Готовый перевод Reborn to Heal Myself / Возрождение: Лекарство для самого себя: Глава 9

Пустая пора

В комнате остался только Лю Чжэн. Немного поразмыслив над странным поведением Цинь Хайцзюня и так и не найдя разгадки, он покачал головой и выбросил это из головы.

Впрочем, было даже к лучшему, что Цинь Хайцзюнь ушел. В последнее время Лю Чжэню предстояло готовиться к экзаменам, и у него оставалось не так много времени, которое можно было потратить на Цинь Хайцзюня.

Хотя эта жизнь досталась ему даром, Лю Чжэн очень дорожил ею. Он надеялся поступить в художественную академию, благополучно отучиться до самого выпуска и, возможно, в будущем получить шанс отправиться на стажировку за границу, чтобы учиться у признанных мастеров.

Лучше всего было бы со временем стать художником, но если не получится — ничего страшного, он всегда сможет найти работу по душе и по силам.

Лю Чжэн был полон надежд на будущее.

Что же до Цинь Хайцзюня, то, по правде говоря, Лю Чжэн и сам не знал, что с ним делать.

Удастся ли теперь отвлечь сердце Цинь Хайцзюня от Цзян Синь — оставалось большой загадкой.

Успокоившись, он прорисовал весь вечер, а на следующий день около семи-восьми часов утра встал и вышел на утреннюю пробежку.

Немного за девять он позавтракал, прихватил деньги и спустился вниз, чтобы поймать такси и поехать в торговый центр за покупками.

По привычке из прошлой жизни Лю Чжэн направился в знакомое и дорогое место. Добравшись до места назначения, он с досадой хлопнул себя по лбу: вещи здесь стоили слишком дорого, и ему они были не по карману.

Он уже собирался развернуться и уйти, как вдруг впереди показались две знакомые фигуры, шедшие бок о бок.

Это была первая встреча Лю Чжэня с Цзян Синь в этой жизни. Она всё так же была молода и красива, а от всего ее облика веяло изысканностью и одухотворённостью.

Вот только у Лю Чжэня при этом заалело на душе, а брови сошлись на переносице от подступившей тошноты.

Еще противнее было то, что рядом с Цзян Синь шагал Цинь Хайцзюнь — этот невезучий придурок как раз помогал ей нести вещи.

Лю Чжэн мысленно выругался последними словами, едва сдерживаясь, чтобы не броситься туда и не отчитать их обоих.

Но он сдержался. Видя, что Цзян Синь и Цинь Хайцзюнь вот-вот пройдут мимо, Лю Чжэн развязно свистнул, словно какой-то уличный хулиган.

Цзян Синь и Цинь Хайцзюнь одновременно нахмурились и тут же заметили его.

В глазах Цзян Синь Лю Чжэн выглядел обычным мелким хулиганом, не стоящим внимания, так что, бросив на него мимолетный взгляд, она тут же отвернулась.

Цинь Хайцзюнь, увидев Лю Чжэня, почувствовал, как у него яростно задергался угол глаза, хотя сам он даже не осознавал, насколько ужасным вдруг стало его лицо.

Потому что он никогда и подумать не мог, что Цзян Синь и Лю Чжэн случайно столкнутся лицом к лицу — в конце концов, эти двое принадлежали к совершенно разным мирам.

Лю Чжэн в упор смотрел на Цинь Хайцзюня, но тот даже не ответил на его взгляд, а в следующий миг в ушах прозвучал голос Цзян Синь: Малыш Цзюнь, ты его знаешь?

Не знаю, — бросил Цинь Хайцзюнь, продолжая идти вперед. С того момента, как они встретились взглядами, и до того, как они разминулись, прошло всего несколько секунд.

Их силуэты отдалялись в глазах Лю Чжэня, а Цинь Хайцзюнь, как назло, даже не собирался оглядываться, продолжая уверенно шагать вперед.

Ха-ха, времени на свидания у него нет, зато на то, чтобы таскаться по магазинам с Цзян Синь, времени полно. Ну просто прелесть.

Настроение у Лю Чжэня было скверным до предела. Разумеется, он ревновал вовсе не из-за романтических чувств — просто от одного присутствия Цзян Синь его откровенно воротило.Ещё противнее было вспоминать юного себя, который так жалко пресмыкался перед Цзян Синь, вот чёрт.

Мысленно выругавшись, Лю Чжэн в полном унынии вернулся в съёмную квартиру — ему не хотелось ничего делать и даже тренироваться не было сил.

Он думал, что влияние Цзян Синь на него уже сошло на нет, но на самом деле оно всё ещё оставалось, и Лю Чжэн ненавидел Цзян Синь.

А ещё Цинь Хайцзюнь. Лю Чжэн с недовольством сжал зубы: он действительно, по-настоящему хотел вытащить этого идиота наружу и как следует избить!

С другой стороны, после встречи с Лю Чжэнем Цинь Хайцзюнь чувствовал себя крайне неуютно, и даже когда Цзян Синь спрашивала его о чём-то, он выглядел рассеянным.

Цзян Синь была крайне чувствительна к чужим эмоциям и быстро догадалась, почему Цинь Хайцзюнь был невнимателен. Она положила на место выбранную было одежду и произнесла:

— Тот молодой человек, что был здесь только что, твой друг?

— … — Цинь Хайцзюнь ничего не ответил, лишь молча носил покупки Цзян Синь, сопровождая её.

— Ладно, на сегодня хватит. Если хочешь пойти повидаться с другом, иди, — сказала Цзян Синь. Сегодня Цинь Тяня не было дома, и ей стало скучно, поэтому она и позвала Цинь Хайцзюня погулять с ней по магазинам.

Обычно Цинь Хайцзюнь хоть и говорил мало, а его вкус шёл вразрез с женскими представлениями о прекрасном, но он всегда был предельно сосредоточен, однако сегодня вёл себя несколько неожиданно.

— Всё в порядке, я никуда не хочу идти, — ответил Цинь Хайцзюнь и продолжил сопровождать Цзян Синь повсюду.

С этой субботы они больше не связывались друг с другом — вплоть до конца месяца, до полудня двадцать девятого апреля.

На телефон Цинь Хайцзюня пришло текстовое сообщение, содержавшее банковский номер карты Лю Чжэня и имя владельца.

Переведи мне сорок тысяч, за обучение.

В этот момент они обедали. Заметив, что выражение лица Цинь Хайцзюня изменилось, Вэй Цинфэн спросил:

— Что случилось?

Цинь Хайцзюнь ответил, что ничего особенного, и поднялся из-за стола:

— Мне нужно кое-куда сходить по делу.

Вэй Цинфэн подумал про себя: что за срочные дела такие, что он даже не доел?

И тогда Цинь Хайцзюнь бросил недоеденный обед и отправился переводить деньги Лю Чжэню. Вводя сумму, он после долгих колебаний перевёл Лю Чжэню восемьдесят тысяч, отправив их несколькими платежами.

Получив восемьдесят тысяч юаней, Лю Чжэн слегка удивился и написал ему смс:

— Что это значит?

Неужели плата за расставание? Хотя нет, они ведь даже не были вместе, какое тут расставание.

— За два семестра.

Получив эти четыре иероглифа, Лю Чжэн больше ничего не ответил и продолжил жить своей жизнью.

Он даже не размышлял о том, чем являются их с Цинь Хайцзюнем отношения и во что они превратятся в дальнейшем.

Всё это было неважно. Вновь проживая в этом мире под именем Лю Чжэня, он мог сделать свою жизнь яркой и насыщенной, жить легко и беззаботно. Неизменным оставалось лишь одно: к каждому прожитому дню он относился со всей серьёзностью, испытывая благодарность и довольствуясь тем, что имеет.

Возможно, это не отражалось на его лице, но именно так он чувствовал в глубине души.Быть может, это удавалось выразить и в рисунках: в них учитель Лю Чжэна хвалил его, говоря, что у него прекрасные работы и сам он прекрасный человек.

По сравнению с ним жизнь Цинь Хайцзюня казалась однообразной и пресной: изо дня в день одно и то же, и Вэй Цинфэн в шутку называл его стоячим болотом.

Все вокруг тоже удивлялись: в самую прекрасную пору юности в Цинь Хайцзюне невозможно было отыскать ни единого проблеска красок.

Что с ним в конце концов не так?

Цинь Хайцзюнь и сам не знал, что с ним происходит. Просто дни казались какими-то пустыми и тревожными, а он никак не мог найти ничего, что заполнило бы эту пустоту.

— Да, кстати, твоего друга давно не было видно, — только успел произвести Вэй Цинфэн, как фигура Цинь Хайцзюня исчезла — этот парень ушел в туалет.

Тут подошел Сян Нин и предложил им вечером вместе сходить в клуб.

Цинь Хайцзюнь не слишком жаловал подобные места, но на этот раз согласился. Причем он проявил невероятную придирчивость, сменив подряд несколько баров и изрядно помотав нервы Вэй Цинфэну и Сян Нину.

Но оба они понимали, что Цинь Хайцзюнь не в духе, а потому просто позволяли ему капризничать.

— Это последний, причем бар для геев. Идем внутрь или как? — Сян Нин беспомощно стоял у входа.

— Пойдем.

Цинь Хайцзюнь снова встретил Лю Чжэна именно этим вечером.

Тот молодой человек в униформе бармена с улыбкой опирался на барную стойку, непринужденно и весело беседуя с посетителями. Его утонченная внешность и лучезарная улыбка привлекали множество зевак.

— Знаешь, почему эта стойка пользуется такой бешеным успехом? — проследив за взглядом Цинь Хайцзюня, пояснил Сян Нин. — Да потому что бармен — писаный красавец. С таким лицом и фигурой он предел мечтаний любого гея.

Однако Вэй Цинфэн, приглядевшись получше, вдруг нахмурился и поспешно произвел:

— Это что же... не Лю Чжэн?

Повернувшись к Цинь Хайцзюню, он заметил, что тот уже вовсю пялится на парня, даже не моргая.

— Эй, Цин Цзюнь? Пойдем поздороваемся? — предложил Сян Нин.

— ...Не надо, — ответил Цинь Хайцзюнь и торопливо отвел взгляд.

Он нашел какой-то незаметный столик в углу, и они решили пить прямо здесь.

— Черт, такая глушь, Цин Цзюнь, ты специально, да? — возмущенно затараторил Сян Нин, сомневаясь, найдут ли их вообще официанты.

— Что между тобой и Лю Чжэном случилось? Рассорились? — Вэй Цинфэн был чуточку наблюдательнее и прекрасно видел все изменения в Цинь Хайцзюне за последнее время.

Если раньше тот был просто угрюмым, то в последнее время выглядел сущевым мертвецом. Но от одного только мимолетного взгляда он будто ожил, в нем вновь забрезжила искра жизни.

— Ничего, — бросил Цинь Хайцзюнь, закуривая сигарету, и скривил губы: — Не хочу с ним дружить.

Он вяло затягивался через раз, словно все это не имело никакого значения. Ему казалось, что сигареты в последнее время потеряли вкус, хотя в памяти застряла пара случаев, когда курение доставляло просто невероятное удовольствие.

— Да ладно тебе, он отличный парень, с ним весело, — произнес Сян Нин, вытягивая шею в попытке разглядеть Лю Чжэна.

К сожалению, отсюда ничего не было видно.

— Что в нем отличного? — голос Цинь Хайцзюня прозвучал несколько резко. — Ты ничего не знаешь.

Сян Нин опешил:

— Ладно-ладно, я ничего не знаю.

Вэй Цинфэн поспешно сделал Сян Нину знак глазами, призывая не спорить с Цинь Хайцзюнем — этот человек явно был не в себе.

— Цин Цзюнь, раз так, скажи сам, а что знаешь ты? — но Сян Нин не умел держать язык за зубами; на этот раз он вовсе не ухмылялся, и это было совсем на него не похоже.

У Вэй Цинфэна разболелась голова: эти двое — один другого краше, сплошная головная боль.

Он напряженно уставился на Цинь Хайцзюня, ожидая, что тот сейчас взорвется, но тот вовсе не взрывался. Он по-прежнему сидел с мрачным видом, уставившись в пол и молча дымя.

— Я в туалет, — бросил Цинь Хайцзюнь, докурив сигарету.

Как только он ушел, Вэй Цинфэн ущипнул Сян Нина со словами:

— Какого черта ты творил? Вел себя как больной!

Сян Нин усмехнулся:

— А вот и нет. Разве ты не чувствуешь? Ему нужна встряска.

К сожалению, Цинь Хайцзюнь оказался слишком замкнутым, поскандалить так и не вышло.

— Ха, смотри доиграешься, в другой раз огребешь.

После возвращения Цинь Хайцзюня и Вэй Цинфэн, и Сян Нин отчетливо почувствовали: в нем что-то изменилось.

Мда, кажется, он и впрямь немного ожил.

Сян Нин украмя бормонул себе под нос: неужто воскрес на месте? И шкала здоровья заполнилась так быстро.

— Во сколько сегодня расходимся? — прошел уже больше часа.

Цинь Хайцзюнь взглянул на часы и решил, что пора закругляться — ему нужно было уходить.

— Время еще раннее, пойду-ка я повторю материал.

Вэй Цинфэн слыл настоящим отличником, по успеваемости обгоняя Цинь Хайцзюня и Сян Нина на сто миль вперед, и они сами не понимали, почему он вечно трется с двумя двоечниками.

— А я пойду девчонок кадрить, — скривив рот в лукавой улыбке, ухмыльнулся Сян Нин. — Природные инстинкты, с кем не бывает.

— Ладно, не забывай про средства защиты, — Вэй Цинфэн хлопнул Сян Нина по плечу, и все трое вышли из бара, после чего разошлись в разные стороны.

Лю Чжэн, закончивший смену в половине одиннадцатого, переоделся в собственную одежду и вышел через черный ход.

— Сяо Лю, отработал?

— Да, тетенька.

Возле черного хода стояли два огромных мусорных бака, и уборщица как раз выносила туда отходы.

Лю Чжэн кивнул ей и продолжил путь в слегка погруженный во мраке переулок.

Не успел он пройти и пару шагов, как заметил прислонившуюся к стене фигуру. Высокая и худощавая, она излучала неповторимую, свойственную лишь юности неуверенность.

Куда сильнее привлекал взгляд растерянный, тусклый блеск глаз под уличным фонарем — в них сквозило колебание, смятение, словно человек сам не знал, чего хочет.

Кто-то говорил, что юность — это воздушный змей, а все вокруг — ветер; взросление же — это птица, летящая туда, куда ее тянет сердце.

Лю Чжэн шагнул навстречу юноше. Ему безумно хотелось узнать: если этот воздушный змей оторвется от ветра, сможет ли птица унести его с собой?

http://bllate.org/book/25478/3037488