Когда Си Ци вошёл в семью Сун, ему было пятнадцать лет.
В то время он был совсем маленьким, очень хорошеньким — прямо как фарфоровая куколка из белого и розового нефрита, утончённая до предела.
Но вряд ли найдётся хоть один ребёнок, которому по душе мачеха или её приплод. Едва Юань Цзяо переступила порог дома семьи Сун, как Сун Сяо со своим братом то и дело чинили ей всяческие пакости.
Из-за этого Си Ци передрался с Сун Сяо и остальными бесчисленное количество раз.
Хоть он и был малорослым, в драке вёл себя словно обезумевший леопард: не мог одолеть — пинался, не помогали пинки — кусался, не удавалось укусить — улепётывал, а если не получалось убежать — ревел навзрыд.
Плачущему ребёнку достаётся конфета. Си Ци вовсе не изображал слёзы нарочно — просто у него была одна неприятная особенность, с которой он и сам с трудом справлялся.
Он совершенно не выносил боли.
Стоило ему почувствовать боль, как из глаз тут же градом лились слёзы.
Как и сейчас...
— Острый язычок, — ухмыльнулся Сун Сяо. Слегка согнувшись, он подался к самому лицу Си Ци и ухватил его за точёный подбородок. В его глазах сквозило опасное веселье, а голос звучал едва ли не у самого уха: — И впрямь вырос, и дерзости прибавилось. Смеешь так меня грязью поливать?
От сильного сжатия подбородок запылал огнём и заныл, и слёзные железы Си Ци едва не взбунтовались.
Заметив, что Си Ци терпит боль, Сун Сяо внезапно разжал пальцы.
Уставившись на покрасневшие уголки его глаз и брови, он дёрнул за галстук и многозначительно усмехнулся:
— Восемнадцать уже стукнуло.
Восемнадцать — это рубеж.
Си Ци потёр подбородок и свирепо зыркнул на него:
— Ну и что, что восемнадцать!
Сун Сяо тихонько засмеялся:
— Восемнадцать... В следующий раз, когда снова наденешь мою рубашку, братец обязательно тебя у-до-вле-творит.
Лицо Си Ци мгновенно помрачнело. История с той рубашкой Сун Сяо была сплошным недоразумением.
Много лет назад он напился, перепутал третий этаж со вторым, принял ванну, спросонья натянул первое попавшееся шмотьё и завалился спать под одно одеяло с этим ублюдком.
Он-то был пьян, но ублюдок Сун Сяо — ни капли! Почему же тот не вышвырнул его за дверь? Да просто хотел потешиться над ним! Использовать как повод для грязных сплетен?
Си Ци вовсе не собирался проявлять сдержанность. Он процедил так, чтобы слышали только они двое:
— Судя по твоему виду, у тебя поясницу прихватило от какой-то старлетки? — он с брезгливым видом скользнул взглядом по определённому месту Сун Сяо. — До чего же размяк.
Хрусь-хрусь...
Сун Сяо сжал кулаки так, что суставы затрещали.
Заметив вздувшиеся вены на тыльной стороне его кисти, Си Ци решил опередить соперника: он оттолкнул его, свернул всю свою воинственность, вскинул подбородок и громко произнёс:
— Братец Сун Сяо, раньше я был маленьким и глупым, так что не держи на меня зла. Я приношу тебе свои извинения, хорошо?
— Ах ты сопляк...
— Когда мы с мамой уходили из семьи Сун, мы не взяли с собой ни цяня, ни фэня, честно! Состояние семьи Сун не имеет к нам ни малейшего отношения. К тому же сейчас мне восемнадцать, я совершеннолетний мужчина, люблю женщин и у меня есть девушка. Я надеюсь, что ты будешь соблюдать определённую дистанцию и больше не станешь говорить мне подобные вещи.
Предыдущие упрёки Си Ци в адрес Сун Сяо были не совсем беспочвенны: тот действительно славился ветреным нравом и особой разборчивостью не отличался — стоило какой-нибудь особе смазливой внешности привлечь его внимание, как в ход шло всё, независимо от пола.
Он мастерски со всеми ладил, успев попробовать на вкус свеженьких цыплёнок-айдолов, только-только пробившихся в шоу-бизнесе.
Кто во всей тусовке не знал о пагубных склонностях Сун Сяо?
Но теперь-то он только что попал в Семью Цзян и вовсе не собирался наступать на те же смертельные грабли, что и в прошлый раз. Нельзя было позволить кому-либо снова портить репутацию — ни ему, ни его матери.
— Подобные вещи? Какие именно вещи?
Си Ци принял выражение человека, несущего тяжкий крест:
— Я и не думал тебя соблазнять, и никаких иных мыслей насчёт тебя у меня нет. Я просто воспринимал тебя как старшего брата. Знаю, что я тебе противен, как и моя мама, но впредь я буду стараться реже попадаться тебе на глаза. Доволен?
К концу фразы в его голосе отчётливо зазвучали слёзные нотки.
Лицо Сун Сяо помрачнело. Похоже, он никак не ожидал, что этот вечно упёртый парень однажды обзаведётся столь подвешенным языком.
— Выговорился?
Си Ци кивнул.
Позади послышался стук каблуков — Си Ци даже оборачиваться не стал, чтобы узнать, чьих это рук дело.
Повернув голову, он позвал:
— Мам.
— Си-си, о чём вы тут так долго болтались? Мама тебя уже заждалась.
Си Ци бросил на Сун Сяо косой взгляд.
Юань Цзяо едва заметно нахмурилась:
— Сун Сяо, если больше дел нет, я забираю Си-си.
С этими словами она взяла Си Ци за руку и увела прочь.
Си Ци обернулся и наградил Сун Сяо вызывающей, холодной усмешкой.
Сун Сяо принял её без единого вздрагивания.
— Мелкий ублюдок, а наглец какой.
С другой стороны, стоя у вентиляционной шахты и покуривая сигарету, Цзян Юйчэн затушил окурок, сунул одну руку в карман и неторопливо направился в сторону комнаты.
Правда, минуя Сун Сяо, они лишь холодно зыркнули друг на друга и не стали задерживаться.
— О чём это вы только что разговаривали с Сун Сяо? — остановившись у дверей отдельного кабинета, Юань Цзяо повернулась к нему.
— Ни о чём, так, поболтали о пустяках. — Си Ци вовсе не собирался посвящать Юань Цзяо в подробности.
— Поболтали о пустяках? О чём тебе вообще с ним разговаривать?
Отговорка звучала слишком неубедительно, и Си Ци это прекрасно понимал.
Пришлось включить упрямство:
— Мам, ну перестань расспрашивать. Серьёзно, ничего особенного.
Юань Цзяо строго посмотрела на него:
— Ты ведь и сам знаешь, что Сун Сяо — человек ненадежный. Ты парень прямолинейный, вечно у него на побегушках не удержишься, мама просто боится, что тебя обидят.
— Мам, не переживай, то было в прошлом. Больше никому не позволено о меня ноги вытирать. Дядя Цзян ведь ещё внутри, верно? Давай уже зайдём.
Делать было нечего, и Юань Цзяо толкнула дверь.
За обеденным столом сидел мужчина средних лет в безупречном костюме-тройке. Его крупные, мужественные черты лица позволяли угадать, каким красавцем он был в молодости. Мужчина сидел слегка нахмурившись, источая мощную ауру человека из высшего общества.
Впрочем, атмосфера в комнате казалась не слишком радужной.
Стоило же мужчине заметить входящих Юань Цзяо и Си Ци, как его брови разгладились. Он приветливо и доброжелательно улыбнулся, глядя на Си Ци.
— Это и есть Си Ци?
Си Ци с улыбкой вежливо поздоровался:
— Здравствуйте, дядя Цзян, меня зовут Си Ци.
Какой послушный мальчик.
Совсем не похож на то, что о нём болтали...
— Вылитая мама.
Строго говоря, это был комплимент от старшего младшему, но в прошлой жизни, услышав такое, Си Ци тут же скривился.
Он ненавидел, когда кто-то комментировал его внешность, из-за чего в прошлой жизни оставил у Цзян Чэньхэ отвратительное впечатление.
Но теперь, дожив до этого момента, Си Ци думал: и что с того?
Раз уж природа наградила его такой внешностью, неужели нельзя позволить людям об этом говорить?
— Да просто лицом в женщину пошел, — раздался задиристый, звонкий голос.
Си Ци посмотрел в сторону звука — мальчишка напротив как раз поднял на него глаза.
Во рту у того торчала карамелька на палочке, черты лица были утонченными, дышащими юношеской свежестью и яркой, солнечной мужественностью. Развалившись на стуле в развязной позе мажора, он лениво созерцал происходящее, а в его глазах плескались откровенная насмешка и вызов.
И всё же в нём было немало ребячества.
Цзян Чэньхэ пригрозил глухим тоном:
— Минчэн!
Цзян Минчэн развёл руками:
— Пап, честность — это добродетель.
— Замолчи! — Цзян Чэньхэ с извиняющейся улыбкой пояснил: — Это мой младший сын, Цзян Минчэн.
То ли Си Ци это лишь показалось, но в присутствии Юань Цзяо Цзян Чэньхэ словно бы всегда выказывал некую готовность поступиться гордостью и подольститься к ней.
В прошлой жизни так было, а в этой — пожалуй, даже сильнее.
Цзян Минчэн пожал плечами и холодно усмехнулся, глядя на Си Ци:
— Можешь не представляться, мы и так давно знакомы. Верно, Си Ци?
И то верно.
Цзян Минчэн был его ровесником, учился в той же старшей школе и на том же потоке.
Они с Цзян Минчэном на дух друг друга не переносят — об этом знала вся школа, от учеников до учителей.
— Си Ци ведь у нас знаменитая первая красотка школы, — с крайне зловещей улыбкой протянул Цзян Минчэн.
Юань Цзяо невольно нахмурилась — открытая враждебность Цзян Минчэна пришлась ей крайне не по душе.
Не успела она и рта открыть, как Си Ци расплылся в улыбке, превратив глаза в полумесяцы:
— Точно, дядя Цзян. Мы с Минчэном ровесники, только я учусь в соседнем классе.
Цзян Чэньхэ горел желанием сблизить парней:
— Значит, теперь сможете вместе в школу ходить. Я слышал от твоей мамы, что ты учишься хорошо, в какой вуз планируешь поступать после экзаменов?
— Наверное, здесь, в городе, не хочу уезжать далеко, — Си Ци перевёл взгляд на Цзян Минчэна. — А Минчэн?
Цзян Минчэн презрительно фыркнул.
Цзян Чэньхэ отвесил ему легкую затрещину по затылку:
— Отвечай, когда спрашивают.
Цзян Минчэн процедил:
— Без понятия.
Си Ци улыбнулся с невиннейшим видом:
— Наверное, будешь поступать в тот же вуз, что и Сюй Жоу? Она ведь в положении.
Цзян Минчэн так резко подался вбок, что чуть не рухнул со стула.
Его мгновенно охватила паника.
Всё было скрыто идеально, откуда этот Си Ци прознал про такое?!
— В положении? — Цзян Чэньхэ строго посмотрел на Цзян Минчэна, и в его голосе зазвучали дознавательские нотки: — Это ещё что за новости!
Цзян Минчэн включил дурака и пошёл в отказ:
— Ка-какое положение, понятия не имею! Си Ци, ты чего мелешь? Какая еще Сюй Жоу?!
— Ой, ты не знаешь Сюй Жоу? Пару дней назад я слышал, как её мама приходила в школу и разговаривала об этом с вашим классным руководителем. Я случайно услышал.
— Да не болтай ерунды, я вообще не знаю никакую Сюй Жоу! Ты всё перепутал!
Си Ци задумчиво прищурился:
— Не знаешь? Неужели я ослышался? Разве ваш классный руководитель не учительница Ли?
— Мой классный — учитель Чжао!
— Ах, ну значит, я запомнил неверно, — с лёгким извинением обратился Си Ци к Цзян Чэньхэ. — Дядя Цзян, прошу прощения, память меня подвела.
Цзян Чэньхэ сурово зыркнул на Цзян Минчэна и бросил:
— Ладно.
Цзян Минчэн больше не смел распускать язык — он тихо, смирно устроился на своём месте и притих.
Вот только взгляд его то и дело возвращался к Си Ци, а в голове крутились мысли исключительно о нём.
Си Ци же преспокойно уплетал фрукты, время от времени бросая на Цзян Минчэна ленивые взгляды.
Тоже мне, вздумал со мной тягаться! Все твои маленькие грязные секреты мне известны от и до.
Не хочешь, чтобы я выложил всё на чистую воду — сиди тихонько, притворившись пай-мальчиком!
Снаружи раздался стук в дверь, и в комнату кто-то вошёл.
На нём был безупречно сшитый костюм, сквозь который проступали мощные и крепкие плечи человека крепкого телосложения; глубокая межбровная складка выдавала печать жуткого подавленного холода и свирепости. Бросив беглый взгляд вокруг, он продемонстрировал острый, пронзительный блеск в глазах, в котором не оставалось ни единого сомнения.
Цзян Юйчэн, только что вернувшийся из-за границы, казалось, со всеми держался именно так.
Ледяной, неприступный.
Си Ци даже находил его опасным.
Впрочем, это был единственный человек во всём окружении, кто не питал к нему дурных чувств.
Хотя с момента их знакомства прошла всего неделя, Си Ци всё равно испытывал перед Цзян Юйчэном глубокий, первобытный страх.
Спустя неделю Цзян Юйчэн погибнет.
Стоит ли попытаться его спасти?
http://bllate.org/book/25415/3029857
Готово:
