Перед глазами Лу Чантин предстали широкие парадные ворота. По бокам от входа возвышались средние столбы с деревянными подпорками, в которые были вставлены массивные двери, покрытые алой лаковой краской. Пространство перед входом было просторным и светлым — не меньше половины комнаты, и в этом пространстве стояли четверо стражников. Подобное могли позволить себе лишь чиновные семьи, обладающие определенным рангом.
Правда, эти ворота выглядели несколько обветшалыми: алый лак потемнел и местами сильно облупился.
Вся усадьба дышала величественной силой, но ей недоставало утонченности; впрочем, быть может, именно это и придавало ей особую древность и простоту. Стиль постройки как нельзя лучше соответствовал эпохе империи Мин.
Неужели происхождение того юноши и впрямь столь необычно?
Лу Чантин подавил мысли, роившиеся в голове, и повернулся к Чэн Эру:
— Это здесь?
Чэн Эр кивнул и широким шагом направился вперед. Стражники, узнав его, тут же отворили ворота. Лу Чантин последовал за Чэн Эром внутрь, а те четверо стражников даже не удостоили его лишним взглядом — судя по всему, в этом доме царила строгая дисциплина.
Переступив порог, Лу Чантин окинул беглым взглядом внутреннее убранство.
Это отличалось от поездки в семью Ань: сюда он пришел помогать людям разбираться с Фэн-шуй, а потому, естественно, должен был с самого начала держать ухо востро.
Сразу за воротами виднелся ряд обращенных на север помещений. Лу Чантин знал, что такие постройки называют обращенными комнатами — они служили классами для занятий или жилищами для обычных гостей. Отведя взгляд, он заметил неподалеку стену-экрановую перегородку. Древние верили, что духи любят наведываться в особняки, и чтобы бродячие призраки не проникли внутрь и не накликали беду, возводили такие преграды, в старину также известные как отражающие стены или стены Сяоцян. Проскользнувший внутрь призрак, увидев в перегородке собственный силуэт, пугался и убегал. К тому же при распахнутых воротах экрановая стена скрывала внутреннее пространство от посторонних глаз, сохраняя усадьбу в тайне.
Все это, разумеется, относилось к сфере Фэн-шуй.
Лу Чантин подумал, что в этом сказывалась мудрость предков.
Вслед за Чэн Эром Лу Чантин прошел дальше и миновал вторые ворота. Между стенами располагалась та самая цветочная арка — ее карнизные столбы не доходили до земли, подвешиваясь на поперечных балках средних столбов, а на самих столбах красовалась деревянная резьба. Она служила границей, отделяющей передний двор от заднего.
Древние усадьбы часто делились на два, три, четыре двора... и разделение это происходило как раз с помощью подобных цветочных арок. Недаром в старину говаривали: не выходи за главные ворота, не показывайся у вторых. Эти врата как раз и были теми самыми вторыми.
Шагнув за цветочную арку, они оказались во внутреннем дворе. Следом Чэн Эр провел его по крытой галерее, ступил на дорожку из каменных плит, и заброшенный пруд с увядшими лотосами остался позади. Пройдя по дорожке вперед, они поднялись по нескольким ступеням, перешагнули через порог и очутились в парадном зале, предназначенном для приема гостей. Как говорится, войти в сени и проникнуть в покои — гость, переступая порог, в первую очередь попадал именно в этот зал.
Однако Лу Чантин не стал разглядывать само помещение: он сначала задрал голову, глядя наверх, а затем опустил взгляд на каменные плиты.
С трех сторон этот зал окружали жилые комнаты, образуя единое пространство. В то же время место, где стоял Лу Чантин, формировало световой колодец.
В науке Фэн-шуй во многих усадьбах ошибки допускались именно из-за световых колодцев. В конце концов, к колодцам предъявлялись строжайшие требования: если Фэншуй-мастер обладал высоким искусством, он мог превратить световой колодец в место притяжения богатства и сбора Ци; но если этот мастер оказывался дилетантом или же хозяева вовсе не приглашали специалица и строили все как попало, такой колодец вполне мог навлечь на дом упадок.
Стоило Лу Чантину замереть на месте и приняться за детальный осмотр, как юноша не вытерпел, вышел из зала и произнес:
— Почему ты до сих пор не входишь?
Лу Чантин поднял голову, взглянул на него, и в душе у него шевельнулось легкое удивление. Если бы не уверенность в том, что перед ним тот самый юноша, которого он видел раньше, Лу Чантин решил бы, что ошибся. В конце концов, манеры и аура молодого человека разительно отличались от прежних. Теперь на его лице играла легкая улыбка, а черты казались открытыми и простыми — что как нельзя лучше соответствовало его возрасту.
— Вот и вхожу, — отозвался Лу Чантин и широким шагом направился внутрь.
Ему предстояло разбираться с Фэн-шуй, но спешить сию минуту не стоило — для начала лучше было расспросить юношу.
— С этим особняком что-то не так? — войдя внутрь, прямо спросил Лу Чантин.
— И не только с этим, — едва юноша успел произнести эти слова, как снаружи появился молодой мужчина, за которым семенил слуга, запыхавшийся так, что не хватало дыхания. Судя по всему, этот молодой человек тоже был хозяином особняка.
Едва переступив порог зала, юноша беззастенчиво ткнул пальцем в Лу Чантина и презрительно усмехнулся:
— Это и есть тот великий мастер, которого ты отправился разыскивать? Да с таким ростом ему и до мастера далеко, ха-ха...
Мало того, что этот молодой человек вел себя крайне бестактно, он еще и угодил прямо в больное место Лу Чантина. Какой мужчина станет спокойно терпеть насмешки по поводу своего роста? Лу Чантин холодно глянул на него, но промолчал.
Хозяином положения здесь был юноша: если он захочет защитить его, то непременно заговорит, если же нет — сегодня Лу Чантина неизбежно ждет унижение, и открывать рот сейчас не имело особого смысла.
Взгляд Лу Чантина заставил молодого человека почувствовать себя не в своей тарелке, и тот умолк, после чего бросил:
— Четвертый, лучше бы ты поскорее проводил его отсюда. Такой малец — глядишь, как стемнеет, со страху со штанами расстанется.
Юноша ответил:
— Второго брата дело — искать своих, мое — моих.
Молодой человек холодно усмехнулся:
— Четвертый, не будь столь неразумен. Того, кого привел я, знают во всем городе как весьма известного Фэншуй-мастера, а ты притащил какого-то ребенка — неужто сделал это нарочно?
Уяснив позицию юноши, Лу Чантин открыто и непринужденно произнес:
— Зачем же господам спорить? Проверим всё на деле, разве не так?
Юноша кивнул:
— Чантин дело говорит.
Молодой человек тут же недовольно бросил:
— Смотри у меня, не вздумай водить нас за нос ради забавы, а иначе... — в невысказанных словах молодого человека явно не таилось ничего доброго.
Разве мог Лу Чантин испугаться? Он неторопливо кивнул:
— Я и сам всё прекрасно понимаю.
Тогда молодой человек повернулся к слуге:
— Ступай и приведи сюда того Фэншуй-мастера.
Слуга кивнул и сломя голову бросился прочь, вновь запыхавшись до предела.
Вскоре Фэншуй-мастер, о котором говорил молодой человек, вошел внутрь. Он был облачен в серые потрепанные одежды и видом невероятно напоминал отшельника, сошедшего с небес, но лицо его было до боли знакомо не только Лу Чантину, но также юноше и Чэн Эру.
Кто же это был, если не Старый Слепец?
Стоило Старому Слепцу войти и окинутиь взглядом собравшихся в зале людей, как он сам невольно остолбенел.
Лу Чантин не удержался и посмотрел на юношу — и надо же было такому случиться, что тот смотрел на него в ответ. Они молча обменялись взглядами, и уголки их губ невольно изогнулись в улыбке.
Чэн Эр уже не смог сдержаться и рассмеялся в голос:
— Надеюсь, вас не обманули.
Молодой человек, не ведая о том, что произошло между ними, с чего бы стал слушать Чэн Эра? Он решил, что тот просто пытается напустить туману, и усмехнулся:
— Что? Малец, испугался? Должно быть, ты ведь и сам слышал имя этого Фэншуй-мастера!
Лу Чантин перевел взгляд на Старого Слепца.
Старый Слепец тут же принялся теребить свои одежды, на мгновение растерявшись от неловкости.
На беду, ни молодой человек, ни следовавший за ним слуга этого не заметили.
http://bllate.org/book/25445/3033782
Готово:
