Готовый перевод Old Love / Старая любовь: Второе дыхание: Глава 8

Предки говорили: с кем угодно можешь идти против течения, но только не против денег.

Чэнь Лоу с малых лет пропускал мимо ушей любые крылатые фразы и цитаты великих людей, и лишь эту запомнил накрепко. Изначально он изо всех сил старался держаться от Гуань Юя подальше. Если человек, у которого глаза на месте и ноги целы, умудряется свалиться в одну и ту же яму дважды — это уже повод для насмешек, а вступать во второй круг позора у него не было ни малейшего желания.

Тем более что эта самая яма вечно норовила перекочевать куда-нибудь поближе.

Однако, если рассуждать объективно, полностью избежать соприкосновений с Гуань Юем у него вряд ли бы получилось.

Цэнь Чжэн и У Цзяцзя неумолимо двигались к тому, чтобы связать себя узами брака. А Цэнь Чжэн приходился Гуань Юю самым настоящим закадычным другом детства: они родились в одном дворе, а после вместе ходили в начальную, среднюю школу и университет. Цэнь Чжэн был старше Гуань Юя на целый год, опекал его во всём и каждого норовил защитить, да и относился к Гуань Юю лучше, чем собственный родной брат.

У Цзяцзя же, хоть и была знакома с Чэнь Лоу всего пару-тройку лет, числилась в его негласном списке верных и преданных корешей.

К тому же оба они прекрасно знали о сексуальной ориентации и Чэнь Лоу, и Гуань Юя. Теперь, вспоминая то застолье, Чэнь Лоу подозревал, что там не обошлось без тайных махинаций — иначе с чего бы глазам У Цзяцзя так загораться каждый раз, когда заходило имя Гуань Юя?

Получив от Гуань Юя звонок с просьбой о помощи, Чэнь Лоу сразу во всём разобрался, а заметив, как У Цзяцзя в упор разглядывает его полным энтузиазма взглядом, просто плыл по течению и выдвинул свои условия. И вот теперь, когда он действительно забрал деньги и шёл обратно, в его голове сами собой всплыли те самые слова.

В конце концов, нельзя же идти против денег.

Если дела Гуань Юя обстояли примерно так, как он и предполагал, им в будущем предстояло ещё не раз пересекаться. Почему бы не воспользоваться этим случаем и не подзаработать?

На самом деле материальное положение семьи Гуань Юя было вполне благополучным. Чэнь Лоу хоть и не интересовался этим намеренно, но ещё до того, как Гуань Юй совершил каминг-аут, прекрасно помнил: брат приезжал за ним к университету на Порше. Правда, на довольно скромном красном Макане. Тогда Чэнь Лоу еще не умел читать латиницу на шильдиках и лишь бросил беглый взгляд на заднюю часть автомобиля, поскольку его познания в хороших тачках ограничивались исключительно Мерседесами да БМВ. К тому же, согласно его странному представлению о прекрасном, красный автомобиль — и особенно та самая машина брата Гуань Юя, покрытая слоем грязи и пыли — выглядел предельно колхозно.

Подумав так, он без всяких задней мыслей брякнул об этом самому Гуань Юю. Гуань Юй тогда как раз выходил из ворот кампуса с рюкзаком за плечами, смущенно рассмеялся в ответ на эти слова и выдал:

— Я тоже так считаю. В следующий раз попрошу его сменить машину.

И в следующий раз его брат действительно пригнал чёрный Мерседес.

Чэнь Лоу когда-то вешал на Гуань Юя ярлык легкомысленного человека и даже порой искренне недоумевал, как вообще докатился до жизни такой тот, кто вырос в подобных условиях. Когда у Гуань Юя водились деньги, он не выставлял их напоказ, но и не пытался казаться излишне скромным — казалось, для него всё это было обычным делом. А когда семья выставила его за дверь и ему пришлось делить с Чэнь Лоу тяготы нищенской жизни, он точно так же ел всё, что давали, и без лишних вопросов отдал Чэнь Лоу все свои банковские карточки.

Сам Чэнь Лоу тоже умел сохранять поразительное хладнокровие перед лицом собственной бедности, но прекрасно понимал: из нищеты в богатство пробраться легко, а вот обратно — сущий ад. Тем более что каминг-аут Гуань Юя совпал с моментом их выпуска из вуза, и ни один из них не мог найти нормальную работу. На фоне стольких бед казалось, что на них обрушились все несчастья разом, но, как ни странно, они ни разу не поссорились. Напротив, каждый их день был наполнен смыслом, а когда они, пересчитывая мелочь, ехали в автобусе, то могли искренне радоваться жизни целую вечность.

Наверное, он сам тогда тоже был тем еще беззаботным глупцом?

И правда, парочка счастливых дурачков.

Чэнь Лоу про себя усмехнулся.

Теперь-то из наивного юнца он превратился в тертого калача. По его подсчетам, если он решит поступать в аспирантуру, всех накопленных за эти годы денег едва хватит только на первые два года. Если научный руководитель попадется понимающий, возможно, удастся немного подкопить прямо во время учебы. Но все эти расчеты строились на идеальных условиях: ни копейки на ненужные вещи, никаких изысков в еде, ни единой болезни, никаких путешествий и даже никакой финансовой помощи семье.

Всё остальное еще куда ни шло, но вот последнее условие выполнить было труднее всего.

Чэнь Лоу вздохнул, вспомнив, что уже давненько не звонил домой.

Обычно в вечернее время все сидели по домам и готовили ужин. Стоя у своего подъезда, Чэнь Лоу дважды набрал номер, но на том конце никто не ответил. Немного подождав и убедившись, что перезванивать не спешат, он завернул в небольшой магазинчик, открытый на первом этаже соседнего дома, купил две пачки чипсов и пачку сигарет, после чего неспешно поплелся назад.

Дверь в квартиру молодых соседей была заперта. Чэнь Лоу как раз и купил чипсы для них, а потому, никого не застав, слегка растерялся.

Кто-то с тазом в руках как раз выходил из другой комнаты и, заметив его замешательство, бросил:

— Голубчики опять разругались!

— Опять? Разве позавчера у них не всё было хорошо? — удивился Чэнь Лоу. Когда он только сюда переехал, эта парочка уже жила здесь. И хотя девчонка порой слишком много болтала, руки у нее росли из правильного места, да и о Да Чэне она заботилась самозабвенно — вот только они вечно ссорились по пустякам.

— Ой, да так страшно ругались! Да Чэн даже распустил руки, — человек набрал полтаза воды в туалете и зашагал обратно. — Я как раз вернулся, а они уже вовсю колошматили друг друга. Да Чэн табуреткой махал, Сяо Хуэй всё подряд крушила, в комнате стоял такой грохот, будто всё вверх дном перевернули. Видел? У них даже дверь деформировалась.

Чэнь Лоу бросил взгляд на дверь: на ней красовался огромный след от ботинка, и все филенки прогнулись внутрь — судя по всему, уходя, Да Чэн хлопнул от души.

В семейной жизни неизбежны трения и споры. Если Чэнь Лоу поначалу и недолюбливал эту парочку, то во многом из-за их бесконечных скандалов: каждый раз они орали друг на друга так, будто были заклятыми врагами, готовыми перегрызть друг другу глотки, но проходило совсем немного времени — и они вновь мирились, становясь слаще меда. Поначалу другие жильцы, снимавшие здесь комнаты, из лучших побуждений пытались давать советы — мол, бедная девчонка так надрывается, так ее жалко, — и желающих разлучить их находилось куда больше, чем миротворцев. Но поняв, что толку от этого ноль, соседи постепенно перестали обращать внимание.

Чэнь Лоу кивнул сам себе. Когда он швырнул чипсы в угол своей комнаты, на душе почему-то стало тягостно.

Как раз в этот момент домашний телефон начал трезвонить. Бросив на него взгляд, Чэнь Лоу медленно выпустил из груди скопившийся тяжелый воздух, поднял трубку и бросил:

— Алло?

— Сяо Лоу, — раздался голос Ван Гуфэнь. — Ты как там, на неделе не хвораешь?

— Всё в порядке, — ответил Чэнь Лоу. — Бабушка где?

— Всё бабушка да бабушка, жива твоя бабушка! — недовольно фыркнула Ван Гуфэнь. Чэнь Лоу был ее собственным сыном, но стоило ему позвонить — и он неизменно справлялся о старухе. Свекровь и невестка всю жизнь не ладили друг с другом, и Ван Гуфэнь вечно пыталась во всем заткнуть ее за пояс, но стоило зайти разговору о сыне — любые ее попытки неизменно летели прахом.

Поворчав немного, она вспомнила о главной цели звонка и поинтересовалась:

— У тебя деньги есть? Не пора ли уже переслать что-нибудь домой?

Чэнь Лоу так и знал, что разговор сведется к этому. Оперевшись рукой о половину своего подоконника, он протянул:

— Нет у меня денег.

Ван Гуфэнь тут же перебила его:

— Как это нет? Разве ты не зарабатываешь по тысяче двести в месяц на подработках?

— Мне вообще-то надо на что-то есть и пить, — Чэнь Лоу потер пальцем серый налет на подоконнике, посмотрел на испачканную подушечку и мазнул ею по стене. — Даже если я буду дико экономить, на еду уходит по меньшей мере двадцать юаней в день, а за месяц набегает шестьсот. Плюс ко всему — предметы первой необходимости, то да се, еще сотенка наберется. А если придется купить материалы для подготовки к экзаменам в аспирантуру… Кстати, а куда делись те деньги, что я отправлял в прошлый раз?

Он говорил настолько гладко, что Ван Гуфэнь поначалу слушала его с нарастающим раздражением, но, застигнутая врасплох этим прямым вопросом, тут же замялась:

— Те деньги… те деньги уже ушли!

Она быстро взяла себя в руки и добавила:

— На одни только таблетки от давления для твоей бабушки уходит уйма денег! Разве я не должна водить ее в больницу, чтобы прочистить сосуды? И вообще, этот старый пень в молодости ни в чем не знал меры, уплетала жирное мясо за обе щеки, а теперь что? На старости лет стала обузой для собственного внука!

— Ого, тогда тебе стоит быть осторожнее и есть поменьше мяса, — с усмешкой протянул Чэнь Лоу. — Не то в старости у тебя тоже не окажется внука, который смог бы стать для тебя обузой.

Ван Гуфэнь осеклась, а помолчав пару секунд, выдала:

— И за что я тебя только вырастила!

— Ой, бросьте, меня вырастила бабушка, — парировал Чэнь Лоу, чувствуя, как беседа окончательно теряет всякий смысл. — Ладно, закругляемся. В прошлый раз я отправил вам семь тысяч. Если приплюсовать то, что переводил раньше, даже если вы будете каждый день объедаться рыбой и мясом, этих денег вам хватит на полгода. Я только что уволился с подработки, так что свободных средств у меня всё равно нет. Рассчитывайте расходы так, чтобы растянуть их на эти полгода: всё, что останется, можете забрать себе в заначку, а если не хватит — идите просите у своего драгоценного старшего сыночка или племянничка.

Ван Гуфэнь испуганно заахала, но Чэнь Лоу внезапно изменил тон, превратив его в ледяной и зловещий:

— И еще кое-что. Я готов закрывать глаза на многое, и можете творить что хотите, но если кто-нибудь из вас посмеет хоть пальцем тронуть бабушку — Ван Гуфэнь, запомни, первым, к кому я приду разбираться, буду я сам.

Его суровость так испугала Ван Гуфэнь, что она тут же замолчала в тряпочку.

Тогда Чэнь Лоу уже вежливо и ровно произнес:

— Ладно, берегите себя дома. Спокойной ночи.

Повесив трубку, он еще какое-то время молча смотрел в опущенное окно, затем повернулся, вытащил из пачки сигарету, чиркнул зажигалкой и принялся медленно выпускать в воздух сизые колечки дыма.

В каждой семье свои трудности. То разлад между супругами, то вечные войны свекрови с невесткой, то беспутные дети и внуки — семья Чэнь Лоу в полном составе угодила под этот удар, причем первые два пункта цвели у них пышным цветом. В молодости из-за дурной репутации Ван Гуфэнь никак не могла найти себе пару, и только к тридцати годам её по сватовству выдали замуж за члена клана Чэнь из какой-то заброшенной деревушки за десяток ли отсюда. Вскоре на свет появился Чэнь Лоу.

Семья Чэнь славилась своей беспросветной нищетой, а отец и бабушка Чэнь Лоу были людьми донельзя мягкими и безответными. Раз уж им с таким трудом удалось заполучить невестку, они во всём ей потакали. Кто же знал, что Ван Гуфэнь от этого лишь сядет им на шею? Она помыкала свекровью и мужем, устраивая скандалы каждые три дня. Вскоре по деревне поползли слухи, будто Чэнь Лоу вовсе не родной ребенок семьи Чэнь.

Отец Чэнь Лоу, если верить сплетням, свалился в колокольню колодца собственной смертью — причины толком никто не знал, но так или иначе, Чэнь Лоу с самого рождения остался сиротой при живой матери. Ван Гуфэнь возиться с ним не собиралась: она просто перегородила двор пополам, а мальчика вышвырнула на половину к старухе. Чэнь Лоу начал осознавать себя в этом мире очень рано и прекрасно знал, что всё их существование держалось исключительно на бабушке: та день за днем шила детские башмачки в виде тигриных голов на продажу, чинила чужие одеяла и подшивала подошвы, добывая копейку к копейке.

Он научился подрабатывать на мелких поручениях едва ли не с пеленок, а уже позже выяснил, что у Ван Гуфэнь вошла в привычку дурная манера вытягивать из бабушки деньги и отправлять их своей родне. При этом семья Ван вовсе не бедствовала, и они никогда не помогали бабке с внуком, однако тратили чужие средства с абсолютной уверенностью в собственной правоте.

Добродушная, если не сказать трусливая кровь семьи Чэнь обрывалась на Чэнь Лоу.

В раннем детстве он испытывал лишь жгучую обиду, но когда пошел в среднюю и старшую школу, то перестал церемониться и начал пускать в ход табуретки. Наглых страшатся те, кто еще злее, а те, кто злее, отступают перед отморозками, которым нечего терять. Поначалу жадная семейка Ван смотрела на него свысока, но после того как Чэнь Лоу отходил кирпичом голову родного дяди и его драгоценного сынка вместе с матушкой, те наконец умерили свой пыл.

***

Вспоминая прошлую жизнь, Чэнь Лоу помнил, как во время их совместной жизни с Гуань Юем тот как-то раз поинтересовался, какие у него вообще увлечения.

Тогда он растерялся и ничего не смог придумать, а в конце концов почесал в затылок и спросил:

— Драки считаются?

Выражение лица Гуань Юя было таким, будто он подавился вареным яйцом, но спустя пару мгновений тот деликатно подсказал:

— Ну, я имею в виду бильярд, музыкальные инструменты, рисование, что-то в таком духе.

Заметив смущение на лице Чэнь Лоу, он мягко улыбнулся и перевел тему:

— А когда ты вообще дерешься?

— Когда обижают, — ухмыльнулся Чэнь Лоу. — Я не из тех, кто станет глотать обиды и молча сносить поражение.

С одной стороны — изнеженный молодой господин, не знавший нужды с самого детства, с другой — отчаянный парень с улицы, выживавший среди драк и скандалов. Их миры резко контрастировали на фоне тех увлечений, что строились вокруг гор денег. Еще долгое время после этого Чэнь Лоу не переставал думать о том, какое же великое счастье выпало ему на долю — оказаться рядом с Гуань Юем, заслужить его искреннюю привязанность и делить с ним все горести и радости прошлых лет.

***

Гуань Юй наконец-то на несколько дней затих. В тот день Чэнь Лоу четко обозначил свои расценки, предупредив, что за каждый последующий вызов ему придется платить не только по сто юаней в час, но и компенсировать расходы на проезд туда и обратно. Выражение лица Гуань Юя тогда было весьма неоднозначным, и в конце концов он не выдержал:

— А если кто-нибудь другой решит взять тебя на содержание?

Он выразился туманно, но Чэнь Лоу сделал вид, что ничего не понял, лишь лукаво изогнул губы:

— Без разницы, кто берет. Стандарты старого клана Чэнь неизменны: честно, справедливо и никакого обмана.

Гуань Юй скрипнул зубами, с улыбкой глядя на него, и процедил:

— А ты ведь возвращаешься вполне довольный собой.

— А ты недоволен? — с издевкой парировал Чэнь Лоу, ехидно протянув: — Лу Хэнин же скоро возвращается! Ай, от одной мысли дух захватывает! Ты снова сможешь бренчать на гитаре, пока он танцует, чертить свои талисманы, пока он вытворяет всякие безумия!

Под конец он даже принялся с усердием заламывать руки в подобии женского жеста, кокетливо стреляя глазами и покачивая бедрами.

Чэнь Лоу никогда в жизни не видел Лу Хэнина — единственное, что связывало его с этим человеком, это случайная фотография, которую он как-то мельком углядел. Судя по тому впечатлению, что засело у него в голове, раз уж Лу Хэнин сумел так запасть в душу Гуань Юю, его методы соблазнения наверняка были из ряда вон выходящими. И уж всякие там кокетливые взгляды и покачивания бедрами у него получались куда естественнее и соблазнительнее, чем у самого Чэнь Лоу.

Правда, на самом деле Лу Хэнин никогда в жизни не занимался подобными глупостями.

Вернувшись в общежитие, Гуань Юй аккуратно смазал кожу мазью, и спустя три дня все злосчастные прыщи наконец сошли. Аппетит у него в эти дни был просто зверский — чувствовал он себя прекрасно, ел всё подряд с невероятным удовольствием. Единственное, что отравляло жизнь: стоило ему по вечерам закрыть глаза, как перед ним тут же начинал выписывать кренделя и вилять бедрами Чэнь Лоу.

На третий вечер соседи по комнате звали его пойти поиграть в Лигу Легенд на всю ночь, но Гуань Юя вдруг охватило странное беспокойство, он потерял покой и в итоге решил остаться в одиночестве.

И слава богу, что он остался один. Всю ночь Гуань Юй ворочался с боку на бок, не в силах уснуть. Образ виляющего бедрами Чэнь Лоу намертво засел у него в голове: стоило открыть глаза — накатывало беспокойство, стоило закрыть — становилось еще хуже. Наконец, когда забрезжил рассвет, Гуань Юй больше не выдержал и, щеголяя живописными темными кругами под глазами, отправил Цэнь Чжэну смс-сообщение с мольбой о помощи: «Брат, выручай! Купи мне мужскую игрушку, срочно!»

http://bllate.org/book/25436/3032814