Готовый перевод The Seductive Male Lead's Self-Destruction Manual / Руководство по саморазрушению для соблазнительного злодея: Глава 7

Князь Юй: А ведь у него есть толика мелкой сообразительности.

Мысли Чжоу Лянюя были предельно просты: раз уж он по неосторожности соорудил себе фальшивую грудь, требовалось найти какое-то разумное объяснение.

Признаться, что он сделал это лишь ради того, чтобы довести до белого каления какого-то закоснелого ханжу — об этом не могло быть и речи. Раз уж дело сделано, отступать не пристало: чтобы сохранить и достоинство, и репутацию, требовалось идеальное оправдание.

А подобрать такое оправдание, по сути, не составляло труда. Стоило лишь заявить, что всё это ради продвижения «тайного сокровища» из принадлежащей ему мастерской одежды, дабы девушки с плоской грудью в одно мгновение преобразились, и проблема разрешилась бы сама собой.

К тому же удастся попутно загрести целое состояние! Ха-ха-ха, просто кайф неимоверный!

Чжоу Лянюй уже воображал, как восседает посреди гор золота.

В конце концов, он сам служил живой выкладкой товара. И пусть дурная слава о прекрасном княжиче гремела на весь город Яньцзин, нельзя было отрицать: большинство женщин люто завидовали его лицу. А уж где зависть, там стоит лишь подуть ветерку — и слухи обрастут такими… грязными подробностями и преувеличениями, что и смотреть тошно.

Поэтому, когда наложница Ань разразилась насмешками, он тут же решил не только уколоть её в ответ, но заодно и заручиться союзницей.

Помимо императорской родни, в городе Яньцзин выделялись четыре великих клана: Сюй, Тао, Ань и Цзян.

Императрица происходила из клана Цзян, главой которого на тот момент являлся канцлер Цзян. Будучи выходцами из знатной семьи учёных мужей, императрица, естественно, отличалась образованностью, а славилась своим достоинством, добродетелью, великодушием и мягким нравом. Была ли она в самом деле добросердечной или лишь притворялась — Чжоу Лянюй не знал да и знать не желал.

Ему было ясно одно: в гареме не сыщется ни единой женщины, которая не жаждала бы привлечь внимание Императора Янь и снискать его милость.

Так что шаг с привлечением на свою сторону императрицы был абсолютно верным.

Наложница Ань же пользовалась величайшим расположением Императора среди всех обитательниц гарема. Возгордившись своим положением и привыкнув к тому, что императрица Цзян смотрит сквозь пальцы на её выходки, она ни в грош не ставила саму государыню. Чжоу Лянюй не сомневался: в душе императрица наверняка ненавидит эту наложницу лютой ненавистью, скрежеща зубами от злости.

А не ладила наложница Ань с прекрасным княжичем исключительно по причине зависти.

Будучи самой писаной красавицей среди всех наложниц во дворце Императора Янь, она неизменно терпела над собой превосходство ослепительной, чарующей принцессы Лян. Разве могло это не уязвлять её самолюбие?

Слово за слово — и они, разумеется, столкнулись лбами.

Наложницу Ань и без того переполняла злость при одном лишь виде Чжоу Лянюя, особенно когда с каждой новой встречей он выглядел всё более ослепительным. Это вызывало в её сердце такую желчь, что она не сдержалась и выпалила те слова. Но стоило ей высказаться, как эта дрянь выдала нечто невероятное!

Отдала всё императрице, а не ей?!

Какая досада!

Однако её взгляд невольно скользнул по груди Чжоу Лянюя: в их прошлую встречу она была совершенно плоской, а теперь… Лицо наложницы Ань потемнело. Если эта дрянь действительно передала императрице то самое «тайное сокровище», и императрица воспользуется им…

Наложница Ань закипела от ярости. Чего добивается эта дрянь?! Неужели она вздумала помочь этой старой карге императрице затмить её?! Сбрендила, не иначе!

Молодая, прекрасная, купающаяся в монаршей любви — неужели она должна уступить из-за какой-то пары холмиков, чтобы эта старая карга императрица снова снискала расположение государынюшки? Да за кого эта девчонка себя вообще принимает?!

Краем глаза Чжоу Лянюй заметил ядовитый взгляд наложницы Ань и едва заметно усмехнулся уголкам губ: Ах ты, наложница Ань, наложница Ань! Как бы долго ты ни пользовалась фавором, мужчин ты так и не поняла. А лучше всех мужчин могут понять лишь такие же прожжённые циники, ха-ха-ха.

Кто сказал, что грудь бесполезна?

Подожди, ещё локти кусать будешь, что раньше не догадалась припасть к моим щедрым рукам.

Я хоть и падок на красоток, но на тех красавиц, которые не любят прекрасного княжича, мой глаз даже не глянет!

Императрица Цзян никак не ожидала столь приятного сюрприза. Напустив на себя невозмутимый, кроткий и добродетельный вид, в глубине души она уже испытывала сильное волнение. Если бы не необходимость соблюдать подобающее императрице величие, она бы, пожалуй, не выдержала и до послезавтра. Выждав подходящий момент и обменявшись любезностями, она вместе с наложницей Ань покинула Дворец Цынин.

Как только все ушли, Чжоу Лянюй сбросил с лица маску враждебности. Всё ещё прильнув к коленям вдовствующей императрицы, он с нежностью разглядывал эту добросердечную старушку в простых одеждах.

Когда Чжоу Лянюй впервые читал роман Любимая наложница, помимо прекрасного княжича, его зацепили лишь два персонажа: во-первых, вдовствующая императрица, а во-вторых — некий «мужской фаворит» из внутреннего двора всё того же прекрасного княжича.

Симпатию к вдовствующей императрице вызывало её доброе сердце. Она также была единственным человеком, знавшим тайну прекрасного княжича.

В начале книги упоминалось, что, проникшись жалостью к круглой сироте принцессе Лян, императрица взяла её на воспитание, но одновременно с этим узнала один её секрет. Чжоу Лянюй во время чтения всё ломал голову: что же это за тайна такая? Теперь же, зная, что прекрасный княжич на самом деле мужчина, переодетый женщиной, он сопоставил факты и понял: под этим секретом подразумевалось именно то, что вдовствующая императрица раскусила истинный пол принцессы Лян.

Неудивительно, что прекрасный княжич столько лет умудрялся скрываться в гареме и оставаться неразоблаченным. Без покровительства вдовствующей императрицы хватило бы одного лишь визита придворного лекаря, чтобы правда выплыла наружу.

Для Императора Янь бывший наследник павшей династии нес в себе глубокий смысл — этот вопрос мог стать как незначительным, так и фатальным. Тем не менее вдовствующая императрица пригрела несчастную сиротку у себя и взяла под защиту, проявив тем самым доброту.

Прекрасный княжич был ей благодарен, но в то же время терзался внутренними противоречиями.

Он ненавидел Императора Янь, но был бессилен что-либо изменить. Вдобавок он ненавидел собственную беспомощность и даже не мог справиться с нахлынувшими чувствами к князю Юю, из-за чего его характер становился всё более мрачным, а самобичевание доходило до отвращения к себе.

Дурная слава тянулась за ним по двум причинам: с одной стороны, хотя он понимал, что Император Янь намеренно позволяет ему опуститься и сгноить свою жизнь, ради самосохранения он подыгрывал государю и сам портил свою репутацию; с другой стороны — разве это не было формой самонаказания и презрения к себе?

Раньше Чжоу Лянюй не понимал, почему прекрасный княжич, явно испытывая чувства к князю Юю, всякий раз молча сносил козни Цзян Жуманей и не пытался оправдаться, заставляя князя Юя питать к нему всё большую антипатию.

Теперь же до него дошло: прекрасный княжич стремился добиться того, чтобы тот относился к нему как можно хуже, и через это мазохистское истязание заставить себя вытравить любовь из сердца.

Чем больше Чжоу Лянюй думал об этом, тем сильнее его сердце обливалось кровью за родного прекрасного княжича — такого красивого и доброго…

И тем яростнее он ненавидел слепого князя Юя.

Проведя с вдовствующей императрицей полдня во Дворце Цынин и заодно пообедав с ней, Чжоу Лянюй наконец покинул дворец.

Выйдя за ворота, он прямиком направился в Мастерскую одежды Лян. Отыскав управляющего, он распорядился, чтобы послезавтра люди императрицы забрали заказ, а сам он пришлёт шкатулку с вещью уже завтра — тогда и следует отдать товар.

Вернувшись в резиденцию принцессы, он позвал слугу и велел пустить по торговым рядам и улочкам интересные слухи.

Слыхали новость? У принцессы Лян за одну ночь грудь стала вот такой! Говорят, раздобыла она какое-то секретное сокровище…

И вот в последующие три дня город Яньцзин гудел от догадложений: что же это за «секретное сокровище» такое у принцессы Лян? Догадки ходили самые разнообразные.

Тем временем до Императора Янь тоже дошли вести. Когда ему доложили о том, как Чжоу Лянюй и князь Юй шокировали всех своими обнимашками у дворцовых ворот, император выслушал донесение с бесстрастным лицом и махнул рукой, отпуская соглядатая.

Главный евнух Фэн Гуй, находившийся при нём, тоже не смел пикнуть. Согнувшись в три погибели, он молча опустил на стол чашку с женьшеневым чаем.

Император Янь долго хранил молчание, а затем произмолвил:

— Фэн Гуй, что ты думаешь об этом деле?

Рука Фэн Гуя, ставившая чашку, слегка дрогнула. Кое-как совладав с собой, он осторожно опустил её до конца и тихо ответил:

— Этот… старый слуга не смеет рассуждать о подобных вещах.

Император Янь бросил на него взгляд:

— Я велю тебе говорить — говори.

Тогда Фэн Гуй робко произнёс:

— Старый слуга полагает… во всём этом кроется какой-то подвох. Почти весь город Яньцзин знает, что князь Юй равнодушен к женскому полу. С чего бы ему вдруг по доброй воле заключать в объятия принцессу Лян? Запал на неё? Да это же чистейший бред!

И к тому же, даже если бы князь Юй действительно вознамерился взять себе княгиню, за столько-то лет разве мало было девиц на выбор?

Что же до принцессы Лян — тут и вовсе исключено. Её чувства к князю Юю… боюсь, никто лучше самого государя не знает.

Такой исход был шаг за шагом спланирован самим императором, чтобы лишить бывшую принцессу воли к жизни и одновременно пресечь любые её возможные тайные замыслы.

Император Янь пристально посмотрел на Фэн Гуя, отчего евнух опустил голову ещё ниже:

— Каково твоё мнение о княже Юе за последние годы?

Руки Фэн Гуя, спрятанные в рукава, задрожали ещё сильнее:

— С тех пор как несколько лет назад князь Юй триумфально вернулся с победой и добровольно сложил с себя половину воинских полномочий, он все эти годы неукоснительно исполнял свой долг. По мнению старого слуги, князь Юй предан императору душой и телом.

После этих слов Фэн Гуя в Императорском кабинете воцарилась такая зловещая тишина, что у евнуха затрепетало сердце: он смертельно боялся сказать лишнего и вызвать у государя дурные подозрения.

Лишь спустя долгое время Император Янь промолвил:

— Вот как?

Эти два слова были произнесены так легко, но от них у Фэн Гуя почему-то затрепетала душа, и он вжался головой в плечи ещё сильнее. Впрочем, допытываться дальше император не стал, и Фэн Гуй наконец смог свободно выдохнуть.

А следующие три дня толки о «тайном сокровище» принцессы Лян в народе разгорались всё жарче. На фоне этого непрекращающегося ажиотажа из дворца донеслись тайные слухи: поговаривают, будто император внезапно зачастил с визитами к императрице…

Весть разнеслась повсюду, повергнув простых обывателей в полное недоумение.

Узнав, что императрица удостаивалась монаршего внимания три дня подряд, народ пребывал в растерянности: разве императрица не ровесница императору? Если посчитать, её молодость и красота давно увяли. Говорят, хоть государь и относился к ней с глубочайшим уважением все эти годы, но ночевать в её покоях не оставался. И тут вдруг… с чего бы это?

Пока обыватели перебирали одну сплетню за другой, безуспешно пытаясь найти разгадку, до них долетел новый слух: дескать, незадолго до этого принцесса Лян преподнесла императрице в подарок то самое своё «тайное сокровище»… Причина внезапной милости к императрице стала очевидна без лишних слов.

В мгновение ока город Яньцзин всколыхнуло.

Что же это за «тайное сокровище» такое у принцессы Лян?

Его тайком вынюхивали не только простолюдины на улицах, но и знатные дамы с благородными девицами из высшего света, однако раздобыть хоть крупицу информации им так и не удалось.

Как раз в этот момент на дверях одной из столичных мастерских одежды появилась вывеска: Хотите быть такой же ослепительной и прекрасной, как принцесса Лян? Все секреты — в первый день каждого месяца. Мастерская одежды Лян, ждём вас, и точка.

Любопытствующие зеваки растерялись: Первый день месяца? Мастерская одежды Лян? Ждём вас? Что это значит?

Разве Мастерская одежды Лян — не то самое заведение, что принадлежит принцессе Лян?

Вскоре кое-кого «озарило»:

— Я понял! Наверняка принцесса Лян собирается продавать это самое «тайное сокровище» первого числа каждого месяца! Ой-ой-ой, завтра же первое число, неужели начнётся распродажа?

Как только эта новость разошлась, весь круг аристократических жён пришёл в движение, а обитательницы императорского гарема и вовсе заволновались.

Желая вновь привлечь внимание мужей подобно императрице, они тут же отправили слуг разведать обстановку. Слухи ползли по капле, и выяснилось шокирующее обстоятельство: мало того что в месяц продаётся всего лишь одна-единственная вещь, так ещё и по системе аукциона? Кто больше заплатит, тому и достанется?

И вот… на следующий день едва ли не все знатные дамы тайком отправили своих служанок с пачками серебряных билетов на торги.

В итоге за один день Мастерская одежды Лян взлетела на гребне славы, став самым популярным местом во всей столице.

Сидя в резиденции принцессы и выслушивая доклад подчиненных, Чжоу Лянюй невозмутимо возлежал на коленях одной из служанок, закинув ногу на ногу, пока вторая служанка скармливала ему виноград. От его персиковых глаз так и разить исходило искрами обольщения — от одного взгляды принцессы обе служанки густо покраснели. Почему им казалось, что этот беглый взгляд хозяйки впивается в них прямо-таки крючками?

Сам же Чжоу Лянюй пребывал в состоянии полного блаженства: о да-да-да, вот она — жизнь в угаре наслаждений, о которой он так мечтал!

Особенно когда управляющий преподнёс ему пачку серебряных билетов на целых десять тысяч лянов.

Управляющий, стоя на коленях под навесом галереи во дворе, дрожал от возбуждения так, что у него тряслись руки. Десять тысяч лянов за одну-единственную вещь! Неизвестно, какая именно знатная дама отхватила этот лот, но с таким размахом… Если продать их несметное количество, небеса, да он же озолотится!

Словно угадав мысли управляющего, Чжоу Лянюй неторопливо обронил:

— И не думай об этом. По воле бэньгун продавать будут строго по одной штуке первого числа каждого месяца.

Управляющий, на которого будто вылили ушат ледяной воды, растерянно захлопал глазами:

— П-принцесса? Почему это?

Почему принцесса отказывается от стольких возможностей заработать?

Чжоу Лянюй пояснил:

— Ты ничего не смыслишь, это называется маркетинг дефицита. Созданные мной вещицы на самом деле предельно простые, их легко скопировать. Если пустить их в массовую продажу и каждый сможет их заполучить, мне удастся сорвать куш лишь единожды.

Но то, что редко — то и ценно. Он мог дать голову на отсечение, что знатные дамы, урвавшие товар исподтишка на аукционе ради победы в борьбе за мужское внимание, ни за что на свете не проболтаются, что именно они заполучили. Иначе это «сокровище» перестанет быть таковым.

Посему, стоит ему поддерживать такой порядок, и он сможет просто сидеть сложа руки, ожидая, пока каждый месяц на него с неба будет падать по десять тысяч лянов.

К тому же, когда они убедятся в ошеломляющем эффекте после применения… Ха-ха-ха, следующие торги пройдут с еще большим ажиотажем.

Чжоу Лянюй запечатал шкатулку фирменной печатью, ничуть не опасаясь, что управляющий посмеет совать туда свой нос.

Впрочем, дабы пресечь лишние домыслы со стороны управляющего, Чжоу Лянюй всё же растолковал ему суть дела. Управляющий тут же прозрел и исполнился глубочайшего почтения: он и подумать не мог, что принцесса додумается до столь мудрёного хода. Истинная правда, всё верно, как принцесса изволила выразиться: если бы эта вещь оказалась у каждой встречной, то грош ей цена как обычной тряпке, разве стоила бы она таких бешеных денег?

А тем временем последние новости из Мастерщины одежды Лян долетели и до резиденции князя Юя.

Князь Юй с бесстрастным выражением лица листал сборник свитков. Услышав доклад, он даже не поднял головы, и лишь когда подчинённый удалился, перевёл взгляд в пустой угол комнаты. В его глубоких омутах-глазах мелькнул странный отсвет: А ведь у него есть толика мелкой сообразительности.

http://bllate.org/book/25407/3028935