Он уныло вздохнул:
— К тому же, цветочные горшки — тоже проблема.
Если Халк и Цзяньлань останутся недовольны своими горшками, они наверняка начнут драться за чужие, не говоря уже о Шлюмбергере.
Таодань попыталась утешить Цзинь Чу: она изо всех сил выпрямила листья и втянула стебель, но старания водяного растения даром не пропали — оно прорвало в бутылке брешь.
Цзинь Чу вздохнул, ничего не отвечая, и сунул весь горшок в карман.
Он только протянул руку, чтобы коснуться двери, как та отворилась извне.
Юнь Чжи стоял в легкой дымке, солнечный свет золотил края его воротника, обнажая полоску мертвенно-белой шеи.
Увидев припавшего к двери Цзинь Чу, Юнь Чжи заметил его ясные глаза и чуть растрепавшиеся пряди волос — после ночного сна тот снова выглядел полным сил.
Он даже улыбнулся так широко, что показались белые зубки, словно вчерашнее недовольство испарилось без следа.
— Проснулся? Можно идти завтракать.
Цзинь Чу спрятал зубки, спрыгнул с машины и посмотрел на Юнь Чжи, который проходил мимо него плечом к плечу.
— А ты не будешь есть?
— Нет, мне нужно доспать. — Он только что отбыл ночное дежурство.
— Тогда я сохраню твою порцию.
Благодаря двум фруктовым карамелькам Цзинь Чу решил, что их отношения вышли на новый уровень.
Когда Юнь Чжи услышал это и повернул голову, Цзинь Чу уже вовсю мчался прочь, и даже кончики его волос весело взмывали назад.
Останавливать его было уже поздно, оставалось лишь проглотить отказ.
— Доброе утро! — поздоровался Цзинь Чу и впился взглядом в большой круглый котел. — Этот аромат совсем не похож на вчерашний грибной суп.
— Потому что сегодня мы варим тушенку, — Фан Чжию приподнял крышку котла, и рядом тут же протянули пиалу и половник.
Скосив глаза, он встретился взглядом с двумя круглыми, черными и полными жажды глазами. Уголки губ Фан Чжию приподнялись.
— Голоден? Награда — тебе первая пиалушка.
Глаза Цзинь Чу засияли, он закивал, словно цыпленка зерно клюет, но на половине кивка замер и принялся мотать головой.
— Нет-нет, первая пиалушка — для брата Цзяна.
Цзинь Чу прекрасно помнил, кто каждый день готовит такое вкусное угощение, и наибольший вклад в это внес Цзян Лянь.
Он послушно поднес первую пиалу с мясной похлебкой Цзян Ляню и звонко произвел:
— Брат Цзян, угощайся.
Видя его движения, больше похожие на паломничество к святыне, Цзян Лянь слегка нахмурил брови.
Ему вечно казалось, что Цзинь Чу отводит ему в своей голове какую-то необычную роль, но разгадать этого он так и не мог.
Закончив подношение первой пиалушки, Цзинь Чу совести ради прижал к груди собственную крышку от котелка.
Фан Чжию произнес:
— Не усложняй, всё, что осталось в котле — твоё.
— Так нельзя, — Цзинь Чу искушался, но отказывался. — Я обещал оставить порцию для Юнь Чжи.
Фан Чжию скосил глаза и переглянулся с Цзян Лянем: у Юнь Чжи была брезгливость, с чего бы ему соглашаться есть объедки?
Цзинь Чу с аппетитом прихлебывал мясную похлебку, заедая ее спрессованным печеньем, и был абсолютно счастлив — казалось, мир вокруг вовсе не так уж плох.
Улучив момент, пока никто не видит, он приоткрыл карман и капнул внутрь горшка пару капель мясного бульона.
Попробовав бульон, Таодань замахала листьями, пытаясь выпросить еще и крошек печенья.
Цзинь Чу строго отказал:
— Нет, для тебя это плохо усваивается.
Жуя печенье с характерным хрустом, он поучал:
— Веди себя послушно, а чуть позже, когда я буду мыть посуду, я всю воду вылью тебе.
Листья Таодань тут же перестали раскачиваться, и она сама затянула карман, укрываясь с головой.
Прихватив посуду, Цзинь Чу направился к ручью из вчерашнего вечера и привычным движением взял чистящее средство.
Из-за вчерашнего «транжирства» моющего средства осталось совсем немного.
Хотя Цзинь Чу не разбирался в дозировке, на этот раз пены образовалось в пределах разумного.
Таодань в кармане больше не могла усидеть на месте, раздвинула края одежды и высунулась наружу.
Налитые пухлые розовые листья под лучами солнца казались сочными персиками.
У-у. Цзинь Чу.
У-у-у. Моя водичка после мытья посуды.
— Сейчас, сейчас, — Цзинь Чу вылил всю воду из-под мытья посуды прямо в бутылку.
Глядя на булькающую грязь, он поморщился и переставил Таодань туда, где посветлее.
Всё еще беспокоясь, он спросил:
— Ты всё выпьешь? А то у меня карман промокнет.
Среди прочих забот Таодань покачала листьями: у-у — буль-буль.
Цзинь Чу поверил ей, присел на корточки и принялся старательно намывать посуду во второй раз.
Вскоре над головой послышался знакомый шум взмахов крыльев. Подняв голову, он увидел белую цаплю, опустившуюся на противоположном берегу.
Цзинь Чу расплылся в улыбке, сложил ладони рупором и крикнул через реку:
— Белая птица! Король Белая Птица, иди сюда!
Цапля согнула длинную шею, острым клювом ловко перебирая пуховые перья на крыльях, а золотистые блики ряби падали на ее белоснежные перышки.
Она походила на облачко, плывущее по весенним волнам, и, казалось, вовсе не интересовалась Цзинь Чу.
Цзинь Чу ни капли не пал духом, вытащил из кармана что-то блестящее и протянул на ладони.
— Иди сюда, у меня кое-что есть для тебя. Король Белая Птица, ну иди же сюда...
Словно привлеченная тем, что лежало на ладони Цзинь Чу, цапля наконец неторопливо прекратила чистить перья.
Взмахнув крыльями, она легко перелетела через гладь ручья, приземлившись вплотную к нему.
Добравшись до Цзинь Чу, птица сложила крылья и коснулась кончиками лап прибрежных валунов, опустившись на землю легко, словно снежинка.
Даже ветер вокруг словно замедлил свой бег.
Цзинь Чу радостно протянул цапле оранжево-розовую карамельку и забормотал:
— Эта конфетка сладкая-сладкая, такая вкусная! Я пожалел ее съесть и оставил одну специально для тебя.
— В прошлый раз я был неправ, не стоило дергать тебя за перья. Больше не сердись, ладно?
Цقапля опустила голову, глядя на леденец в его ладони, а затем перевела взгляд на сияющие, полные влаги глаза Цзинь Чу.
Понимает ли он вообще, что эти две конфеты ему дал Юнь Чжи?
— Ты почему не ешь? Ты не умеешь разворачивать фантик?
Цзинь Чу внезапно осенило, и его тонкие белые пальцы быстро развернули обертку, обнажая оранжево-розовую карамельку.
— Я помогу, это очень просто.
Сглатывая слюну, Цзинь Чу поднес конфету к желтому клюву цапли:
— А-ам...
Он долго тянул это а-ам, но цапля так и не раскрыла клюв, зато бульканье воды позади уже смолкло.
Цзинь Чу заволновался и легонько постучал твердым леденцом по острому клюву птицы:
— Почему не ешь? Ешь скорее, а то нас увидят...
На этот раз цапля наконец отреагировала.
Повернув голову, она выхватила из ладони Цзинь Чу обертку, превратилась в белую вспышку и пронеслась над поверхностью ручья, взметнув рябь.
Таодань медленно, прыжок за прыжком, подпрыгнула к Цзинь Чу — от выпитой воды для мытья посуды листья наполнились до отказа, отчего прыгать ей было немного тяжело.
Она озадаченно издала тихое «у».
Что такое?
— Ничего, — Цзинь Чу ногтем соскреб с леденца немного сладкой крошки и посыпал ею почву в бутылке.
— Говорю тебе, эта конфетка сладкая-сладкая, очень вкусная.
Таодань тут же перестала допытываться и снова запрыгнула в горшок.
А сам Цзинь Чу закинул леденец за щеку и принялся гонять его языком из стороны в сторону.
И вправду сладко.
Долина кишела опасностями, и отряд не стал долго задерживаться: приведя лагерь в порядок, они снова погрузились в машины и тронулись в путь.
Юнь Чжи спал чутко и открыл глаза еще в дороге.
Перед глазами предстало лицо, приблизившееся вплотную, а два ярких зрачка неподвижно уставились прямо на него.
В тот самый момент, когда он открыл глаза, уголки чужих губ изогнулись полумесяцем, заставив Юнь Чжи невольно вспомнить подобранного им когда-то птенца.
Тот точно так же доверчиво терся о его ладонь, словно их прежние отношения изначально были теплыми и близкими.
— Ты наконец проснулся! — Цзинь Чу протянул ему знакомую пиалу. — Ты слишком долго спал, суп уже остыл.
На поверхности похлебки застыла тонкая масляная пленка, а кусочки мяса и побегов бамбука осели на дно, словно покрытые полупрозрачным воском.
Цзинь Чу помешал половником, пленка треснула, обнажая потемневший внизу бульон.
Кадык Юнь Чжи дернулся, и он отвел взгляд.
Он никак не ожидал, что остальные действительно согласятся сберечь остывшую похлебку.
— Не нужно, я еще не голоден, — произнес Юнь Чжи. — Спасибо.
— Как это не голоден? Послушай, этот суп безумно вкусный!
Цзинь Чу изобразил укус в воздухе:
— Вот так, прямо как я: откусываешь большой кусок спрессованного печенья, а потом делаешь глоток супа.
Его щеки надулись, он принялся двигать челюстями, имитируя жевание:
— Когда отправляешь их в рот вместе, твоим зубам и языку становится невероятно приятно.
Закончив демонстрацию, он с самым серьезным видом сглотнул слюну, официально завершив представление.
— Теперь понял, как надо есть?
Юнь Чжи едва заметно улыбнулся:
— Понял, но я могу обойтись питательным раствором.
Рука, державшая пиалу, осталась неподвижной, и отказ читался слишком явно.
Лицо Цзинь Чу, только что сиявшее воодушевлением, застыло — Юнь Чжи уже видел это выражение лица раньше.
Он наблюдал, как тучи сгущаются на лице Цзинь Чу, а голос становится натянутым.
— Ты снова меня обманываешь, ты вообще не хочешь пить суп! Ты снова включил на мне свою брезгливость!
Он протянул руку, пытаясь забрать пиалу обратно, но Юнь Чжи перехватил его за запястье.
Слегка вздохнув, Юнь Чжи объяснил:
— Нет, я не включал на тебе брезгливость, я просто не привык пить холодный суп.
— Разве это не брезгливость? Тогда зачем ты трогаешь мою руку! — упрямо скосив глаза, Цзинь Чу бросил на него взгляд, но глаза при этом покраснели почти наполовину.
И ведь он не должен был срывать злость на Юнь Чжи, да и вчера вечером твердо решил поладить с Белой Птицей.
Но он ничего не мог с собой поделать: в этот миг в голове будто взорвался вулкан.
Когда же до него дошло, обидные слова уже слетели с губ.
Цзинь Чу чувствовал себя обиженным и сердитым — он превратился в плохой гриб.
— Я вовсе не не хочу прикасаться к твоей руке, — Юнь Чжи отставил пиалу в сторону, чтобы похлебка не расплескалась на них обоих. — И брезгливости у меня нет. Суп я не пью потому, что от холодного потом легко заболеть.
— Вот в полдень и посмотришь, как я его выпью.
Цзинь Чу сейчас походил на маленькую пороховую бочку: он отвернулся и больше не желал никого слушать.
Таодань в кармане почувствовала настроение хозяина и попыталась высунуть листок, но Цзинь Чу молча вдавил его пальцем обратно.
http://bllate.org/book/25487/3039285
Готово:
