Готовый перевод Marriage Must Cultivate / Святой злодей: Обязательный брак: Глава 15

Глава 14. Предвкушение

В Звериной горе водилось множество диких зверей и обитало немало бессмертных журавлей.

Однажды Лю Цинсюй почувствовал, что ему крайне неудобно передвигаться пешком, и принялся хлопать ресницами, глядя на Вэнь Муфэя. На следующий день тот привёл его на Звериную гору и закрепил за ним одного журавля, так что у него появилось собственное средство передвижения.

В знак благодарности Лю Цинсюй то время старался не демонстрировать Вэнь Муфэю своё истинное лицо Белого Лотоса, из-за чего Вэнь Муфэй решил, что тот заболел. С тех пор Лю Цинсюй уже не прекращал изображать из себя Белого Лотоса — видимо, его подлинная личина казалась людям слишком пугающей.

За последние два года Лю Цинсюй добился в Секте Тяньцзун головокружительных успехов, и младших братьев, следовавших за ним по пятам, становилось всё больше. Этот вывод можно было сделать по показателю его очарования в системном Фан-лагере. Хотя значение едва переваливало за пятьдесят, для его культивации это было огромной подмогой — в данном вопросе Система его не обманула.

Вернувшись после подачи заявки, Лю Цинсюй сразу же отправился к Вэнь Муфэю. Как только станут известны результаты отборочного тура, Вэнь Муфэй собирался уединиться для затворничества и культивации. Сам он уже находился на средней ступени Формирования Ядра, и после небольшой отработки техник в изоляции вполне мог достичь поздней ступени Формирования Ядра, да и Стадия Зарождающейся Души была уже не за горами.

Спрыгнув с бессмертного журавля, Лю Цинсюй отыскал нужного человека в пещерной обители Вэнь Муфэя:

— Старший братец Вэнь, я подал заявку.

Вэнь Муфэй произнёс:

— Хм. Чтобы отправиться туда, нужно сперва пройти отборочный тур, верно? Сколько человек попадут в отбор?

Лю Цинсюй ответил:

— Нужно войти в шестнадцать лучших. Допускаются практикующие от ранней ступени Стадии Очищения Ци до средней ступени Стадии Закладки Основания.

Помолчав немного, он добавил:

— Братец Цинфэн тоже будет участвовать в отборе. Не знаю, удастся ли мне одолеть его.

Заметив удручённый вид Лю Цинсюя, Вэнь Муфэй, будучи мужчиной, дёрнул бровеи и изрёк:

— Не сможешь победить — так тому и быть, главное — пробиться в шестнадцать лучших. К тому же, не сразившись, откуда тебе знать, что ты не справишься с ним?

Глаза Лю Цинсюя заблестели, он кивнул и произнёс:

— Угу, тогда я постараюсь! — и сжал кулак.

Вэнь Муфэй про себя тяжело вздохнул:

— М-м, ты… постарайся изо всех сил, хорошенько отработай те несколько техник, что я тебя научил.

Этот жест с сжатым кулаком в исполнении Лю Цинсюя буквально заставлял его сердце сжиматься от боли. Ребёнку столько всего объяснили, почему же в нём ни капли мальчишеской удали? Какое же разочарование — словно пытаешься слепить из глины нечто стоящее, а она всё разваливается. Было в этом что-то до слёз удручающее.

Хотя Лю Цинсюй в тот момент вовсе не упустил из виду выражение лица Вэнь Муфэя, его куда больше занимало системное уведомление, а на душе становилось всё спокойнее.

[Носитель совершил жест «сжатый кулак», подбадривая друга, и получил в награду одно очко опыта и один низкосортный камень духа.]

По сравнению с переживаниями Вэнь Муфэя, Лю Цинсюй уже давно относился ко всему с олимпийским спокойствием. Он всё искуснил выполнение обязательных предписаний Системы и всё лучше понимал её задания. Базовые приёмы из этого набора святого Белого Лотоса он уже перепробовал все до единого, и те, что использовались в повседневной жизни, в основном достигли стадии «мастерства».

Двух лет вполне хватило, чтобы привыкнуть к существованию Системы.

При этом его собственный улов за эти два года оказался весьма весомым.

Во-первых, он завёл знакомства со множеством старших братьев и сестёр в Секте Тяньцзун и накопил изрядное количество очков очарования. Во-вторых, он составил куда более глубокое представление о нынешнем мире. В прошлой жизни он тратил все силы и время исключительно на культивацию и на Бай Яньюя, совершенно не разбираясь в общей обстановке. Он был просто ужасно глуп — да что там, ему даже не хотелось называть прежнего себя глупцом, потому что это была настоящая, непроходимая тупость.

Теперь же скрытые под водой бурные течения мира заклинателей сулили далеко не самое мирное время. Внутренние смуты и внешняя угроза… В последние годы появление какой-то странной секты заставило мир заклинателей напрячься, и главы крупных сект четырёх сторон света уже начали объединяться для совместной обороны.

Что это была за секта, Лю Цинсюй пока не знал, но раз она заставила их так встревожить, за этим определенно крылась причина. Лю Цинсюй и сам не против был бы узнать подробности, но, к сожалению, пока никто не разглашал подобных сведений.

Конечно, ему не стоило слишком сильно переживать об этом. Сейчас самым важным было отправиться в пещерную обитель того старшего мастера на Стадии Зарождающейся Души, чтобы разжиться полезными вещицами и пополнить запасы ресурсов, потребность в которых у него будет лишь возрастать.

Желающих подать заявку на участие в грядущей вылазке набралось более шестидесяти человек. Лю Цинсюй мысленно подсчитывал, сколько превосходящих его по уровню старших братьев он сможет одолеть. К тому же ему действительно хотелось встретиться лицом к лицу с Лю Цинфэном — сбросить его со сценки должно быть невероятно приятно.

Обретя цель, Лю Цинсюй обрёл и стимул для тренировок. Когда он отрабатывал технику Падающих Звёзд в лесу неподалеку от пещерной обители Вэнь Муфэя, то попадал в цель с абсолютной точностью.

К слову, чтобы окружающие не догадались о его истинном духовном корне, он завуалировал свой золотой духовный корень под земной. Внешне казалось, будто у него духовный корень земли, однако атаковал-то он с помощью золота! Заклинания земли служили главным образом для защиты и обладали довольно слабой атакующей мощью, тогда как заклинания золота непременно требовали мощнейшего нападения, и их урон превосходил земные в несколько раз.

Он вдруг так сильно ждал отборочного турнира.

Спустя семь дней прием заявок подошел к концу, и до начала оставалось еще три дня.

Лю Цинсюй целыми днями напролет скакал на бессмертном журавле и прятался в лесу возле обители Вэнь Муфэя, усердно тренируясь. Он боялся оплошать и испортить свой безупречный образ: под каким углом взмахнуть веером, чтобы казаться хрупким? Под каким углом повернуться, чтобы создать впечатление человека, совершенно не приспособленного к бою? Разумеется, победителем в итоге должен был выйти только он: в этой маленькой схватке разрешалось лишь побеждать, поражение исключалось.

В день соревнований рядом с Лю Цинсюем неотступно держались его верные друзья: Лу Пяньпянь и Шэнь Сяочжуан, которым исполнилось по пятнадцать лет. Они уже давно воспринимали Лю Цинсюя как друга и в будни проявляли к нему особую заботу. Оба ребёнка тоже занимались культивацией с исключительным усердием, и Лю Цинсюй находил их весьма перспективными, так что не возражал против общения с ними.

В прошлой жизни у него практически не было друзей, и в моменты, когда требовалось оправдаться, некому было даже замолвить за него словечко. Став повелителем демонов, он и вовсе остался в полном одиночестве — вокруг него все только и делали, что пользовались им или заискивали. Он уже изведал всю горечь бездружья, так что теперь пара сорванцов, следующих по пятам, казалась ему весьма неплохим вариантом.

Желающих принять участие в отборе набралось немало, и вокруг двух боевых платформ толпилось множество людей — здесь были как участники, так и праздные зрители.

Отборочный тур проводился по системе на выбывание. Судья зачитывал имена двоих бойцов, и те сходились в схватке на платформе. Шанс давался лишь один: побеждаешь — проходишь в следующий круг, и так вплоть до попадания в шестнадцати лучших.

Лю Цинсюй вместе со своими верными друзьями Лу Пяньпянь и Шэнь Сяочжуаном ожидали своей очереди, слушая вызовы судьи. Поскольку заявок подало более шестидесяти человек, требовалось всего два круга, чтобы определить результаты. Большинство участников находились на Стадии Очищения Ци, а практикующих на средней ступени Стадии Закладки Основания почти не было — те обычно отправлялись на выполнение более сложных поручений.

Стоило одержать победу в двух поединках, как открывался допуск к предстоящей вылазке. Лю Цинсюй гадал, удастся ли ему столкнуться с Лю Цинфэном.

В первый день начался первый тур соревнований.

Обе боевые платформы были опечатаны защитными барьерами, так что стычки внутри никак не могли задеть зрителей снаружи. Ни в одной из пар первого раунда имя Лю Цинсюя не прозвучало, и троица продолжала стоять в стороне, наблюдая за происходящим.

Отборочный турнир проводился честно, открыто и беспристрастно. Хотя Лю Цинсюй стоял внизу, под сценой, он неизменно следил за выражением своего лица — это тоже было требованием системного задания. Если бы не награды за квесты, он никак не смог бы за последние два года добиться столь стремительного прогресса в культивации без каких-либо побочных доходов.

Кто-то из участников рухнул на землю, и Лю Цинсюй испуганно прикрыл рот ладонью, чтобы не завизжать. Хотя это было лишь притворством, зрелища оказалось вполне достаточно, чтобы стоявший на крыше Бай Яньюй отчётливо разглядел его изумлённое лицо. Старший брат с грустной улыбкой потёр лоб: стоило признать, со времён встречи с Лю Цинсюем его взрывной характер стал гораздо мягче.

Поединки продолжались. Ученики Секты Тяньцзун совершенствовались, опираясь на закон взаимного порождения и преодоления пяти стихий: металл побеждает дерево, дерево побеждает землю, земля побеждает воду, вода побеждает огонь, а огонь побеждает металл. Тем не менее находились и те, кто шёл против течения — например, сам Лю Цинсюй. Лишь те, кто сам шёл по пути культивации, знали, как использовать техники так, чтобы добиться наибольшей разрушительной мощи. Вот почему одни считали двойные взаимоподавляющие духовные корни идеальными, в то время как другие находили их ужаснейшими.

Здесь всё зависело от мудрости каждого конкретного человека: мудрый видел в этом мудрость, а добродетельный — добродетель.

Возможно, из-за затаённой в сердце ненависти Лю Цинсюй почти забыл, что когда-то носил прозвище одарённого гения культивации. В мире заклинателей это была высочайшая оценка. Позже, попав в Мир Пути Демонов и став повелителем демонов, он заслужил ещё немало титулов. Если бы он тогда направил все те усилия, что приложил в Мире Пути Демонов, на бессмертное совершенствование, был бы результат иным? Вспоминая об этом сейчас, он понимал, что относился к своему тогдашнему телу непростительно легкомысленно — он и впрямь не заслуживал стать бессмертным.

Вскоре на арену поднялась Лу Пяньпянь. Ей противостоял заклинатель её же уровня, с которым Лю Цинфэн обычно поддерживал весьма неплохие отношения — они даже стояли болтали минутку назад. Но теперь всё обстояло иначе: Лу Пяньпянь, олицетворявшая собой образ бойкой девчонки, вовсе не собиралась так просто спускать это противнику. Ей глубоко претила привычка Лю Цинфэна кичиться чужой силой.

Лу Пяньпянь обладала двойным духовным корнем — древесным и огненным — и практиковала базовые каноны и техники Секты Тяньцзун. Дерево порождает огонь по принципу взаимного порождения пяти стихий, однако упор она делала на древесный духовный корень. В конце концов, она была девушкой, и древесная стихия также давала возможность защитить себя. Выражаясь языком игр, она выступала в роли лекаря. Огненная стихия была слишком агрессивной, обуздать её она не могла, поэтому при ограниченности сил оставалось выбрать дерево.

И всё же не стоило недооценивать её боевую мощь лишь потому, что она была девушкой и выбрала древесный духовный корень. Хотя обладатели двойных корней развивались медленнее прочих, она была на редкость прилежным и трудолюбивым ребёнком, так что по сравнению со сверстниками из той же секты её уровень можно было назвать выше среднего.

Соперник оказался атакующим бойцом, и, едва Лу Пяньпянь ступила на арену, тот утратил бдительность. Лю Цинсюй мысленно выразил ему соболезнования: терять бдительность, не разобравшись в противнике, — верный способ долго не протянуть.

Лу Пяньпянь не стала дожидаться вражеских атак и сразу же обрушила на неприятеля проклятие Пяти Ядов, замедляющее движение. Хотя её движения нельзя было назвать грациозными, заклинание Пяти Ядов легло предельно точно: несколько бледно-зелёных вихрей закружились вокруг соперника. Атакующий заклинатель на мгновение опешил, никак не ожидая, что противник нанесет удар первым, и когда попытался контратаковать, драгоценное время было упущено.

Следом Лу Пяньпянь без паузы применила заклинание Плетени Овечьих Сухожилий, туго стянувшее противника. Пока тот отчаянно боролся, растрачивая духовную энергию, Лу Пяньпянь швырнула в него Метеоритные Иголки. И хотя эти иголки мало походили на настоящие метеориты, их хватило, чтобы полностью истощить запас духовных сил оппонента. После того как она метнула их ещё раз, соперник признал своё поражение.

Лу Пяньпянь задала прекрасное начало. Сходя с арены, она сияла от счастья. Победа в первом же матче подняла боевой дух всей троицы, и Шэнь Сяочжуан тут же бросил взгляд в сторону Лю Цинфэна.

Он сказал Лю Цинсюю:

— Лю Цинфэн сейчас наверняка жутко злится.

Лю Цинсюй лишь легко улыбнулся и ничего не ответил — он и сам прекрасно догадывался, каково сейчас беситься Лю Цинфэну.

Ещё пара поединков — и судья назвал имя Лю Цинсюя.

Хотя Лю Цинсюю исполнилось пятнадцать лет и за последние два года он заметно вырос, его телосложение при любом раскладе не выглядело мощным. У него было чистое и бледное лицо, брови словно нарисованы тушью, прямой нос и едва тронутые улыбкой тонкие губы, которые при улыбке излучали свежесть и утончённость.

Его противником оказался мастер поздней ступени Стадии Очищения Ци первого уровня, пришедший в секту на год раньше — в общем, старший братец.

В глазах окружающих Лю Цинсюй выглядел практиком ранней ступени Стадии Очищения Ци третьего уровня, но на деле он уже достиг средней ступени Стадии Очищения Ци третьего уровня, да вдобавок обладал двойным духовным корнем, идущим вразрез с пятью стихиями. Хм, противнику, превосходящему его по рангу, не о чем было беспокоиться… впрочем, тот и сам превосходил его совсем ненамного.

Стоя на платформе, Лю Цинсюй неторопливо извлёк свой артефакт — Зелёный Шелковый Веер, отвесил противнику поклон и, слегка изогнув бледные губы, улыбнулся:

— Старший брат, прошу.

Сейчас он являл собой воплощение элегантного и изысканного молодого господина. Те, кто не знал его близко, наверняка подумали бы, что эта улыбка призвана скрыть внутреннее волнение. Однако под ясными глазами скрывалась глубоко спрятанная кровожадность. Битва заставляла каждую клетку его тела трепетать от возбуждения — никакого волнения, лишь чистый восторг.

Му Юнь, стоявший рядом с Вэнь Муфэем, теребил прядь волос и с беспокойством произнёс:

— Цинсюй ведь не проиграет?

Вэнь Муфэй сжал губы и промолчал. Он лишь чувствовал, как по спине пробегает холодок — стоило Лю Цинсюю улыбнуться, как у него начинали чесаться корни волос.

По команде судьи соболезование официально началось.

http://bllate.org/book/25495/3041082