Готовый перевод Rebirth: Fighting the Scumbag Husband with My Child / Перерождение: Сын, папа и перевоспитание злодея: Глава 11

Нельзя было просто на коленях оказаться у кровати Фу Ци, чтобы дотянуться до стакана и напоить Фу Ци водой. Из-за сильной потери крови Фу Ци мучила жуткая жажда. В комнате они были вдвоём, и он стеснялся вызывать по внутренней связи слугу, чтобы тот принёс воды — в конце концов, он уже давно не был здесь хозяином.

— Голоден? Если проголодался, сходи купи поесть. Не переживай, как только я поправлюсь, обязательно заработаю много-много денег, только не жалей сил, — Фу Ци было очень больно смотреть на приунывшего Буяо.

— Я не голоден, дедушка Линь утром накормил меня жареным яйцом. Я наелся, — Буяо поставил стакан и погладил себя по животу, показывая, какой он круглый. На самом деле у него всегда был плоский живот, так что ему пришлось сильно выпятить его вперёд. — Папа, тебе не нужно за меня волноваться. Просто выздоравливай, а как вернётся тот красивый дядя-доктор, я пойду собирать бутылки и зарабатывать деньги, и тогда мы отсюда уедем, — Буяо принялся загибать пальцы, подсчитывая доходы.

Фу Ци с грустью закрыл глаза:

— Разве тебе не нравится этот дом?

— Очень красивый, но он чужой, — сидевший на краю кровати Буяо раскачивал ногами то вправо, то влево. Кроме дедушки Линя и того дяди-врача, здесь, кажется, никто его не любил. Утром какая-то сестра с хвостом на голове отругала его за то, что он испачкал тарелку. Он сказал, что сам её помоет, но не успел зайти на кухню, как его выгнали. Он видел, как тарелка, которой он пользовался, полетела в мусорное ведро. Такая красивая тарелка, наверное, очень дорогая.

— Вот папа поправится, и мы уйдём. Потом купим большой дом, это будет наш собственный дом, — на губах Буяо появилась уверенная улыбка. Больше не придётся работать в ресторане, и он сможет тратить всё своё время на зарабатывание денег.

Фу Ци сдвинул руку с капельницей и положил её на маленькую, чистенькую ручку, которую Буяо сегодня тщательно вымыл. Ребёнок ещё не был отягощен условностями мирской науки, ему принять странности должно быть проще, чем взрослому. Опустив голову, он произнёс:

— Буяо, на самом деле...

— Кхе, — стоявшего в дверях и уже давно никем не замечаемого Дан Яо переполнило недовольство, и он демонстративно фальшиво кашлянул. Хотя выражение его лица так и сочилось брезгливостью, в глубине души этот ребёнок ему даже нравился — такой смышлёный. Если бы Сяо Чу был хотя бы наполовину таким же заботливым и послушным, его личная жизнь не была бы такой кошмарной.

Он подошёл к кровати и свысока посмотрел на обоих. Глаза Буяо метнулись в сторону, он соскочил с кровати и послушно поздоровался:

— Здравствуйте, дядя Шань.

Дан Яо изрядно удивился: вчера этот мальчишка всё время на него таращился.

— И тебе привет, доброе утро.

Заготовленные в голове слова, которыми Дан Яо собирался немного уколоть Фу Ци, застряли в горле и вернулись обратно.

— Мы можем нормально поговорить, Яо? — Фу Ци назвал его тем ласковым прозвищем, что они использовали, когда были близки, наивно надеясь, что Дан Яо всё ещё помнит капельку их былого чувства и выслушает его. Голова прояснилась, лишь изредка подкатывала тошнота да легкое головокружение, а тело было слабым, но говорить это не мешало.

— Тошнотворно. С чего это тебе вздумалось называть меня по имени? — Дан Яо вновь почувствовал в Фу Ци черты колючего ёжика, уселся на стул и небрежно бросил: — Контракт нельзя расторгнуть досрочно. Если сделать для тебя исключение, как компания станет смотреть в глаза остальным артистам? Фу Ци, ты и раньше-то был глупцом, как же так — прошло шесть лет, а ты тупеешь всё сильнее.

— Дядя, — в узких лисьих глазах Буяо мелькнул холодный блеск, и он звонко произнёс: — Не ругайся.

В голове Фу Ци стоял туман. Он смотрел на две пары абсолютно одинаковых узких глаз с лисьим разрезом — один таращится на другого, а тот в ответ на первого, — и его охватило сложное, не поддающееся описанию чувство. Тщательно подбирая слова, он заговорил:

— Господин Шань, у вас дома есть личный врач?

— Что, боишься смерти? — с отвращением бросил Дан Яо. — Не помрёшь.

— Нет. Я подумал, если у вас есть личный врач, можно позвать его сюда, чтобы он проверил ДНК — вашу и Буяо.

Только теперь Дан Яо внимательно посмотрел на бледного человека на больничной койке. Тот всё это время твердил, что Буяо — его сын, да ещё и предлагает сделать тест ДНК? Неужели какая-то женщина втайне от него забеременела и родила его ребёнка? Но почему тогда Фу Ци растит этого малыша? Разве та женщина не должна была явиться в Семью Шань за кругленькой суммой и сгинуть, как мать Сяо Чу?

Он скосил глаза на ребёнка, который слегка приоткрыл рот, не понимая, что происходит. Взгляд у мальчика действительно был точь-в-точь как у него, нос, рот — похожи на Сяо Чу, только лицо имело форму идеального острого треугольника с заострённым подбородком. В сочетании с его длинными лисьими глазами он выглядел вылитым персонажем аниме, хотя с ним самим у него было общего лишь одно.

Впрочем, для столь юного возраста глубина этих чёрных, бездонных глаз производила впечатление.

— Кто его мать?

Фу Ци ошеломлённо переспросил:

— Ты готов признать, что он твой сын?

Буяо до боли закусил подгубник нижней губы. Он не понимал, что случилось с папой: с того момента, как тот очнулся после последней попытки самоубийства, он всё время твердил, что этот человек — его настоящий отец. Неужели он подброшенный ребёнок?

— Сначала ответь на мой вопрос, — холодно приказал Дан Яо.

Фу Ци глубоко вздохнул. Хотя в душе царило отчаяние и он прекрасно знал, что тот ему не поверит, ему хотелось попытаться ещё раз. Он хотел, чтобы Буяо жил хорошей жизнью, но расставаться с мальчиком тоже не желал. Буяо — его сын, пусть это станет его последней попыткой побороться за него.

— Я знаю, что в то, что мужчина может родить, трудно поверить, но Буяо и правда родился от меня. Во время анализа можно заодно проверить и моё ДНК. Ты ведь так веришь в науку, если результаты совпадут, ты же поверишь?

Дан Яо разразился едким смехом:

— Как же ты остался таким же наивным, как прежде! Хватит жить в мире иллюзий. Фу Ци, ещё тогда я хотел отправить тебя в психиатрическую больницу.

Лицо Фу Ци побледнело ещё сильнее. Подавив горечь и сдержав гнев, он спокойно произнёс:

— Благодарю господина Шаня за то, что он с помощью своих драгоценных серых клеток сохранил в памяти столько воспоминаний о такой ничтожной персоне, как я.

— Не стоит благодарности. Те мерзости, что ты творил раньше, я и рад бы забыть, да не могу, — огрызнулся Дан Яо.

Однако в глубине души он смутно ощущал нечто странное. При первой встрече он ведь даже не узнал Фу Ци, не помнил лица Дан Чу, но зато отлично помнил множество деталей из прошлого Фу Ци. Это ненаучно! Черт побери, разве его мозг не должен был запечатлеть юношескую миловидную внешность Фу Ци?

Стоит только провести медицинский анализ, и Дан Яо поверит. Нельзя злить Дан Яо прямо сейчас. Фу Ци откинул голову назад, прислонившись к стене, и у него больше не осталось сил на пикировки. Пересилив страх и сомнения, Буяо спросил:

— Папа, может, ляжешь поспишь? — в его голосе явственно слышалась дрожь.

Буяо забрался на кровать, пытаясь помочь Фу Ци лечь. У Фу Ци рана располагалась ближе к левой стороне затылка, и хотя её покрывала толстая повязка, ложиться нужно было не только аккуратно и медленно, но и так, чтобы рана пришлась как раз в промежуток между двумя подушками.

В доме не было специального медицинского оборудования для травм головы, и Тун Хэпин придумал именно такой способ.

Буяо был маленьким и слабым, так что аккуратно уложить Фу Ци стоило ему немалых трудов. Он боялся не удержать его и уронить на кровать. Подумав немного, Фу Ци отказался от его помощи:

— Я лучше посижу.

Фу Ци люто ненавидел собственную немощь: будучи раненым, он всё равно нуждался в заботе ребёнка.

— ...Дядя, — неестественным голосом позвал Буяо, с надеждой глядя на Дан Яо. Если этот человек и впрямь его родной отец, он ведь поможет? Но, сжав маленькие кулачки, Буяо подумал: этот человек, кажется, его не любит. Не любит — потому и бросил?

Дан Яо изначально вовсе не собирался вмешиваться, тем более что Фу Ци вечно смотрел на него волком. Даже если бы тот взмолился о помощи, он наверняка сначала насмеделся бы вдоволь, а потом просто развернулся и ушёл. Но стоило ему наткнуться на взгляд малыша и вспомнить, что тот вполне может оказаться его собственным сыном... если отказать в первой же просьбе о помощи, у ребёнка ведь может развиться психологическая травма, и личность искривится.

Нехотя протянув руку и уже собираясь коснуться Фу Ци, он услышал от того, кому собирался помочь:

— Избавьте господина Шаня от столь великих хлопот, я посижу. Спасибо за доброту, господин Шань.

Последние два слова прозвучали с особым нажимом.

Дан Яо, разумеется, взбесился. Он — великий и могущественный генеральный директор Дан, сердцеед, денди и знаменосец новой технологической эры — соизволил протянуть руку, не брезгуя, а кто-то смеет его отвергать! И этот кто-то — всего лишь продажная муха. Хм.

— Какая доброта, Фу Ци. Ты ещё увидишь от этого молодого господина куда больше доброты, — Дан Яо подался вперёд, давя своей аурой так, что их лица практически соприкоснулись.

В нормальной ситуации человек с более низким статусом под давлением столь властного и грозного натиска неизбежно начал бы задыхаться. Но у Фу Ци кружилась голова, он находился в полуобморочном состоянии и вообще ничего не чувствовал. А когда он увидел приближающееся смазливое лицо Дан Яо, у него на фоне сотрясения мозга внезапно подступила тошнота, и только что съеденная рисовая каша бурной волной подкатила к горлу. Он широко раскрыл рот... и от испуганного крика Буяо кубарем скатился с кровати на пол.

Дан Яо опустил взгляд на пятно грязи у себя на груди, его тонкие губы так дрожали, что он не мог вымолвить ни слова. Сообразив, что дело принимает дурной оборот, Буяо в панике схватил оставленное поблизости медицинское полотенце и бросился вытирать Дан Яо:

— Папа не со зла!

Дан Яо инстинктивно оттолкнул руку Буяо — брр, использованное полотенце было невероятно грязным. Но он-то оттолкнул без задней мысли, а вот тот, кого оттолкнули, воспринял это слишком близко к сердцу. Бросив полотенце, Буяо ничего не сказал и молча ушёл в дальний угол комнаты, усевшись на кушетку.

Хотя Фу Ци тошнило и он не мог произнести ни слова, глазами он зафиксировал абсолютно всё. Слова извинений застряли в горле. Он мог стерпеть издевательства Дан Яо над собой, но стерпеть издевательства над Буяо был не в силах. Буяо не только его сын, он — продолжение его надежд в этой разрушенной жизни. Отцовская нежность вперемешку с возлагаемыми на ребёнка чаяниями заставили его рассудок окончательно рухнуть.

Глядя на покрытого мурашками Дан Яо, который в панике сдирал с себя куртку, Фу Ци исступленно заорал:

— Шесть лет назад ты понятия не имеешь, сколько моей слюны глотнул, чего ты брезгуешь?! И кто ты вообще такой — просто денег у тебя чуть больше да папаша получше! С чего это ты решил, что наигравшись, можешь просто так выбросить человека, а после расставания обращаться с любовником как с мусором?

— Да потому что ты и есть мусор! — Дан Яо замер на пороге, его лицо исказилось злобной гримасой. — Раньше ты хоть был выпускником одного из лучших университетов страны, да и внешностью вышел, но всё равно сам полез ко мне в постель ради славы! А теперь? Сидишь тут с арестованным удостоверением личности, живёшь как свинья, даже ребёнка прокормить не можешь. По правде говоря, Фу Ци, ты даже хуже мусора.

— Не смей так говорить о моём папе! — подбежав, Буяо со всего размаху врезался в Дан Яо.

Дан Яо сгреб его в охапку и, сдерживая силу, прижал мальчика к груди.

— Значит, ты вообще никогда меня не любил? За тот год, что мы жили вместе, ты ни разу не посмотрел на меня как на равного?

С момента попытки самоубийства из-за несчастной любви прошло всего несколько дней. Услышав такое, его некогда убитое сердце будто вытащили наружу и начали хлестать плетьми, превращая в осколки, которые затем растоптали ногами.

— Любил? — странным тоном произнёс Дан Яо. Человек, который ради славы и выгоды залез к нему в постель, спустя столько лет является рассуждать о любви — до чего же это смешно. — Я скажу тебе, Фу Ци, хватит бредить наяву. Не то что в прошлом, но даже сейчас и в будущем — если я, Дан Яо, буду испытывать к тебе хоть капельку любви, пусть небеса сделают так, чтобы я до конца дней не смог жениться на красавице!

http://bllate.org/book/25416/3029946