Движения пальцев Юнь Чжи не прерывались ни на секунду. Завязав узел под коленями, он выпрямился и передал оставшуюся половину бинта Цзинь Чу.
— Досмотрел, теперь вторую ногу заматывай сам.
— Одной ноги мало! — брови Цзинь Чу едва ли не сошлись на переносице.
С двенадцатью частями недовольства он возмутился:
— Придется делать обе ноги одинаково некрасивыми.
Юнь Чжи опустил взгляд и уставился на него. Усиленное ментальной энергией зрение позволяло ему разглядеть каждую детальку на чужом лице.
Начиная с мельчайшего пушка на поверхности кожи и заканчивая узором на зрачках.
Никаких искажений, свойственных мутации, и ни малейшего понимания, как себя вести, — всем своим существом он кричал о том, что с ним что-то не так, но при этом оставался абсолютно наивен.
Юнь Чжи отвел взгляд и произнес:
— Люди никогда не обнажают кожу за пределами безопасной зоны.
Люди — нет.
Но Гриб — не человек.
Цзинь Чу то приоткрывал рот, то снова захлопывал его. Сообразив, что может проколоться, он жутко занервничал.
— Так и надо завязывать? Я только что не очень внимательно смотрел, сможешь научить меня еще раз?
В панике он принялся кое-как наматывать бинт на ногу. Юнь Чжи, уже было шагнувший вперед, обернулся и увидел две явно отличающиеся по размеру редиски вместо ног.
Которые к тому же пытались скакать на одной ноге.
— …
— Не спеши. — Он вернулся назад, наклонился и принялся помогать Цзинь Чу разматывать криво наспех обернутую правую ногу.
Цзинь Чу, толкаясь пальцами, попытался помочь:
— Не слишком тонко? Я хочу намотать потолще, бинтов не хватит?
Он наклонился так близко, что почти уткнулся макушкой в Юнь Чжи. Тот слегка нахмурился, внушая себе, что отступать назад слишком явно не стоит.
— Нет, одного слоя достаточно.
— Вообще-то, мне ногу тоже поцарапало, — Цзинь Чу опасался, что тот ему не поверит. — Просто рана слишком маленькая, будь моя нога не такой белой, ты бы наверняка заметил.
Юнь Чжи уже заканчивал последний виток бинта. Цзинь Чу немного понаблюдал, не выдержал и снова тихонько заныл про некрасивое:
— Этот узел совсем не симпатичный.
Юнь Чжи уже успел примерно изучить его характер, поэтому при этих словах выражение его лица ни капли не изменилось — он просто завязал бантик.
Ленты с левой и правой стороны получились абсолютно одинаковой длины.
Стоило Цзинь Чу разинуть рот в букву О, как левая нога тоже превратилась в бантик.
Буква О на лице Цзинь Чу стала еще круглее, густые ресницы пару раз часто затрепетали, и он изумленно выдал:
— Откуда ты знаешь, что я собираюсь сказать?
Юнь Чжи не стал отвечать на этот вопрос, поднялся на ноги и произнес:
— Пойдем, остальные нас уже ждут.
Чем ближе они подбирались к центру города, тем гуще становилась растительность, а влажность воздуха неуклонно росла.
Некогда высотные торговые центры превратились в безмолвные зеленые башни, а все вокруг было сплошь затянуто захватившим здания диким виноградом.
Листья, чернеющие от зелени и заслоняющие собой весь свет, сплетались в непроходимые многослойные ковры, под которыми с трудом угадывались лишь общие очертания оконных рам и барельефов.
Бай Лу распустил широкие крылья и сделал круг над внешним фасадом здания.
— Весь этот дикий виноград — одно единое растение, — заметил Юнь Чжи.
Фан Чжию нахмурился:
— Одно?
Обладать столь колоссальными размерами означало, что этот куст дикого винограда опаснее подавляющего большинства здешних созданий.
Цзян Лянь кинжалом перерезал одну из лиан и уставился на место среза: ползучие побеги и усики с присосками густо переплетались под листьями.
Из среза лианы сочился сине-зеленый сок, рана затягивалась с видимой глазу скоростью, но никаких иных признаков беспокойства растение не проявляло.
Он убрал кинжал в ножны:
— Своей воли у него нет.
— Доминантным видом в этой зараженной зоне, судя по всему, является именно этот куст. — Два ментальных создания зачистили вход от лиан, и Фан Чжию встал позади них. — Торговый центр находится на территории винограда, других мутантов здесь быть не должно. Обыщем все и сразу уйдем.
Бай Лу остался патрулировать в воздухе, а черный пантер первым шагнул внутрь, перекатывая бугры мышц под черной шкурой.
Внутри здания валялись опрокинутые стеллажи, со стен осыпалась штукатурка, а лианы дикого винограда пробивались сквозь оконные трещины и щели в стенах. Во всей высотке царил мрачный полумрак, куда не проникал дневной свет.
Цзинь Чу помнил о своей главной цели и безостановочно думал о том, как раздобыть себе миску для еды.
Стоило им войти, как его взгляд намертво прилип к двум засохшим денежным деревьям у входа.
Гриб замер. Гриб изумился. Гриб завопил:
— А-а-а!
— Горшки!
Два больших, прочных и к тому же совершенно одинаковых цветочных горшка!
Шансы найти такое были куда ниже, чем вероятность того, что у Шлюмбергеры распустятся огромные алые цветы, а длинные стебли Люйло перестанут спутываться!
Цзинь Чу с космической скоростью выпотрошил и выбросил высохшие стволы денежных деревьев, зажал под мышкой по белому фарфоровому горшку и расплылся в счастливой улыбке.
Больше не придется переживать, что Цзяньлань и Халк передерутся из-за посуды для цветов.
Таодань высунул из кармана уголок листика и завистливо уставился на оба горшка.
Какие большие, какие белые!
Цзюнь.
Внезапный крик заставил Юнь Чжи на секунду замереть. Он перевел взгляд на парня, и на его лице впервые промелькнуло недоумение.
— Зачем тебе цветочные горшки?
Цзинь Чу повернулся к нему лицом и радостно продемонстрировал ряд белых зубов:
— Цветы сажать.
Помнивший о пристрастии Юнь Чжи к чистоте, он поспешил успокоить его:
— Не переживай, обещаю отмыть горшки до идеальной чистки, чтобы блестели белизной.
Юнь Чжи молчал целую секунду, раздумывая, стоит ли оправдываться.
Но к тому времени Цзинь Чу уже перевел глаза на остальных. Горшки были не самыми маленькими, так что ему необходимо было заручиться согласием всех присутствующих.
— Будешь выращивать суккуленты? — Фан Чжию вспомнил тот перекормленный суккулент и приподнял бровь. — У тебя есть к этому талант.
Цзян Лянь ничего не сказал.
В итоге предложение прошло единогласно.
Вне себя от радости, Цзинь Чу долго крутился на месте, прижимая к груди любимые большие горшки, пока наконец не вспомнил про поиски миски.
Проходя мимо зарослей крупных темно-зеленых листьев, он почувствовал, как несколько тонких усиков осторожно обвились вокруг его пальцев.
До Цзинь Чу обрывками долетели слабые эмоции винограда, и он, пользуясь тем, что никто не смотрит, незаметно скормил растению капельку грибницы.
— Не подскажешь, где тут можно раздобыть миску? — понизив голос, Цзинь Чу обвел четырьмя пальцами круг. — Вот такого вида.
Усики на мизинце сжались сильнее, и, следуя подсказке, Цзинь Чу без труда выудил из тени разгромленной полки вещицу причудливой формы.
Это была синяя миска-дельфин.
— До чего странная штука.
Цзинь Чу с любопытством покрутил ее в руках, перевернув дельфина носом вниз — острый кончик хвоста как раз уставился ему прямо в ноздри.
Юнь Чжи опустил взгляд: глаза дельфина смотрели прямо на него, а рядом за ним наблюдали еще две пары черных круглых глаз.
— Это тоже миска?
— Это специальная миска для детского прикорма.
— Миска для детского прикорма, — повторил Цзинь Чу.
— То есть младенческая миска, — у ног Фан Чжию примостилась лиса, обернув хвост вокруг его сапога. — Ею пользуются малыши, за которыми нужен уход.
Гриб протянул:
— О-о-о.
Он повернулся, и Таодань тут же нетерпеливо вытянул два листка, поочередно указывая то на миску, то на Цзинь Чу.
С видом крайнего одобрения суккулент затрясся и выдал:
— Цзюнь.
— Вот и я о том же, — Гриб ни капли не смутился и с абсолютно честным видом спрятал миску.
Он ведь по сути и есть ребенок.
Самая важная миска нашлась, и Цзинь Чу тут же собрался поднимать свои цветочные горшки.
Стоило ему приподнять первый горшок, как под ним обнаружилась черная дыра шириной с ведро, откуда пахнуло сырой плесенью и приторно-рыбным душком.
Брови Цзинь Чу чуть заметно сошлись:
— Почему тут дыра?..
Притаившийся в кармане Таодань вдруг проявил невероятное оживление, высунулся наружу и, вытянув листики, заглянул внутрь.
Цзюнь-цзюнь. Как вкусно.
Он радостно заплясал, транслируя свои ощущения.
Тот самый манящий аромат на дне дыры стал необычайно насыщенным.
Цзинь Чу попытался запихнуть его обратно в карман, но его уловили тончайший звук, напоминающий трение металла.
Насторожившись, он прислушался.
— Цась.
После короткого резкого звука из глубины дыры показалась пара усиков, похожих на черные стальные иглы.
Цзинь Чу даже не успел сообразить, что это такое, но интуиция подсказала ему отскочить назад.
Одновременно с этим выжидавшие грибницы сами собой пошли в рост.
Два огромных мутанта-муравья выползли из дыры, и их угольно-черные экзоскелеты заблестели холодным металлическим отблеском.
Буро-красные фасеточные глаза намертво вперились в Цзинь Чу, а два ряда перекрещивающихся жвал непрерывно смыкались и размыкались, издавая неприятный скрежет.
Дыра находилась слишком близко к Цзинь Чу, и в мгновение ока оба мутировавших муравья с визгом бросились на него спереди и сзади.
Пучки грибницы безумно полезли из трещин в полу, за считанные секунды вытягиваясь и сплетаясь в воздухе, чтобы преградить путь ближайшему муравью.
Стоило им коснуться холодного экзоскелета, как грибница тут же ввинтившись проникла в сочленения конечностей, и белоснежные нити оплели угольно-черную стальную бронь.
На вид хрупкие, они намертво сковали широко раскрытые челюсти муравья.
Пусть даже на одну секунду, но этого хватило, чтобы остатки грибницы пробрались прямо в ротовой аппарат твари.
Однако муравей был не один.
Жвалы второго монстра находились уже на расстоянии вытянутой руки.
Розовый всполох внезапно промелькнул перед глазами и с размаху врезался в тело второго муравья.
— Бац! — на брюшке муравья осталась заметная вмятина.
В тот же миг несколько ледяных клинков глубоко вонзились в его панцирь.
Вспыхнув от боли, муравей судорожно напряг лапы и затряс головой так бешено, что его панцирь издал неприятный металлический скрежет.
Таодань попал точно в цель, и отпружинившие листики вернулись в розетку, точно бумеранги.
Весь суккулент целиком вылетел из кармана, воинственно заняв позицию, и все шесть его листьев были готовы к бою.
Цзинь Чу сейчас было абсолютно плевать на то, что Таодань раскрыл себя: он схватил суккулент обратно, закинул в карман и что есть мочи бросился в противоположную от дыры сторону.
По грибным понятиям, муравьи никогда не ходили поодиночке.
Пока он бежал, оглядываясь назад, лязг трения металлов становился все громче и чаше.
Из черной дыры вылезла первая темная тень, за ней вторая, третья...
Все новые и новые мутировавшие муравьи выползали наружу, и их стальные панцири издавали сплошной оглушительный скрежет, словно по полу скребли миллионы металлических пластин.
http://bllate.org/book/25487/3039287
Готово:
