнем, Цин Юнь, разумеется, не мог надолго оставаться в клане Сяо. Однако не успел он провести с Цзоу Миньчэнем и нескольких дней вне дома, как в Фармацевтической компании Сяо разразился серьёзный кризис.

— Мам, я сейчас же возвращаюсь, — бросил Цин Юнь, завершив разговор с Матерью Сяо, и потянулся за пальто.

Мывший посуду на кухне Цзоу Миньчэнь услышал это и, не снимая фартука, тут же подбежал:

— Возвращаешься в клан Сяо? Я с тобой.

— Не нужно, — отверг его предложение Цин Юнь. После того, что произошло в компании Сяо, появление там Цзоу Миньчэня окончательно лишило бы Отца Сяо остатков самоуважения.

Поразмыслив пару секунд, Цзоу Миньчэнь догадался, что Отец Сяо наверняка обнаружил художества Сяо Чэнчжэ, но всё равно тревожился за Цин Юня. Обняв его за талию и нежно потеревшись щекой о его шею, он проговорил:

— У твоего братца весьма коварный умишко, хочешь, я разберусь с ним? Сам знаешь, я переживаю за тебя.

— Не надо, оставь его мне, к тому же никакой опасности тут нет, — усмехнулся Цин Юнь. Последнее время Сяо Чэнчжэ вёл себя тихо и больше не пытался строить ему козни.

В конце концов Цин Юнь отправился в клан Сяо в полном одиночестве.

Отец Сяо и Сяо Чэнчжэ сидели друг напротив друга. Сяо Чэнчжэ выглядел поразительно потрепанным: под глазами залегли темные круги, взгляд был потухшим — казалось, происшествие с Сяо Чэнно действительно нанесло ему тяжелейший удар.

Волосы же Отца Сяо поседели, и он постарел, пожалуй, больше чем на десяток лет.

— Не думал я, что ты способен на такое, — Отец Сяо провёл ладонью по лицу, а его голос прозвучал хрипло. — Ума не приложу, зачем тебе понадобилось незаконно присваивать имущество Фармацевтической компании Сяо! Это же наше собственное семейное дело, ты же толкаешь компанию в пропасть! А если наверху начнётся проверка…

Услышав это, Сяо Чэнчжэ насмешливо фыркнул:

— Семейное дело? Это ваше семейное дело, а если мне что-то нужно, я должен отобрать это сам.

От такого ответа Отец Сяо остолбенел. Он никак не ожидал, что Сяо Чэнчжэ, проживший в клане Сяо более двух десятков лет, в конце концов выдаст нечто подобное. К нему он относился даже лучше, чем к родному сыну — настолько хорошо, что Отец Сяо и сам почти забыл о том, что Сяо Чэнчжэ был усыновлён.

— Тебе не нужно было ничего отнимать, он изначально собирался передать Фармацевтическую компанию Сяо тебе, — произнёс вошедший в дверь Цин Юнь, глядя прямо на Сяо Чэнчжэ.

Стоявшая до этого в стороне и наблюдавшая за всем холодным взглядом Мать Сяо шагнула вперёд и помогла Цин Юню повесить пальто. Отец Сяо явно не ожидал появления Цин Юня и с удивлением перевёл взгляд на Мать Сяо.

— На меня-то чего уставился? В Фармацевтической компании Сяо образовалась такая дыра в бюджете, по-твоему, я должна была сидеть сложа руки и ждать банкротства? — бросила она на него ледяной взгляд.

Не дожидаясь ответа Отца Сяо, Сяо Чэнчжэ сорвался на крик, переполненный эмоциями:

— Передал бы мне Фармацевтическую компанию Сяо?! Да всё потому, что у тебя уже есть Фармацевтическая компания Жуйсинь и Фармацевтическая компания Сяо тебе вовсе без надобности!

Отец Сяо молча смотрел на Сяо Чэнчжэ — у него даже не осталось сил на гнев. Сяо Чэнчжэ всегда был его любимцем, гордостью семьи, с самого детства Отец Сяо не скупился на похвалы в его адрес. Но как теперь воспринимать реальность, в которой всё это оказалось лишь иллюзией?

Никто не обращал внимания на Сяо Чэнчжэ, однако казалось, что прорвало плотину накопившейся в его сердце обиды. Тыча пальцем в Отца Сяо, он завопил:

— По-твоему, я поступил неправильно, забрав эти деньги? Но ведь это по праву моё! А смерть моего отца тогда — она ведь действительно была как-то связана с тобой? Если нет, то зачем тебе понадобилось меня усыновлять? Какая благородная душа! Небось позарился на акции моего отца!

Сидя на месте и выслушивая обвинения Сяо Чэнчжэ, Отец Сяо чувствовал, как меняется его взгляд на этого человека. Он действительно не предполагал, что Сяо Чэнчжэ всё это время видел в нём именно это. Похоже, в глазах Сяо Чэнчжэ все члены клана Сяо были не иначе как врагами.

Цин Юнь неторопливо подошёл и опустился на стул напротив Сяо Чэнчжэ. Голос его звучал ровно:

— Сяо Чэнчжэ, будучи генеральным директором Фармацевтической компании Сяо, ты прекрасно знаешь, в чьих руках сосредоточены её акции. Более того, ты должен помнить, что тебе всегда принадлежало двадцать пять процентов акций компании.

— Думаешь, откуда они взялись? Это наследство, оставленное твоим отцом. Клан Сяо не тронул ни единой доли, даже все дивиденды за прошедшие годы бережно сохранены для тебя.

Слова Цин Юня пронзили ложь Сяо Чэнчжэ подобно игле. Зрачки последнего сузился — разумеется, он и сам прекрасно обо всём этом знал! Когда в глубине души впервые шевельнулось желание завладеть Фармацевтической компанией Сяо, остатки морали ещё останавливали его, но вскоре в голове родились злобные домыслы: а вдруг клан Сяо поступил с ним несправедливо? Разве не оправдывало бы это его поступки, делая их абсолютно законными?

Все трое мужчин погрузились в тягостное молчание.

Спустя долгое время Отец Сяо хриплым голосом произнёс:

— Поезжай за границу, пережди там бурю.

Услышав это, Цин Юнь бросил на него быстрый взгляд, но ничего не сказал. Лишь оторвал чистый лист бумаги, выписал чек на сумму, необходимую для покрытия убытков Фармацевтической компании Сяо, и оставил на столе.

Плечи Отца Сяо ссутулились, словно под непосильной ношей. Сжав в руке чек, он медленно поднялся и молча направился наверх.

Цин Юнь тоже не стал задерживаться и собрался уходить.

Мать Сяо приблизилась к нему, нахмурившись глядя вслед уходящему мужу, и с возмущением пожаловалась Цин Юню:

— Я что, сошла с ума? Разве он не его родной сын?

Оба совершили проступки, но какое же разное отношение проявлял Отец Сяо к Сяо Чэнчжэ и к Сяо Чэнно.

Во взгляде Цин Юня промелькнула холодность: позиция Отца Сяо лишний раз напомнила ему, что победить главного героя оказывается не так-то просто. Его задание ещё не было выполнено до конца, и малейшая оплошность могла вновь превратить Сяо Чэнно в удобный трамплин для Сяо Чэнчжэ.

Финансовая группа Цзоу наконец обнародовала информацию о предстоящем сотрудничестве с Фармацевтической компанией Жуйсинь, приковав к себе всеобщее внимание. Дело в том, что Фармацевтическая компания Жуйсинь всегда держалась в тени: ни их исследовательская команда, ни руководящий состав никогда не афишировались, и общественности было известно лишь о выпускаемых фирмой лекарствах.

Однако поистине чудодейственный эффект этих препаратов лишь добавлял Фармацевтической компании Жуйсинь ореол таинственности.

Проекты, за которые бралась Финансовая группа Цзоу, неизменно вызывали всеобщий интерес. Прежде люди выдвигали множество догадок о том, кто же станет их новым партнёром, но никто не ожидал, что они в конце концов привлекут к сотрудничеству столь грозную силу, как Фармацевтическая компания Жуйсинь.

Кое-кто даже завёл разговор о стремительном взлёте Фармацевтической компании Сяо, ведь поначалу практически все были уверены, что эта возможность достанется именно им. Но теперь, когда результаты стали очевидны, это воспринималось как нечто само собой разумеющееся.В конце концов, сотрудничество Финансовой группы Цзоу с Фармацевтической компанией Жуйсинь было союзом двух гигантов, тогда как работа с Фармацевтической компанией Сяо в лучшем случае походила на благотворительную помощь беднякам.

Сидя в машине, Сяо Чэнчжэ пил пиво. Он рассеянно слушал слова, доносившиеся из телефона, и смотрел на те самые четыре крупных иероглифа в заголовке новостей: союз титанов.

Звонил Цзоу Цияо. Изменив своему обычному тону, он яростно орал в трубку:

— Ты меня погубил! Черт бы тебя побрал, ты меня погубил, Сяо Чэнчжэ! Какого черта у тебя в голове, раз ты подговорил меня выступить против Сяо Чэнно?! Еще и нес чушь, будто он отбирает у тебя клан Сяо, да ты хоть в зеркало на свою рожу посмотри...

Сяо Чэнчжэ сделал большой глоток пива. Его не покидало смутное ощущение, что все идет не так. Все должно было быть совсем иначе. Человек, который прославится и достигнет вершины жизни, определенно он, Сяо Чэнно же должен был быть втоптан им в грязь, где его жизнь стала бы хуже смерти!

Все эти странности исходили от Сяо Чэнно. Стоило избавиться от него, и все встало бы на свои места. В глазах Сяо Чэнчжэ мелькнул безумный огонек, и, проводив взглядом пронесшуюся мимо машину, он резко выжал газ.

— Прошла уже целая неделя! — жаловался Цзоу Миньчэнь, ведя машину и то и дело бросая многозначительные взгляды на Цин Юня. Все эти дни он ходил вокруг да около, не имея возможности получить желаемое, а Цин Юнь к тому же любил дразнить его, едва не доводя Цзоу Миньчэня до безумия.С тех пор как они сошлись с Цин Юнем, обоим не нравилось, когда рядом околачивались посторонние. Поэтому за руль садиться, готовить еду и заниматься прочими делами Цзоу Миньчэнь привык сам. К счастью, эти мелкие хлопоты помогали ему хоть как-то отвлекаться, иначе он не смог бы терпеть до сих пор.

— Веди машину аккуратно, — Цин Юнь оттолкнул мужчину, который норовил буквально прилипнуть к нему. В последние дни Цзоу Миньчэнь походил на человека, чьи желания постоянно остаются неудовлетворенными, и теперь на его лице уже проступала настоящая иссушенная изможденность.

По правде говоря, Цин Юнь и сам уже с трудом сдерживался. Он вовсе не был бесчувственен к Цзоу Миньчэню, да и неделя — это примерно тот предел, который он был способен вытерпеть.

Цзоу Миньчэнь припарковал машину у обочины и, молча, жалобно уставился на Цин Юня — сейчас он точь-в-точь напоминал огромную собаку с опущенными ушами.

Цин Юню стало его немного жалко. Он поманил Цзоу Миньчэня пальцем, подзывая поближе, а затем подался вперед и кончиком языка провел по его сухим губам.

Мягкость чужих губ заставила Цзоу Миньчэня ощутить, как по затылку побежали мурашки. Не в силах больше сдерживаться, он крепко обнял Цин Юня, намереваясь углубить поцелуй, однако ремни безопасности на их телах преградили ему путь.

— Черт! — Цзоу Миньчэнь вскинул руку, собираясь отстегнуть ремень, но Цин Юнь остановил его.

Цин Юнь оттолкнул его за плечи и кивнул на окно автомобиля: прямо у дороги располагался круглосуточный магазин.Мне нравится со вкусом клубники, ступай скорей, я жду тебя. Тёплое дыхание вместе с соблазнительными словами Цин Юня коснулось уха Цзоу Миньчэня. Глаза Цзоу Миньчэня покраснели, и он стал похож на готовго растерзать человека зверя. Он отстегнул ремень безопасности, крепко прижал к себе Цин Юня и страстно поцеловал его, после чего вышел из машины и направился к круглосуточному магазину.

Если Цзоу Миньчэню что-то было нужно, ему всё доставляли сами, и у него совершенно не было необходимости ходить за покупками лично. Разве он не понимал, что Цин Юнь просто дурачится, желая посмотреть на его смущение?

Цин Юнь смотрел, как нетерпеливый Цзоу Миньчэнь заходит в магазин, но уголки его губ внезапно замерли.

Оставленное на теле Шао Чэнчжэ Божественное чувство стремительно приближалось.

Цин Юнь догадался о планах Шао Чэнчжэ, и его лицо постепенно помрачнело. Он никак не ожидал, что Шао Чэнчжэ окажется настолько безумен, но это было как раз на руку Цин Юню. Если Шао Чэнчжэ собьет его на машине посреди бела дня на глазах у всех, то, учитывая влияние Жуйсинь и возможности Цзоу Миньчэня, у Шао Чэнчжэ определенно не останется ни единого шанса на спасение.

К тому же он как раз сможет воспользоваться этой возможностью, чтобы покинуть этот мир. Главный герой будет окончательно повержен, а его задание — выполнено. Он всегда отличался жестокостью и безжалостностью — не только к другим, но и к самому себе.

Подумав об этом, Цин Юнь повернул голову и молча посмотрел на мужчину, который с суровым лицом выбирал презервативы в магазине.

Цзоу Миньчэнь с каменным лицом расплатился на кассе, подхватил пакет с вещами и уже собирался выйти, как вдруг раздался оглушительный грохот. Снаружи внезапно вспыхнуло пламя, сердце Цзоу Миньчэня сжалось, и, забыв обо всем на свете, он бросился наружу.

Чэнно! Сяо Чэнно!

Увидев две объятые пламенем и обуглившиеся машины, Цзоу Миньчэнь почувствовал резкую боль в глазах, и из них вот-вот готовые хлынуть горячие слёзы.

Лжец! Лжец! Разве они не договаривались, что он будет ждать его?

С покрасневшими глазами он попытался броситься прямо в центр этого пламени, но подоспевшие телохранители крепко и грубо удержали его.

Толпа зевак шумно обступала место происшествия, телохранители что-то уговаривали его на ухо, но Цзоу Миньчэнь ничего не слышал. Он знал лишь одно: его юноша, его возлюбленный юноша всё еще там, внутри.

Он с таким трудом обрел новую жизнь, а теперь у него словно вырвали сердце прямо из груди, причиняя такую дикую боль, что он был готов свернуться калачиком от мук.

И в тот самый момент, когда Цзоу Миньчэнь был на грани безумия, он услышал, как кто-то зовет его.

— Цзоу Миньчэнь.Этот голос прозвучал, как глоток чистой воды, — настолько знакомый, что Цзоу Миньчэнь был готов расплакаться. Обернувшись, с растрёпанными волосами, он увидел стоявшего позади Цин Юня в безупречно белой рубашке; на согнутом локте юноши висело пальто, которое он сам выбрал для него сегодня утром.

Он цел и невредим.

Цзоу Миньчэнь оттолкнул стоявших за спиной телохранителей и шагнул вперёд. Он протянул руку и нежно коснулся теплой щеки молодого человека — его движение было до того трепетным, словно он боялся разрушить хрупкий сон.

— Ты в порядке. Ты ведь в порядке, да? — тихо спросил Цзоу Миньчэнь. Увидев, как тот кивает, он с диким отчаянным порывом бросился вперёд, крепко прижимая его к груди.

Он обхватил ладонями лицо Цин Юня и принялся страстно целовать его, оставив на щеках даже багровые следы, но казалось, только так Цзоу Миньчэнь мог хоть немного притупить боль в собственной груди.

— Дурачок, я же обещал, что буду ждать тебя, — мягко поглаживая Цзоу Миньчэня по спине, произнёс Цин Юнь так непринужденно, будто никогда и не помышлял об уходе.

Стоявший позади телохранитель подошёл ближе и доложил Цзоу Миньчэню:

— Генеральный директор, в нас врезался на машине Сяо Чэнчжэ.

Услышав это, Цзоу Миньчэнь немного отстранился, но руки его по-прежнему крепко сжимали плечи Цин Юня.

Лицо его помрачнело, а голос прозвучал сдавленно:

— Разве не говорили, что никакой опасности нет!

— Мне не стоило пускать всё на самотёк и позволять тебе разбираться со всем самостоятельно. С этого момента тебе запрещено вмешиваться в дела семьи Сяо!

— Я же в порядке, — Цин Юнь приподнял подбородок, глядя на него, и небрежно двинул ногой, будто задев что-то. Опустив взгляд, он увидел целый пакет, доверху набитый розовыми коробочками.

Этот тип что, выгреб подчистую все запасы из круглосуточного магазина?

Зрачки Цзоу Миньчэня были чернильно-черными, в них не отражалось ни единого лучика света. Крепко прижав Цин Юня к груди и глядя вслед за его взглядом на пакет на полу, он чеканил каждое слово:

— Ни одна из этих вещьков не должна пропасть зря.

Цин Юнь замер, смутно чувствуя неладное…

Проект совместного предприятия Финансовой группы Цзоу и Фармацевтической компании Жуйсинь уже стартовал, и общественность с большим нетерпением ждала результатов этого сотрудничества.

Хотя окончательные итоги еще не были подведены, завеса тайны над Фармацевтической компанией Жуйсинь приподнялась, и различные аспекты деятельности этого предприятия стали постепенно выходить на свет. Например, появление в исследовательском команде Чжао Бовэня, занимающего весьма весомое положение в академических кругах, или же фигура генерального директора Фармацевтической компании Жуйсинь — Сяо Чэнно.

Имя Сяо Чэнно не было незнакомым, ведь Фармацевтическая компания Сяо тоже являлась довольно известным предприятием. Странность заключалась в другом: Чжао Бовэнь, которого наперебой пытались переманить ведущие научно-исследовательские институты и другие компании, не только преданно работал в Фармацевтической компании Жуйсинь, но и постоянно возвращался в разговорах к Сяо Чэнно, превознося его до небес и даже несколько раз по ошибке назвав своим учителем.

Это невольно заставило людей уделять Сяо Чэнно гораздо больше внимания.

Высшее общество Яньчэня состояло из вполне определенного круга семей, и те, кто три года назад присутствовал на дне рождения Отца Сяо, прекрасно помнили имя Сяо Чэнно. Но даже если тогда к Сяо Чэнно и всему Клану Сяо и относились с уважением, то лишь потому, что они были связаны с Цзоу Миньчэнем.

Однако теперь всё обстояло иначе. Не унаследовав семейного состояния, а напротив, проявив самостоятельность и основав Фармацевтическую компанию Жуйсинь, Сяо Чэнно превратился в образец для подражания среди золотой молодежи. Высшее общество Яньчэня снова захлестнул шквал обсуждений под названием Сяо Чэнно, но, в отличие от легкомысленных разговоров трёхлетней давности, на этот раз никто не смел распускать языки — в конце концов, связываться ни с одним из двух влиятельных богачей никому не хотелось.

Однако сам Сяо Чэнно, на которого навесили ярлык человека, с которым лучше не связываться, в последнее время совсем не появлялся на публике.

Причина была банальна… он пока просто не мог встать с постели.

Казалось, в этот раз Цзоу Миньчэнь действительно сорвался с катушек: он совершенно неожиданно для всех запер Цин Юня под строжайшей охраной рядом с собой и даже не пустил на порог Мать Сяо и Отца Сяо, пришедших навестить сына, как только узнали новости.

Он не желал принуждать Цин Юня силой и уж тем менее собирался прибегать к каким-то незаконным методам. Метод у него был всего один — действовать на практике.

Этот хитрец ни в чём не остался в проигрыше: раз уж Цин Юнь игнорировал его целую неделю, то теперь Цзоу Миньчэнь держал его в постели и занимался с ним любовью ровно ту же неделю. Всё, что он накупил ранее, давным-давно израсходовалось до последней капли.

Держа в руках пиалу с кашей, Цзоу Миньчэнь подошел к кровати и принялся кормить Цин Юня. Лицо его оставалось напряженным:

— С этого момента ты будешь есть только то, что я тебе даю, носить то, что я тебе выбираю, и всё в твоей жизни принадлежит мне.

Случай с Сяо Чэнчжэ напугал Цзоу Миньчэня не на шутку, и теперь он горько сожалел, что при первой же встрече не приковал Цин Юня к себе и не устранил любую потенциальную опасность вокруг него.

Проглотив последнюю ложку каши, Цин Юнь спокойно взял протянутую Цзоу Миньчэнем салфетку, вытер губы, а затем, откинувшись на изголовье кровати, легонько звякнул колокольчиком на собственной лодыжке.

Его щиколотку обвивала тонкая красная нить с двумя серебряными бубенцами, на фоне которых кожа казалась белой, как нефрит. Самое досадное было то, что в определенные моменты эти бубенцы звенели донельзя звонко и весело, так что не замечать их было просто невозможно.

http://bllate.org/book/25385/3026200