Готовый перевод Interstellar First-Rate Lawyer / Звёздный адвокат высшей категории: Глава 5

Гу Янь бросил на него короткий взгляд, и его губы шевельнулись, будто он собирался что-то сказать.

Янь Сюйчжи, однако, не обратил на это внимания и снова спросил:

— И как обстоят дела с залогом? По идее, он несовершеннолетний, к тому же вина еще не доказана. Залог — это абсолютно нормально, нам даже не придется сильно напрягаться, ведь этим должен заниматься проверяющий чиновник.

До вынесения судом обвинительного приговора подозреваемый считается невиновным, чтобы случайно не навредить невиновному.

Это было общее для всего Альянса отраслевое правило. Именно благодаря этому правилу успешное освобождение под залог было обычным делом.

— Это в других местах порядки такие, но не здесь, — ответил Гу Янь.

— Как так? — Янь Сюйчжи слегка удивился. — Раньше здесь тоже никакой особой самодеятельности не устраивали.

— Раньше? — Гу Янь повернул голову и посмотрел на Янь Сюйчжи. — Откуда тебе знать, как было раньше?

Плохо, язык заплелся.

Янь Сюйчжи тут же с невозмутимым видом ответил:

— По судебной практике. Сколько лет проучился, чего только не навидался, а уж прецедентов точно пересмотрел немало. Раньше и в Цзючэне залог получить было несложно, по крайней мере, в конце прошлого года все было нормально.

Гу Янь отвел взгляд и произнес:

— Тогда, судя по всему, твое усердие и старание закончились как раз на прошлом году, а новые дела последних месяцев ты явно не читал.

Профессор Янь мысленно закатил глаза: еще бы, в последние месяцы все только и делали, что оплакивали его смерть, какое там чтение дел.

— Цзючэн с каждым годом катится по наклонной, а за последние несколько месяцев здесь вообще царит полный хаос: решения принимают в зависимости от того, кто перед ними стоит, так что освобождение под залог, конечно же, не исключение, — коротко пояснил Гу Янь.

Янь Сюйчжи подумал про себя: я же проспал всего полгода, как же всё изменилось за те мгновения, пока я открывал глаза?

Он еще не изучил конкретные материалы дела, поэтому не мог слепо делать выводы и больше ничего не сказал.

Следственный изолятор Лэнху был совершенно независимым и замкнутым местом. Теснившиеся вокруг него обветшалые дома словно проводили жирную черту в двух-трехстах метрах от изолятора, наотрез отказываясь продвигаться вперед хотя бы на полшага.

Люди, жившие поблизости, тоже не любили околачиваться в этих местах, очевидно, считая их дурным предзнаменованием.

Поэтому площадка перед входом в СИЗО, пожалуй, была единственным чистым свободным пространством во всем Цзючэне — даже птицы, и те старались перетерпеть и пролетали этот участок стороной.

Однако Янь Сюйчжи и Гу Янь подобрали в этом богом забытом месте ребенка.

Это была худая, истощенная девчушка лет семи-восьми. С лицом, которое, судя по всему, не мыли уже несколько дней, она сидела на корточках в углу, а ее непропорционально большие глаза неотрывно смотрели на ворота изолятора.

— В кого это эта девчонка играет в призраков, даже звука не издает? — Янь Сюйчжи уже почти прошел мимо, когда неожиданно заметил у своей ноги сгусток тени и слегка испугался.

Реакция девочки была какой-то заторможенной. Прошло секунды две, прежде чем она оторвала взгляд от ворот изолятора и подняла голову на Янь Сюйчжи.

Стоило ей поднять голову, как стало видно, насколько ужасным был ее болезненный вид: восково-желтая кожа без малейшего намека на румянец, потрескавшиеся от сухости щеки, да от нее еще и слегка разило тухлятиной.

Впрочем, на этот раз Янь Сюйчжи уже не жаловался на ядовитый воздух.

Девочка увидела, что этот незнакомец наклонился, собираясь, кажется, что-то ей сказать.

Но она немного испугалась и инстинктивно судорожно отпрянула назад на два шага, прижавшись спиной к холодной каменной стене. Отступать было больше некуда, и она выглядела донельзя жалкой.

— Я сильно похож на торговца людьми? — Янь Сюйчжи повернулся к Гу Яню.

Звездный адвокат впервые в жизни солидарл с ним и с надменным видом кивнул.

Янь Сюйчжи: «……»

Катись-ка ты.

— Хочешь приютить? — бросил ему Гу Янь. Тон был совершенно ровным, и невозможно было понять, спросил ли он это просто к слову или со скрытой насмешкой.

В конце концов, в этом плане учитель и ученик были одним поляком ягоды.

Янь Сюйчжи коротко усмехнулся и выпрямился:

— Ну у тебя и фантазия, я ведь вовсе не добрый человек.

Он повернул голову и качнул подбородком в сторону недалекой обшарпанной улицы:

— В этом месте на каждой улице по десять переулков, и в каждом спят люди. Чтобы пристроить всех, придется выкупить весь Цзючэн и застроить его детскими домами.

Сказав это, он покрутил перед Гу Янем кольцом на своем пальце:

— Пятьдесят тысяч двадцать два «Запад», разве что в следующей жизни.

Гу Янь сохранил бесстрастное выражение лица:

— Трудно сказать, может, в следующей жизни будет еще беднее.

Янь Сюйчжи: «……Ну ты и мастак утешать людей».

— Польщен.

«……»

— Девчушка меня не любит, пошли, — сказал Янь Сюйчжи.

Они бросили взгляд на часы: в запасе оставалось еще двадцать минут, и, шагнув вперед, они направились к воротам изолятора.

Но пройдя пару шагов, Янь Сюйчжи словно что-то вспомнил и резко обернулся. Он вытащил руку из кармана пальто и, наклонившись, протянул ее перед девочкой, разжав ладонь. На ней лежала конфета:

— Ого, оказывается, еще одна осталась. Будешь?

Девочка прижалась к стене, несколько секунд пристально вглядываясь в его глаза, а затем внезапно протянула руку, цапнула конфету и тут же снова сжалась в комочек.

— До чего довели голодом, а реакция все равно молниеносная, — Янь Сюйчжи приподнял бровь и зашагал дальше.

Уже отойдя на некоторое расстояние, он смутно услышал позади тихий-тихий голос:

—……Нужно сказать спасибо.

Янь Сюйчжи обернулся и бросил взгляд назад: девочка уже вернулась в прежнее положение — сидела на корточках и неотрывно смотрела на ворота изолятора, словно и вовсе его не видела. Вот только одна ее щека комично выпирала, за щекой у нее пряталась конфета.

— Рейсовый шаттл летел пятнадцать часов, нормальной еды ты почти не ел, а вот сладостей насобирал немало, — заметил Гу Янь.

Янь Сюйчжи сохранил абсолютную невозмутимость:

— Питаюсь часто, но понемногу, сладкое — это тоже еда.

На самом деле у него сейчас слегка упал уровень сахара в крови. То ли это было побочным эффектом слишком долгого сна, то ли временной перестройки генов — в общем, ему приходилось носить с собой немного сладостей, чтобы не накрыло голодным обмороком.

Конечно, об истинной причине Гу Яню рассказывать не стоило, поэтому он просто нес чушь.

Тяжелые медные ворота изолятора, напоминавшие неприступную стену, были наглухо заперты, а рядом дежурило несколько стражников.

Гу Янь подошел к электронному замку и коснулся его умным кольцом на мизинце. Все заранее поданные заявки на свидания синхронизировались с замком, и стоило успешно пройти верификацию привязанных к кольцу личных данных, как путь был открыт.

Бип —

Ворота издали звук и со скрипом медленно отворились.

Эта дверь, пожалуй, была самой современной вещью во всем округе. Несколько десятилетий назад ее проспонсировал какой-то мающийся от безделья конгломерат, который тогда поддержал правительство Цзючэна и практически полностью обновил все ключевые объекты на этой злосчастной планете, создав видимость решительного намерения помочь навести порядок.

Мечты были благими, а вот реальность оказалась суровой.

Теперь этот конгломерат превратился в обедневшую знать, а те самые спонсорские штучки из новинок превратились в старье.

Внутри изолятора было сумрачно и тесно, коридоры неизменно узкие, а окна — еще меньше, что создавало тяжелое, давящее ощущение, но тишиной здесь и не пахло.

Цзючэнский изолятор отличался особенным хаосом: здесь не умолкали окрики, ругань и всевозможная грязная брань. Причем весь этот галдеж был заперт поодиночке в узких комнатках и обрушивался на окружающих без разбора, не имея конкретного адресата.

Янь Сюйчжи прошел по длинному коридору, и в его адрес успели помянуть предков до седьмого колена, однако он давно к этому привык и шагал с абсолютно невозмутимым видом.

За железной решетчатой дверью стоял крупный надзиратель с электрошокером наперевес:

— Кто такие, к кому?

Янь Сюйчжи улыбнулся:

— Адвокаты, есть предварительная заявка на свидание с Джошуа Даллером.

Гу Янь, только что открывший рот: «……»

Надзиратель приподнял бровь:

— Даллер? У вас и правда стальные нервы.

С этими словами он неопределенно хмыкнул, и в его звуке трудно было разобрать, то ли это была насмешка, то ли что-то еще.

Янь Сюйчжи ответил с прежней непринужденностью:

— Точно, я тоже так считаю.

Гу Янь: «……»

Надзиратель фыркнул носом, махнул ему рукой и отпер решетчатую дверь:

— Проходите, за мной.

В других местах несовершеннолетних и взрослых обычно содержали раздельно. В Цзючэне же все содержались вперемешку.

Надзиратель быстро остановился перед массивной тяжелой старой дверью и кивнул на нее:

— Вот — ваш Даллер.

— Большое спасибо, — произнес Янь Сюйчжи.

Гу Янь: «……»

Надзиратель сдвинул задвижку на окошке в двери, обнажив проем размером ровно с пару глаз, и рявкнул зычным голосом внутрь:

— Мелкий ублюдок! Твои адвокаты пришли на свидание!

В окошке тут же мелькнула пара глаз — ярко-зеленых. Судя по одному лишь взгляду, они были настроены крайне недружелюбно и даже излучали холодную враждебность.

Следом сидевший внутри человек резко поднял руку и прямо у них на глазах со злосчастным стуком захлопнул окошко.

Янь Сюйчжи: «……»

Его едва не разобрал смех от такой наглости, и он повернулся к Гу Яню:

— Ты уверен, что вы и впрямь договаривались о встрече?

Разве так встречают по предварительной записи? Шутки шутите.

Однако он еще не успел до конца усмехнуться, как заметил, что многоуважаемый адвокат Гу с каменным лицом прислонился спиной к стене и смотрит на него.

Янь Сюйчжи инстинктивно хотел спросить: «Кому ты тут устраиваеш поминки с такой похоронной физиономией?», но слова застряли в горле, когда он внезапно сообразил, сколько именно работы своего коллеги он отобрал по дороге.

Привычка — вторая натуре, и она до добра не доведет.

Он потер нос, неловко кашлянул и шагнул в сторону:

— Эй? Как это ты оказался позади?

Гу Янь: «………………»

Таких бесстыжих людей на своем веку он видел нечасто.

Гу Янь какое-то время холодно смотрел на него, а затем шевельнул губами:

— Больше не продолжишь? Звездный адвокат Жуань?

Янь Сюйчжи натянуто усмехнулся и замахал руками:

— Вы здесь учитель, вам и карты в руки.

Ради того чтобы сгладить неловкость, от лица этого человека можно было и вовсе отказаться, тем более что сейчас его все равно никто не знал.

Закончив, он снова указал на плотно закрытое окошко и спросил:

— Когда мы сходили с шаттла, я отчетливо слышал, как ты переговаривался с ним по связи, почему это парень вдруг от ворот поворот дал?

Натворил дел — и тут же переводит тему, даже не покраснев ни капли. Для Гу Яня этот стажер открылся с совершенно новой стороны.

Тем не менее, он бесстрастно ответил:

— Я попросил надзирателя переключить связь на него, а как только сказал свое слово, сразу отключился. Если считать одностороннее уведомление диалогом, то да, мы действительно поговорили.

Надзиратель с совершенно невозмутимым, привычным к такому делу видом ткнул пальцем в окошко:

— Переключил, открыл заслонку, чтобы тот послушал.

Янь Сюйчжи: «……»

Сдаюсь.

Янь Сюйчжи уступил место, и Гу Янь вполне закономерно перехватил инициативу. Он указал на стальную дверь и произнес:

— Будьте добры, откройте дверь.

— Уверены? И после такого отношения вы все равно хотите с ним увидеться? — хоть надзиратель и задал этот вопрос, дверь он все же открыл. В момент открытия он нащупал на поясе электрошокер, приняв такой вид, будто в любой момент готов был применить его.

Однако Янь Сюйчжи перехватил его руку, показывая, что боевая готовность тут излишня.

По правде говоря, когда они с Гу Янем один за другим вошли в помещение, парень по имени Джошуа Даллер не сделал ничего особенного.

Он просто сидел на месте, холодно уставившись им в глаза, и с презрительным фырканьем отвернулся.

Только теперь Янь Сюйчжи смог толком разглядеть эту невезучую занозу.

У него были густые черные волосы, довольно длинные, завязанные сзади в хвост, но по их виду было понятно, что их не мыли уже несколько дней, из-за чего они сбились в колтуны. Глаза ярко-зеленые, а из-за осунувшихся щек они казались огромными, а глазницы — невероятно глубокими.

Губы были даже тоньше, чем у Гу Яня, поэтому, когда он их плотно сжимал, во всем его облике проступала тяжелая, едкая желчность.

Впрочем, эта желчность была свойственна и Гу Яню, вот только тот во всех своих движениях всегда держался безупречно, отчего подобное выражение превращалось в некую холодную мужественность.

Но этот сопливый сорванец перед ними…

Ему ведь всего четырнадцать, так что даже его злые гримасы выглядели напускными и фальшивыми.

— Я адвокат, взявшийся за твое дело, мы уже общались с тобой ранее, — произнес Гу Янь.

Янь Сюйчжи: «……» Ну и совесть же у тебя, как язык повернулся такое сказать?

Джошуа Даллер, судя по всему, тоже был весьма недоволен упомянутым им «общением», и его лицо выразило глубочайшее отвращение. Тем не менее, больше он ничего не сказал — казалось, всю свою бурю эмоций он выплеснул в тот момент, когда захлопнул окно, и теперь у него просто не осталось желания открывать рот.

— Я пришел сюда лишь затем, чтобы встретиться с тобой и дать тебе запомнить мое лицо, — холодно продолжил Гу Янь, нисколько не задеваемый молчаливым протестом собеседника. — Каким бы ни было твое нынешнее отношение, я надеюсь, что при нашей следующей встрече ты сможешь выложить мне все как есть, от и до.

Эти слова задели какую-то струнку в Джошуа Даллере, и он наконец подал голос:

— Выложить тебе? Какой толк кому-то что-то выкладывать? Прошлый адвокат, позапрошлый — они все до единого черт побери так говорили, и что в итоге?

Он с размаху пнул ногой медную стену:

— Я по-прежнему заперт в этом тошнотворном месте!

— Ты можешь попробовать, — Гу Янь остался совершенно глух к его эмоциональному всплеску, а его тон по-прежнему оставался холодным.

— Пробовать твою мать! Я ни в чем не виновен! Это не я делал! С какой стати я должен сидеть здесь и ждать, пока один за другим приходят люди и говорят мне «попробуй»? Есть яйца — вытащи меня отсюда, а потом и говори про свои попытки! Нет кишки — вали отсюда нахрен! — орал Джошуа Даллер, едва ли не теряя контроль над собой.

Янь Сюйчжи тихонько усмехнулся рядом:

— Да ты от пары фраз кровью харкать начнешь, кто по-твоему согласится хлопотать о твоем залоге в таком виде? Судья, ведущий дело, едва взглянув на твою физиономию, тут же с порога отклонит ходатайство.

Джошуа Даллер тяжело дышал, в упор глядя на него:

— Опять эти дурацкие бредни! Если бы залог можно было оформить, разве торчал бы я до сих пор здесь?!

— Залог — не проблема, — Гу Янь посмотрел ему прямо в глаза. — Но ты должен пообещать мне, что в следующий раз выложишь мне все подробности без утайки.

Когда он смотрел на человека вот так, в нем и вправду просыпалось какое-то давящее обаяние, заставлявшее собеседника невольно смириться. Если бы такой человек действительно пошел в преподаватели, студенты наверняка боялись бы его как мышь кота.

Джошуа Даллер продержался под этим взглядом еще пару секунд, затем уныло опустил глаза и снова осел на скамью.

Он выглядел так, будто растерял все свои силы, и замер неподвижной статуей.

Очевидно, хотя он больше не ругался и не бесновался, он по-прежнему ни на грош не верил словам Гу Яня. Прошло довольно много времени, прежде чем он снова вяло подал голос, с издевкой бросив сквозь зубы:

— Вытащишь меня — назову дедушкой. Проваливайте, лжецы.

К подобной манере общения привыкаешь: в первый раз еще испытываешь какие-то эмоции, а если изо дня в день — становится абсолютно все равно.

Лжец Янь Сюйчжи и лжец Гу Янь сохраняли олимпийское спокойствие, один за другим покидая помещение.

Надзиратель с зудящими от скуки руками поглаживал свой любимый электрошокер:

— Ну и народ эти адвокаты… — покачав головой, он без всяких церемоний захлопнул дверь.

В тесной каморке человек, только что сорвавший голос, еще какое-то время сидел с бесстрастным лицом, а затем подтянул колени к груди, уткнулся в них лицом и больше не шевелился.

Снаружи, по сравнению с мрачным изолятором, заливало ярким дневным светом, от которого с непривычки даже резало глаза.

Янь Сюйчжи прикрыл глаза пальцами, достал голографический экран и взглянул на время:

— Еще нет двух часов, пошли, отправимся в суд общей юрисдикции… Ты чего это так на меня уставился?

Гу Янь пару мгновений пристально смотрел ему в глаза, затем отвел взгляд и произнес:

— Ничего. Просто подумалось, что для стажера, впервые столкнувшегося с подобным делом, твоя реакция оказалась несколько неожиданной.

Янь Сюйчжи: «…………» Мда… задачка со звездочкой.

8. Командировка (Часть 4)

— Разве нет? — переспросил Гу Янь.

Янь Сюйчжи мысленно ответил: «Да уж, пожалуй».

Но вслух он уже вовсю нес чушь. У этого человека вранье отлетало от зубов, ему даже не требовалось времени на раздумья, слова рождались сами собой:

— По-моему, я никогда не говорил, что сталкиваюсь с подобным впервые?

Гу Янь перевел на него взгляд.

Янь Сюйчжи принялся плести кружева:

— Мой отец тоже был адвокатом, и мне приходилось крутиться рядом с ним и видеть самые разные дела. Бывало, он разговаривал по связи в кабинете без гарнитуры, и я невольно подслушивал. И не такое слыхал, куда более жесткие вещи. В первый раз, когда услышал, будучи совсем сопливым, сильно испугался. А потом — привык, дело житейское.

Профессор Янь прекрасно знал суть басен: никогда нельзя вдаваться в слишком точные детали. Только человек, который точно знает, что врет, будет городить длинные речи, пытаясь убедить собеседника и нарочно выписывая правдоподобные мелочи.

Это называется «в огороде бузина, а в Киеве дядька», типичное проявление нечистой совести.

Когда люди болтают о чем-то между делом, если они не находятся на гребне эмоционального подъема, они обычно ограничиваются парой дежурных фраз. Поскольку говорят правду, им совершенно наплевать, поверит собеседник или нет.

Закончив тираду, он боковым зрение скользнул по лицу Гу Яня.

Рассмотреть толком не удалось, но, по крайней мере, тот не сверлил его «пытливым, пронзительным взглядом», шага не замедлял, и выглядело все так, будто он действительно просто бросил дежурный вопрос и так же мимоходом выслушал объяснение.

— Плакал? — неожиданно выдал Гу Янь спустя пару мгновений.

Янь Сюйчжи: «???»

— Я говорю, когда ты был маленьким и слушал эти страшные вещи, ревел? — холодно-равнодушно уточнил Гу Янь.

Янь Сюйчжи: «……»

Уважаемый сослуживец, ты вот повернись и скажи мне в лицо, кого это ты сейчас назвал плаксой?

Однако было очевидно, что звездный адвокат просто в очередной раз проехался насчет «его детских лет» из далекого прошлого и вовсе не ждал от него серьезного ответа.

Пока он соображал, Гу Янь уже успел обогнать его на два шага.

Но именно этот вопрос заставил привыкшего расслабляться Янь Сюйчжи осознать, что он, пожалуй, слишком уж плохо умеет скрываться. Если он продолжит действовать столь беспечно, добром это не кончится. Впрочем, его не пугало ничего, кроме одного — он не выносил позора.

Особенно позора перед собственным студентом.

Суд общей юрисдикции Цзючэна находился совсем рядом с изолятором, до него было идти ровно минут десять.

Суд общей юрисдикции изначально являлся инстанцией низшего звена, где целыми днями разбирали самую разную мелкую бумажную волокиту и запутанные мелкие дела. Он вовсе не производил впечатления торжественного и величественного храма Фемиды, а порою бывал донельзя шумным — особенно в зоне подачи заявлений на залог.

Янь Сюйчжи бывал здесь не впервые, но каждый раз у него возникало непреодолимое желание восхититься тем, насколько же тяжело приходится работникам прокуратуры и судов Цзючэна, раз они согрешили перед небесами так сильно, что их сослали сюда.

В зале то тут, то там кучками толпился народ, стоял галдеж, а голографические фальш-страницы валялись под ногами.

— У меня такое чувство, будто я попал на птицеферму… — натянуто усмехнулся Янь Сюйчжи и просто с самым невозмутимым видом прислонился к косяку дверей. — В этот раз я честно соблюдаю долг скромного стажера, не буду отнимать хлеб у преподавателя Гу, иди давай.

Гу Янь: «……»

Он, судя по всему, тоже нагрешил в прошлых жизнях так, что заслужил получить именно такого стажера.

Гу Янь стоял в двух шагах от него, засунув руки в карманы шерстяного пальто, с прямой спиной и полуприкрытыми глазами разглядывая прислонившегося к дверям кадра. Помолчав пару мгновений, он холодно-равнодушным тоном произнес:

— Вынужден напомнить, что подача заявления на залог — это как раз прямая обязанность стажера.

С этими словами он качнул подбородком в сторону входа в зал:

— Ступай и исполняй свой долг.

Янь Сюйчжи мысленно отходил этого зарвавшегося ученика отборными тумаками, но на лице изобразил улыбку. Собравшись с терпением, он выпрямился и шагнул в зал.

Мгновенно усилившийся шум обрушился на него со всех сторон.

Лавируя между людьми, склонившимися над столами в поисках места для подписи, он дошел до высокой стойки.

За стойкой стояла молодая девушка в строгом костюме — по правде говоря, подобной работой обычно и занимались новички, только что переступившие порог суда. Бросив на Янь Сюйчжи взгляд, она на уровне рефлексов постучала по виртуальной клавиатуре перед собой:

— Заявление на залог?

— Да. Следственный изолятор Лэнху, Джошуа Даллер, обвинение в незаконном проникновении со взрымом и грабеже.

Девушка, сверяясь с названными им данными, постучала по виртуальным клавишам и переспросила:

— Даллер… Четыре года?

— Четырнадцать.

http://bllate.org/book/25447/3034076