Вей Цзычжоу на мгновение замер, чуть не поверив, что это сон. Однако тепло, переданное ему через макушку, было столь отчётливым, что эта мягкая волна быстро возвращала тепло его замерзшему от потери крови телу.
Разве брат не всегда презирал его? С чего бы ему вдруг самому дотрагиваться до него?
Может статься, брат на самом деле всё ещё переживает за него?
— Вэй Цзычжоу, некоторые вещи — раз уж совершил ошибку, значит, совершил, и я тебя не прощу. Если хочешь добиться моего признания, приходи ко мне открыто и честно.
Вэй Мин убрал руку, поднялся и в одиночку направился к точке сбора. Он больше не взглянул на Вэй Цзычжоу и впредь не собирался иметь с ним никаких дел.
— Брат…
Вэй Цзычжоу бессильно осел сзади, потерянным взглядом глядя ему вслед, и вдруг из его глаз одна за другой покатились слёзы.
— Брат, я был неправ, брат…!
На экране Вэй Цзычжоу сидел на земле и горько рыдал.
В конференц-зале все, наблюдая за этой сценой, только тяжело вздыхали.
Эта шайка любителей поглазеть на зрелище переглянулась и молча вынесла Вэй Цзычжоу окончательный вердикт:
Этот сопляк получил по заслугам!
Лицо Чжао Чжицзе выглядело особенно отвратительно. Стоило ему заметить, что поведение этого Зубастого ящера выглядит странноватым, как он тут же понял — он угодил в чью-то ловушку!
Он метнул в сторону Шан Уци взгляд, полный ненависти, острый, как стрела!
— Шан Уци, это ты…?!
И когда же всё это началось? Когда именно настройки данных были взломаны вирусом? Неужели Шан Уци заранее догадался, что он попытается провернуть что-то эдакое, и потому сыграл на опережение, переиграв его же оружием?
Этот коварный ублюдок!!!
Шан Уци по-прежнему улыбался, а его тёмно-синяя военная форма подчёркивала его утончённость и невозмутимость. Рассеянно поглаживая серебряную трость, молодой офицер пожал плечами и с усмешкой произнёс:
— Директор Чжао странное говорит, кто же знает.
Если он так кипятится уже сейчас, то как же выдержит то, что будет дальше? Хе-хе!
— Шан Уци! — Чжао Чжицзе хлопнул по столу и поднялся на ноги. — Бессовестный!
Шан Уци расплылся в улыбке, продемонстрировав ряд белых и ровных зубов:
— Разве нет? Неужели директор Чжао ослеп? Если уж заводить речь о бессовестности, вы старше меня на много лет, так что и бессовестными первыми начали вы?
Чжао Чжицзе так разъярился, что чуть было не засучил рукава и не бросился с кулаками на этого ядовитого типа, но сидевшие рядом коллеги в панике в четыре руки усадили его обратно на место.
Старики из инспекционной группы полностью проигнорировали эту сцену, сделав вид, что ничего не замечают.
— Ладно, директор Чжао, ваш племянник уже вернулся в тренировочный зал, — с усмешкой произнёс Шан Уци, чуть изогнув губы.
Чжао Чжицзе резко перевёл взгляд на передний экран и увидел, что Вэй Цзычжоу из-за сильной кровопотери и слишком бурных эмоций был признан анализатором негодным к дальнейшему прохождению экзамена и принудительно выдворен из виртуальной экзаменационной зоны.
Чжао Чжицзе тут же вскочил на ноги и направился к выходу в тренировочный зал.
Но едва он собрался переступить порог конференц-зала, как Шан Уци бросил ему в спину прохладное добавление:
— Ваше Величество изволили заявить, что мы сможем покинуть конференц-зал лишь после того, как все экзамены полностью завершатся. Если вы улизнёте раньше времени, я ведь обязательно доложу куда следует.
Чжао Чжицзе резко затормозил наотмашь, чуть не врезавшись носом в дверь:
— Почему ты не сказал об этом раньше?!
Шан Уци невинно ответил:
— Мне хотелось, чтобы все немного повеселились.
— Не удерживайте меня! Я убью этого ублюдкаааааа!!!
По конференц-залу прокатился яростный рев Чжао Чжицзе вперемешку с суматошными попытками окружающих рассидевшихся коллег разнять их.
……
Вэй Мин только что вышел из экзаменационной зоны, как у шумного школьного входа заметил Шан Уци: тот опирался на серебряную трость и с лёгкой улыбкой смотрел на него.
— Младший брат Вэй Мин, едем домой.
Вплоть до того момента, как они уселись в машину, Вэй Мин всё никак не мог сообразить, как же подступиться с вопросом, терзавшим его изнутри.
Чего же именно хочет Шан Уци?
Поразмыслив немного, он исподтишка бросил косой взгляд на сидевшего рядом Шан Уци. К его удивлению, Шан Уци тоже смотрел на него сверху вниз, и, казалось, уже довольно давно.
Вэй Мин испугался, точно кот, которому прищемили хвост, и чуть было не подпрыгнул на месте. Собравшись с духом, он выдавил:
— Что-то нужно?
Шан Уци с неожиданной откровенностью ответил:
— Нужно.
Вэй Мин холодно бросил:
— Тогда говори.
Ответом Шан Уци было то, что он протянул руку и прижал голову Вэй Мина к своей груди.
Лицо Вэй Мина мгновенно вспыхнуло.
— Т-ты, что ты делаешь!
Сквозь слой жестковатого и гладкого твила, прижимаясь щекой к плотной груди Шан Уци, он словно отчётливо ощущал исходившее от него тепло и бурные, мощные удары чужого сердца.
Выходит, Шан Уци вовсе не был так спокоен, как казалось по его лицу — этот тип нервничал сильнее некуда. Мысленно отметил про себя Вэй Мин.
Движение, которым Шан Уци обнял Вэй Мина за плечи, казалось мягким, но на деле в нём крылась скрытая сила. Его руки, словно железные обручи, заперли Вэй Мина в объятиях, а сзади упиралась спинка кресла, не оставляя парню никакой возможности увернуться или вырваться. В этом и заключалась пропасть между физическими данными Стража и Проводника равных рангов.
— Я не причиню тебе вреда, поверь мне. — Голос Шан Уци звучал так, будто доносился с самих небес.
Вэй Мин деревянным голосом произнёс:
— Кто тебя знает, о чём ты вообще!
Шан Уци слегка отстранился, заглядывая в глаза Вэй Мину. Заметив в его взгляде искорку звериной настороженности — словно тот в любую секунду был готов наградить его ударом локтя, — он невольно рассмеялся.
— То, что клан Шан взял тебя на воспитание — это и правда была моя идея.
Вэй Мин остолбенел.
С чего это этот тип вдруг заговорил об этом? Он же ещё даже не уложил мысли в голове и не придумал, с чего начать разговор!
— У меня действительно была цель: мне требовалась одна вещь, что находится у тебя.
В груди Вэй Мина тяжело защемило, и он срывающимся голосом выпалил:
— Какая вещь?
— Тот древний меч, что откопали в Мавзолее Императора.
— Мой меч?! — Вэй Мин попытался оттолкнуть Шан Уци!… Но не сдвинул ни на сантиметр.
Раз духовные силы выросли, физическая форма тоже должна поспевать за ними, чёрт побери!!
— Ты знаешь, что у меня есть старшая сестра, вышедшая замуж за императорского премьер-министра. Несколько лет назад зять из-за некоторых разногласий в политических взглядах насолил семье Ли и отчаянно пытался загладить вину перед ними. Но тамошний Бог Войны Ли отличался свирепым и высокомерным нравом, наотрез отказываясь идти на любые компромиссы, чем до смерти утомлял и зятя, и отца. Позже старшая сестра выяснила, что Бог Войны Ли лишь на словах честен и неподкупен, а на деле имеет тайную страсть — коллекционирует антикварное оружие. Вот она и попросила меня раздобыть пару приличных вещиц и переправить ему.
Услышав это, Вэй Мин всё понял.
Тот древний меч был последним подарком от его родителей, который прошлую жизнь почти целиком сопровождал его. Действительно ли он готов легко отдать его Шан Уци?
— Позже, проведя расследование, я выяснил, что твой старинный меч баснословно дорог, а Бог Войны Ли втайне жаждал заполучить его уже много лет. Я всё вынашивал мысль выбрать удобный момент и поговорить с тобой об этом. В качестве компенсации клан Шан полностью взял бы на себя заботу о тебе, обеспечив тебе беззаботную жизнь… Но сейчас я больше не намерен забирать его.
Вэй Мин ошеломлённо смотрел на Шан Уци, а тот в ответ неотрывно глядел на него во время разговора.
— Почему больше не намерен? — глуповато переспросил Вэй Мин.
Да и в прошлой жизни почему-то никто не отобрал у него этот меч?
Шан Уци глубоко заглянул в глаза Вэй Мину; его взгляд напоминал тёмное море, на дне которого полыхало пламя из сгустков мрака.
— Потому что я не хочу делать тебе больно. Твои чувства — вот о чём я думал в первую очередь и к какому решению в итоге пришёл. Мы же самые близкие братья, не так ли?
— Но… а как же семья Ли?
— Не переживай, твой брат уже нашёл способ получше, и дело успешно улажено. Младший брат Вэй Мин, ты ведь не сердишься на брата?
Вэй Мин облегчённо улыбнулся:
— Нет!
Шан Уци уточнил:
— То есть ты по-прежнему будешь любить брата, как и прежде?
— Да!
— Брат для тебя — самое главное, верно?
— Да!
Едва слова сорвались с губ Вэй Мина, как он вдруг смутно почувствовал, что что-то здесь не так.
Если бы Шан Уци проявил настойчивость, возможно, после мучительных колебаний он бы всё-таки отдал ему древний меч. Но можно было поручиться за одно: после этого чувство вины перед Шан Уци уменьшилось бы во много раз, и вряд ли между ними сохранились бы какие-то иные тёплые чувства.
Однако Шан Уци выбрал его самого.
……Так что же именно здесь было не так?
— Разве это не трогательно? Может, поцелуешь брата?
И пока Вэй Мин, испытывая горьковатую истому внутри, растерянно соображал, как поступить, Шан Уци вдруг с лукавой улыбкой выдал эту фразу, ещё и подставив щеку прямо к его губам.
Вся растерянность Вэй Мина мгновенно испарилась.
Он резко оттолкнул Шан Уци — и на этот раз ему действительно удалось вырваться. Тут же до него дошло, что Шан Уци просто разряжал обстановку.
— Спасибо тебе! — отвернувшись, с напускной сердитостью бросил Вэй Мин. — Могу дать меч попользоваться! О поцелуях даже и не думай!
Шан Уци залился звонким, раскованным смехом.
За всю свою жизнь он впервые смеялся так искренне и счастливо. От его смеха Вэй Мин и сидевший на переднем сиденье секретарь невольно обернулись на него.
Продолжая смеяться, Шан Уци думал про себя: хорошо, что тот поверил, а то этот малец вечно горазд напридумывать всякого. Если бы он ненароком докопался до истинной подоплёки, дело приняло бы из ряда вон плохой оборот.
На предыдущем экзамене записи с полигона вычистили слишком чисто: хотя все признаки указывали на неладное, прямых улик не нашлось, и придраться к Чжао Чжицзе не получилось. Так что Шан Уци оставалось лишь переключить внимание на второй практический экзамен.
И действительно, после серии устроенных им провокаций Чжао Чжицзе наконец сорвался и пошёл на риск: нарушив экзаменационный регламент и злоупотребив служебным положением, он в открытую принялся менять данные прямо во время испытания, преступив имперский закон об экзаменах. На этот раз улика оказалась у него в кармане.
Шан Уци был человеком на редкость злопамятным. Если уж он так поступал с Чжао Чжицзе, то церемониться с Вэй Цзычжоу тем более не собирался. Вэй Цзычжоу посмел явиться прямо к Вэй Мину и плести интриги — этот должок Шан Уци непременно собирался вернуть с лихвой.
Когда видеозапись второго практического экзамена тайком загрузили на крупнейшие порталы, где она побила рекорды по просмотрам и вызвала бурю среди обывателей, Вэй Цзычжоу как раз скандалил со своей матерью Чжао Жуюнь из-за лишения его права на поступление в Сент-Элиан. Лишь когда Ло Юнь позвонил домой и потребовал немедленно зайти в сеть, тот наконец узнал, что все его неприглядные ужимки во время экзамена полностью выставлены напоказ перед лицом всей страны. Более того, нашлись любители поживиться чужим скандалом: они нарезали его мгновенные выражения триумфа, злобные усмешки, мелкие пакостнические движения крупным планом, снабдили едкими комментариями в виде титров, слепили тематические репортажи и превратили всю его мимику в набор уродливых стикеров-смайликов.
Вэй Цзычжоу остолбенел. Он понятия не имел, откуда взялось это видео. Сам Чжао Чжицзе сейчас сидел как на иголках, едва справляясь с собственными проблемами, и у него совершенно не оставалось времени растолковывать племяннику историю с десантом имперской инспекционной группы прямо в центр мониторинга экзамена.
Вскоре всплыл и Ду Бовэнь — тот самый летучий наблюдатель, который ещё во время письменного экзамена столкнулся с Вэй Цзычжоу в ста метрах от запретной зоны секретной аудитории за нарушением правил. Этот преподаватель Сент-Элиана поведал массам о собственном бессилии под давлением руководителя Чжао Чжицзе и о жгучем чувстве вины перед пострадавшим Вэй Мином. Следом Ду Бовэнь принялся кочевать по крупнейшим телеканалам, снова и снова, со слезой в голосе и обильно приукрашивая детали, описывая зрителям сцену их тогдашней встречи с Вэй Цзычжоу.
За одну ночь Чжао Чжицзе и Вэй Цзычжоу превратились в бродячих псов, которых бьют все кому не лень, а семейства Чжао и Вэй порядком потрепали себе нервы из-за этого скандала. Вэй Шоули вдобавок пришлось выслушать поочерёдную выволочку от самого короля и главы клана Вэй.
Какая участь ожидала этих людей дальше — Шан Уци уже не волновало. Сейчас его занимало кое-что другое…
http://bllate.org/book/25427/3031964
Готово:
