Готовый перевод Everyone Thinks I Started Cultivation / Предок Дао: Случайный основатель бессмертия: Глава 11

Ночь уже стояла глубокая, и уезд Люнин, обычно погружавшийся в сон спозаночку, на этот раз был освещен редкими огнями. По улицам то и дело проносились быстрые шаги, а тусклый свет фонарей тянулся от самого уезда вплоть до подножия горы Аньфэн.

В уездном управлении и вовсе почти никто не мог уснуть: уездный начальник Лю в своем кабинете трудился без продыху с самого рассвета до вечера, а с вечера — до глубокой полночи.

Стоявший на страже у входа в кабинет стражник, заметив приближающуюся из темноты фигуру, поспешно шагнул навстречу:

— Шэнъюань Лю, господин уже давно вас ждет.

Лю Юй кивнул и быстрыми шагами направился к кабинету.

— Докладываю, шэнъюань Лю прибыл по вашему приказанию!

— Живей входи! — уездный начальник Лю тут же отложил в сторону трактат по борьбе с наводнениями, над которым ломал голову.

— Простолюдин Лю Юй приветствует уездного начальника!

Уездный начальник Лю лично поднялся с места и помог Лю Юю выпрямиться:

— К чему сейчас все эти церемонии?! Ты пришел среди ночи — неужели способ, о котором ты говорил ранее, продвинулся вперед?

— Я могу поручиться перед уездным начальником: пока пища, попадающая в рот простым людям, проходит через мои руки, от голода не умрет ни один беженец.

Духовная трава способна позволить человеку обходиться без еды и питья более десятка дней, но если не замаскировать это должным образом, результаты окажутся слишком шокирующими для простых смертных. Зерно станет лучшим укрытием. Подмешивание духовной травы в пищу и питье также гарантирует, что её примет каждый. Это был выбор, выгодный во всех отношениях.

— Хорошо, хорошо! Просто прекрасно! — на лице уездного начальника Лю проступила радость. — Твой план уже доработан, может, теперь расскажешь о нем?!

Лю Юй на мгновение замялся:

— Я могу лишь сообщить господину, что здесь замешан способ приготовления лекарственных блюд. В остальном, прошу простить, распространяться не смею.

— Лекарственные блюда? — уездный начальник Лю задумался. Он слышал, что траволечение и целебная пища могут укреплять тело обычных людей и оказывать мягкое лечебное действие на больных. С этой точки зрения задумка казалась вполне осуществимой. — Этот метод можно внедрить повсеместно? Если его удастся распространить повсеместно, это станет великим благом для всего простого народа!

— На данный момент внедрить его повсеместно трудно, — прямо ответил Лю Юй.

Лю Юй слышал о духовной траве только от Му Цзиня, и во всем мире, скорее всего, лишь он один умел её создавать. Если бы Му Цзинь потратил свои силы и время на приготовление одного и того же вида духовной травы, это стало бы невосполнимой потерей для всего мира.

— Как жаль, — на лице уездного начальника отразилось понимание, и он не стал расспрашивать дальше. В этом мире у многих людей имелись свои уникальные секреты, которые испокон веков не передавались посторонним. Хотя он и болел душой за простой народ, он не собирался требовать, чтобы каждый жертвовал всем ради всеобщего блага.

Подавив чувство сожаления, уездный начальник Лю похлопал Лю Юя по плечу:

— С сегодняшнего дня все запасы продовольствия в уезде Люнин переходят под твое распоряжение, я вверяю тебе жизни всех пострадавших от бедствия! Выдвигай любые требования, не стесняйся.

Хотя уездный начальник Лю говорил так, он, конечно же, не мог всецело полагаться на одного лишь Лю Юя. Переброска продовольствия из других районов силами боевых искусств продолжалась, как и прежде, не прекращались и мольбы о помощи к соседним уездам и округам... Если Лю Юй заставит его разочароваться, он всё равно сделает всё возможное, чтобы свести убытки к минимуму.

— У меня есть одно требование, и я прошу уездного начальника непременно дать на него согласие, — произнес Лю Юй предельно серьезно.

Уездный начальник Лю невольно тоже подобрался:

— Какое требование?

— Я прошу уездного начальника строго следовать правилу «сначала старики и дети» при переселении жителей! И не только в нашем уезде Люнин, прошу вас помочь договориться об этом и с остальными уездами!

Получив ответ от Му Цзиня, Лю Юй просидел в своей комнате еще очень долго.

Не только для того, чтобы уберечь Му Цзиня от подозрений со стороны окружающих в причастности к предложенному методу, но и для того, чтобы упорядочить все те замечания насчет паводков, о которых Му Цзинь упоминал ранее, и проверить, не упустил ли он чего из виду.

Хотя упущений не нашлось, одно из предложений до сих пор так и не было претворено в жизнь.

Му Цзинь говорил, что если первыми эвакуировать стариков, детей, больных и немощных, за ними отправить крепких мужчин и женщин в расцвете сил, а обладателей внутренней силы придержать напоследок, это позволит свести жертвы и пострадавших к минимуму.

Пусть Лю Юй пока и не мог постичь глубокого смысла такого порядка, он не смел пренебрегать им.

— По сравнению с этим методом, первоочередная эвакуация жителей низинных местностей гораздо надежнее гарантирует безопасность каждого. Менять порядок переселения на ходу — значит потратить еще больше времени. Если речные дамбы прорвет раньше срока, масштаб бедствия и разрушений окажется куда больше! — уездный начальник Лю слегка нахмурился.

Прежде он долго беседовал с Лю Юем о наводнении, и многие предложения Лю Юя открыли ему глаза, но некоторые показались ему малополезными, как, например, это самое.

— Уездный начальник, я поступаю так не без умысла, и очень прошу вас согласиться, — стоял на своем Лю Юй.

— И этот умысел опять нельзя называть? — уточнил уездный начальник Лю.

Лю Юй опустил голову: дело было не в том, что нельзя, а в том, что он и сам не до конца понимал, почему необходимо сделать именно так.

Брови уездного начальника сошлись еще круче, он долго колебался, прежде чем наконец вымолвить:

— Поверю тебе на этот раз. Если из-за этого пострадают люди, я разделю с тобой вину перед законом! Но я могу ручаться лишь за то, что уезд Люнин поступит именно так, остальные уезды мне не подвластны.

Однако Лю Юй вовсе не собирался отказываться от остальных уездов:

— Уездный начальник может использовать в качестве условия горные запасы продовольствия, наверняка остальные главы уездов прислушаются к вашему мнению.

— Ты... ты понимаешь, что творишь?! Одно твое решение может затронуть судьбы сотен тысяч простого народа! — уездный начальник Лю не удержался и швырнул Лю Юю свиток с планом эвакуации.

— План переселения был утвержден еще десять дней назад, и вносить в него изменения сейчас — значит напрасно тратить время и нарываться на неприятности. Я поставил на карту судьбу целого города лишь потому, что поверил тебе, а тебе все мало?

— Уездный начальник мог бы доверять мне чуточку сильнее, — Лю Юй даже не взглянул на карту.

Он прекрасно знал, что эвакуация всех жителей уже началась, и менять что-то на ходу означало потерять массу времени. Ему хотелось заявить об этом раньше, но кто бы стал его слушать? Уважение и доверие уездного начальника Лю по большей части основывались на только что данных гарантиях.

Лю Юй вернул свиток на стол и неторопливо заговорил:

— Если доверие уездного начальника к моим словам недостаточно силно, чтобы отдать приказ, рассматривайте это как сделку. Сделку, в которой я согласен спасти жизни жителей нескольких уездов.

Встретившись взглядом с Лю Юем, уездный начальник вздохнул:

— Ты меня убедил.

— Уездный начальник очень скоро поймет, что это верное решение, — Лю Юй почувствовал облегчение, и уголки его губ чуть приподнялись.

— Не спеши радоваться. Если из-за этой эвакуации людей погибнет еще больше, отвечать придется тебе. Если только ты не искупишь вину лекарственными блюдами, даже с моей помощью тебе не миновать плахи! — уездный начальник Лю сменил прежнюю мягкость на предупреждающий тон.

— Мне не нужна помощь уездного начальника в разделении вины, зато мы вполне можем разделить заслуги, — улыбка на губах Лю Юя не дрогнула.

Услышав это, уездный начальник Лю немного расслабился:

— Надеюсь на это.

— Раз так, чего же уездный начальник ждет? Вам пора отправить гонцов в остальные уезды! — поторопил его Лю Юй.

Уездный начальник Лю тоже оказался человеком решительным: раз дал слово, больше не стал петлять и тянуть время. Он тут же распорядился послать гонцов в другие уезды, а подчиненным приказал изменить порядок эвакуации в уезде Люнин.

Он понимал, что подобные перемены неизбежно привлекут внимание военных и дойдут до окружного воеводы. Но пока из округа придет ответное послание, эвакуация здесь уже подойдет к концу.

— У тебя ведь больше нет других требований? — уездный начальник Лю, разобравшись с делами переселения, снова посмотрел на Лю Юя. На этот раз в его взгляде уже не было прежней легкости.

Лю Юй покачал головой:

— На данный момент у подчиненного нет иных требований.

— Ступай отдохни, завтра я велю людям показать тебе запасы продовольствия, — уездный начальник махнул рукой.

Не успел Лю Юй выйти, как из коридора снова донесся топот шагов.

— Господин, вести из уезда Фэнхэ! Гухэ затопило еще час назад, теперь вода подступила к Фэнхэ, и там уже организуют переселение беженцев к горе Аньфэн! — запыхавшись, вбежал стражник.

Уездный начальник Лю поспешно шагнул вперед, перехватывая из рук стражника донесение.

— Вести верные. Размещайте беженцев и жителей нашего уезда Люнин на горе, строго по тому порядку, что я только что назвал.

— Уездный начальник... — стражник замялся в растерянности.

Уездный начальник Лю бросил взгляд на Лю Юя, крепко сжал зубы и бросил:

— Делай так, как я велел!

— Слушаюсь, — поспешно отозвался стражник и стремглав выбежал вон.

— Уездный начальник, при нынешнем положении дел я вряд ли смогу уснуть, давайте-ка лучше прямо сейчас взглянем на состояние зерна, — сам предложил Лю Юй. Обладая внутренней силой, он мог обходиться без сна три-пять дней, не теряя бодрости.

— Хорошо, — видя, как сильно Лю Юй переживает за народ, уездный начальник почувствовал, что недовольство от навязанной ему эвакуации испарилось. В нем даже зародилось смутное подозрение: а вдруг подобный способ переселения и впрямь выгоднее для людей?

Но почему же он сам не видел и не чувствовал пользы от такого подхода? В старых трактатах о прошлых наводнениях всегда рекомендовали спасать в первую очередь жителей низинных мест.

Вывезти разом всех стариков и детей — это ведь не говоря о прочем, гигантская проблема с размещением. Если бы не масштаб бедствия, который грозил поглотить весь уезд Люнин целиком, он бы ни за что не осмелился пойти на поводу у Лю Юя.

Сомнения уездного начальника разрешились очень скоро.

Два дня ливни не прекращались ни на минуту, однако поднять уровень воды в реке выше дамб стихии так и не удалось.

Зато большая часть жителей близлежащих уездов и самого Люнина уже поднялась в горы, а горные запасы продовольствия изрядно истощились раньше времени, из-за чего многие принялись открыто корить уездного начальника за бестолковые распоряжения.

Прошел всего час — и критики умолкли навсегда.

Дежурившие у подножия горы и наблюдавшие за уровнем воды люди издали испуганный вопль, и все бросились к краю. Они воочию увидели, как бушующие мутные валы стремительно поглощают уезд Люнин. Оставшиеся внизу воины волокли с собой нескольких крепких парней, хвалившихся умением плавать, и изо всех сил неслись к горе, а по пятам за ними катила гигантская волна.

Даже со скоростью мастеров боевых искусств им не удалось опередить мчащуюся стихию: водяной вал сбил их с ног, закрутил в пучине, и лишь с трудом встав на ноги, они смогли продолжить побег. Если бы на их месте оказались простые смертные, от удара волны они распластались бы на земле без надежды подняться!

Взгляды присутствующих невольно обратились к уездному начальнику Лю, а сам он перевел взгляд на Лю Юя.

Уездный начальник быстро взял себя в руки, отвел глаза и, кашлянув, произнес:

— Судя по всему, шлюзы в верховьях прорвало — вот только в Фэнхэ или в Гухэ. Насколько мне известно, шлюзы в обоих уездах укрепили совсем недавно, по идее, они не должны были рухнуть так быстро.

В бассейне Реки Фэнцзян имелось немало шлюзов для регулирования уровня воды в нижнем течении. Когда беженцев из первых двух уездов только начали переселять, шлюзы перекрыли напрямую, чтобы защитить низовья от разрушительного удара паводка.

В ту же секунду взгляды, с которыми окружающие смотрели на глав обоих уездов, неузнаваемо переменились.

...

В тронном зале Цзиньлуан над головой возвышался золотой дракон, тяжело взирая на притихших сановников. Царила абсолютная тишина — слышно было лишь, как восседающий на троне человек переворачивает страницы мемориалов. Поначалу шуршание было размеренным, но вскоре, словно впитав настроение хозяина, стало отрывистым и быстрым.

— Хлось!

Юй Чэньюань потерял терпение и швырнул доклад на пол.

— Наводнение в Цзяннине, Гухэ превратилось в сплошное море, Фэнхэ и Люнин страдают один за другим... — в его голосе звучала явная ярость, каждое слово чеканилось отдельно. — Фэнхэские шлюзы рухнули, затопив разом пять уездов... Великий землеустроитель, если мне не изменяет память, в начале этого года из казны как раз выделяли средства на ремонт шлюзов. Как ты объяснишь случившееся?

— Ваше Величество, сдержите гнев, выслушайте вашего слугу, — поспешно выступил вперед великий землеустроитель Му Хуажун. — Вашему Величеству неведомо, но нынешнее наводнение в Цзяннине столь грандиозно, что подобного не случалось сотен лет...

— Стен лет не случалось? — Юй Чэньюань от злости рассмеялся. — Так объясни мне, почему Гухэ пострадал сильнее всех, а его шлюзы остались цехохоньки? Великий землеустроитель, поведай же, о чем это я не ведаю?

— Это... — Му Хуажун не знал, что и отвечать. Будучи великим землеустроителем, он отсиживался в столице и рассчитывал прибрать к рукам округ Цзяннин лишь потому, что тот граничил с его родными местами. Кто же знал, что его люди окажутся настолько бестолковыми и преподнесут ему такой сюрприз? — Ваши слова справедливы, Ваше Величество... — залепетал он.

— Мои слова справедливы? — Юй Чэньюань и не думал отступаться. — Если мне не изменяет память, этот округ Цзяннин находится совсем недалеко от родных мест господина Му, верно? Так ловко расправиться с собственной малой родиной... Господин Му, вы поистине открыли мне глаза!

— Ваше Величество, прозрейте! — Му Хуажун рухнул на колени. — Перед лицом неба и земли клянусь: с тех пор как я вступил в эту должность, я трудился не покладая рук и никогда не совершил бы столь бесславного дела, обрекающего род на вымирание!

Глядя на его клятвенно-уверенное лицо, Юй Чэньюань холодно усмехнулся, но допрашивать дальше не стал, лишь бросил:

— Ну а теперь — найдется ли тот, кто пожелает разгрести эту заваруху?

Шепотки, возникшие было во время оправданий великого землеустроителя, при этих словах оборвались, словно опущенный занавес. В тронный зал вернулась тишина, ставшая еще более зловещей, чем прежде. Если раньше чиновники хранили молчание из принципа «моя хата с краю», то теперь в воздухе висел страх навлечь беду на собственную голову.

Браться за столь неблагодарную и тяжелую работу никто не хотел: справишься — услышишь скудную похвалу, оплошаешь — огребешь со всех сторон. Кому охота подставлять шею?

Сановники переглядывались, но никто не решался высунуться первым.

— Никого? — Юй Чэньюань приподнял брови, и в его глазах неизбежно промелькнуло разочарование. — Вот так вы служите государству?

В этот момент раздался чистый голос, прозвучавший подобно брошенному в гладь озера камню и прервавший молчание зала:

— Ваш слуга готов отправиться на место и во всем разобраться, прошу Ваше Величество дать дозволение.

Один из молодых военачальников вышел из строя по собственной воле.

Янь Вэй происходил из семьи воинов и попал в столицу лишь пару лет назад. Обычно в тронном зале он держался тихо, и никто не ожидал, что именно он шагнет вперед в такой момент.

— О? — лицо Юй Чэньюаня не выдало эмоций, но голос несколько смягчился. — Раз уж любимец Янь так рвется разделить с нами заботы...

Лицо Му Хуажуна едва заметно переменилось, но он тут же взял себя в руках. Сбросив напускную робость, он сделал шаг вперед:

— Докладываю Вашему Величеству: бедствие в Цзяннине не терпит ни малейшего промедления, однако Янь дажэнь еще молод и ему недостает опыта. По мнению вашего слуги, Чжай Юнлянь обладает куда большим опытом в подобных делах и подходит на эту роль куда лучше!

Стоило ему заговорить, как остальные чиновники тут же засуетились, наперебой предлагая кандидатуры.

— Хотя Чжай Юнлянь и имеет опыт борьбы с бедствиями, засуха и наводнение — вещи совершенно разные, я выдвигаю Ли Шаньвэня!

— Ваш слуга...

Тронный зал мгновенно погрузился в галдеж. Юй Чэньюань холодно наблюдал за разыгрывающейся сценой, неторопливо постукивая пальцами по подлокотнику. Поглазев на этот спектакль с минуту, он резко хлопнул по столу ладонью:

— Вы что думаете, мой тронный зал — это базарная площадь на Западной улице?! — Юй Чэньюань умолк, окинув взглядом мгновенно затихших сановников. — С вопросом ликвидации последствий я разберусь сам. Фэй Ян.

Фэй Ян тут же зычно провозгласил:

— Есть дела — докладывайте, нет дел — аудиенция окончена!

После этого Юй Чэньюань поднялся с места.

Кандидатура для помощи пострадавшим еще не была утверждена, и старые сановники, разумеется, не желали отпускать его так просто.

— Заседание окончено! — Юй Чэньюань не обратил внимания на их попытки удержать его и решительно удалился.

Янь Вэй окинул взглядом оставшихся в зале чиновниках, на лицах которых отчетливо читалось недовольство, и в его глазах мелькнул холод. За суровым и строгим выражением лица он надежно скрывал свои истинные чувства.

http://bllate.org/book/25475/3036994