Сидя в кабинке, Пэй Цзяэнь как раз достала телефон, чтобы коротко ответить на несколько рабочих сообщений.
Хотя были выходные, а ее последнее дело уже завершилось, по работе иногда возникали мелкие вопросы, требующие согласования, и даже во время отдыха она никогда не откладывала дела на потом.
Ответив буквально парой слов, она небрежно положила телефон экраном вниз на стол и подняла взгляд, посмотрев в сторону стойки с соусами.
И сразу увидела медленно бредущую назад Цзян Цыли.
Глаза Пэй Цзяэнь слегка блеснули. Она скользнула взглядом вниз по напряженной фигуре подруги, и ее взор остановился на ярком оранжево-красном масляном пятне.
Белый топ на бретельках и ярко-красное масло от чили — такое трудно было не заметить.
Посмотрев на это маленькое пятнышко, Пэй Цзяэнь со вздохом покачала головой, но в ее глазах не было ни капли упрека — лишь мягкая, снисходительная улыбка.
Она тихо сидела на своем месте, наблюдая, как Цзян Цыли нерешительно мнется у стола, пока та наконец не остановилась прямо перед ней.
— Подойди, — мягким, низким голосом позвала Пэй Цзяэнь.
Цзян Цыли послушно сделала еще пару шагов и остановилась рядом с ней, виновато пробормотав:
— Я случайно... капнула маслом.
Не успела она договорить, как Пэй Цзяэнь поднялась и сняла фартук, висевший на крючке сбоку от диванчика.
Шагнув к Цзян Цыли, она, не дожидаясь ее реакции, набросила лямку фартука ей на шею.
— Подними руки.
Цзян Цыли, чувствуя себя виноватой, послушно подняла руки, позволяя делать с собой все что угодно.
Пэй Цзяэнь слегка наклонилась, ее длинные пальцы скользнули за спину девушки, ловко перекрестили завязки, затянули их и завязали аккуратным бантиком.
Кончики пальцев то и дело случайно задевали спину Цзян Цыли, оставляя теплое прикосновение, от которого та едва заметно вздрагивала.
Покончив с завязками, Пэй Цзяэнь слегка похлопала Цзян Цыли по боку и негромко произнесла:
— А теперь садись.
— Хорошо, — кивнула Цзян Цыли и, словно послушный ребенок, прилежно вернулась на свое место.
Она украдкой покосилась на Пэй Цзяэнь и, убедившись, что та спокойна, окончательно перевела дух.
Увидев, что Цзян Цыли смирно сидит на месте, Пэй Цзяэнь снова направилась к стойке с соусами.
Вскоре она вернулась, неся в руках маленькие фарфоровые тарелочки, и по очереди расставила их на столе.
Первой перед Цзян Цыли оказалась полная тарелка блестящих от масла острых соевых полосок — латяо.
Ярко-красное масло обволакивало упругий соевый глютен, а дразнящий аромат щекотал ноздри. Это было любимое лакомство Цзян Цыли.
Следом на столе появилась тарелка с освежающей холодной закуской: соломка из огурцов и редьки сочетала в себе кисло-сладкий вкус, идеально сглаживающий остроту латяо.
И только после этого Пэй Цзяэнь снова отошла, чтобы спокойно приготовить соус для себя.
Опершись локтями о стол, Цзян Цыли уставилась на тарелку с латяо. Ее пальцы рассеянно поглаживали край фарфора, а мысли уносились далеко-далеко.
В ее воспоминаниях всплыл такой же шумный ресторан хого. Это были их первые дружеские посиделки с соседками по комнате в общежитии, вскоре после поступления на первый курс.
Тогда жизнь в полицейской академии казалась новой и суматошной. Стайка девчонок, только-только вырвавшихся из школьных оков, весело собралась вместе, чтобы поесть чаошаньского хого с говядиной.
Цзян Цыли тогда была старостой курса — общительной, яркой, полной неуемной энергии. Даже во время совместных обедов она не могла усидеть на месте.
Сообщения в телефоне всплывали одно за другим: старостские хлопоты, объявления кружков, бесконечные вопросы однокурсников, которые ей нужно было улаживать.
Все за столом смеялись и болтали, палочки так и летали, в бурлящем бульоне кружились говяжьи шарики и нежные ломтики мяса, источая невероятный аромат. Все веселились от души.
И только Цзян Цыли почти все время сидела, опустив голову и быстро стуча пальцами по экрану, отвечая на бесконечные сообщения.
На призывы подруг наконец поесть она лишь безучастно угукала, не отрывая взгляда от экрана и совершенно забыв о еде.
Рядом с ней тогда сидела именно Пэй Цзяэнь.
В те годы Пэй Цзяэнь была еще более молчаливой и замкнутой, чем сейчас. Она тихо сидела на своем месте, но ее взгляд то и дело невольно возвращался к вечно занятой Цзян Цыли.
Видя, что подруга увлечена делами, Пэй Цзяэнь молча брала общие палочки и выкладывала из кипящего котла нежную говядину, упругие фрикадельки и хрустящий рубец прямо в пиалу Цзян Цыли.
И когда Цзян Цыли наконец выкраивала минутку, чтобы поднять голову, она обнаруживала, что ее некогда пустая тарелка уже ломится от всевозможных вкусностей.
Она застывала в удивлении и переводила взгляд на невозмутимую Пэй Цзяэнь, а та лишь мельком смотрела на нее, безмолвно призывая поскорее начать есть.
День за днем эти мелкие знаки внимания переросли в их личное, понятное без слов соглашение.
Поток воспоминаний мягко окутал Цзян Цыли, и даже манящие латяо перед ней на миг утратили свою привлекательность.
Лишь когда перед самым ее носом возникла маленькая плюшевая фигурка, ее улетевшие мысли резко вернулись к реальности.
Пэй Цзяэнь незаметно вернулась с соусом и села на свое место, держа в руке игрушечную панду из Хайдилао. Кругленький черно-белый зверек с умильно опущенными лапками выглядел необычайно очаровательно.
— Обменяла на баллы, — сказала Пэй Цзяэнь.
Цзян Цыли посмотрела на мягкую панду, ткнула пальцем в ее круглую голову, чувствуя, как на душе становится тепло и в то же время забавно.
Она подняла глаза на Пэй Цзяэнь и серьезно напомнила:
— Мне вообще-то тридцать.
В таком возрасте обниматься с детскими игрушками казалось делом довольно глупым.
Пэй Цзяэнь ничего не ответила, лишь молча посмотрела на нее.
Она придвинула игрушку поближе к Цзян Цыли и, прежде чем окончательно устроиться на месте, легонько похлопала панду по круглой макушке своими длинными пальцами.
Цзян Цыли посмотрела на панду, которая теперь прочно обосновалась рядом с ней, и не стала спорить.
За окном окончательно стемнело, на улицах один за другим загорались огни, а оживленный поток машин отражался в стекле. Внутри же царил уют и тепло, надежно укрывая их от внешнего шума и суеты.
Рис с начинкой принесли, когда они уже наполовину наелись.
Пэй Цзяэнь взглянула на Цзян Цыли, которая уже тянулась к блюду, и сама взяла ложку, чтобы тщательно перемешать горячий рис.
Густой соус обволакивал каждую рисинку, идеально смешиваясь с овощами и мясным фаршем, отчего аромат мгновенно стал еще более насыщенным.
Она действовала аккуратно, разбивая слипшиеся комочки риса, пока они не разделились рисинка к рисинке. Лишь после этого она положила ложку и пододвинула чашу к Цзян Цыли.
— Переложи себе в пиалу, ешь побольше овощей, — мягко наказала Пэй Цзяэнь.
Цзян Цыли послушно кивнула и принялась понемногу перекладывать рис в свою пиалу.
Аппетит у нее сейчас был скромным, к тому же она уже наелась латяо и закусок, так что одолеть такую огромную порцию риса ей было не под силу. Положив себе меньше половины пиалы, она отложила ложку.
К концу трапезы большая часть еды со стола исчезла. Перед Цзян Цыли осталась недоеденная половина пиалы с рисом и пара кусочков зелени из хого.
Она наелась досыта и, откинувшись на спинку стула, замахала руками, показывая, что в нее больше ничего не лезет.
Пэй Цзяэнь, видя это, совершенно естественно придвинула к себе ее пиалу и не спеша доела все остатки.
За долгие годы дружбы они настолько привыкли к подобным жестам, стирающим всякие границы, что в этом не было ни малейшей неловкости или стеснения.
Когда со стола уже почти все убрали, телефон Цзян Цыли внезапно засветился, и раздался звонок видеовызова.
На экране высветилось слово Мамуля. Расслабленное выражение лица Цзян Цыли тут же немного посерьезнело. Заколебавшись на секунду, она все же нажала на кнопку ответа.
Экран развернулся, и на нем появились лица родителей Цзян.
С тех пор как поползли слухи о скандале с плагиатом и о том, что к Цзян Цыли вламывались в дом с угрозами, в кругу их знакомых поднялся нешуточный шум.
Пожилые родители ничем не могли помочь на деле, поэтому страшно переживали и звонили каждые три дня, чтобы разузнать, как обстоят дела.
На том конце провода мама Цзян, едва завидев дочь на экране, принялась пристально ее разглядывать. Ее сердце, болевшее все эти дни, наконец немного успокоилось:
— Кушаешь? Выглядишь вроде неплохо, а мы тут испереживались все за эти дни.
— Да, все хорошо, не переживайте, — Цзян Цыли выдавила улыбку на камеру, стараясь говорить как можно непринужденнее.
Отец Цзян закивал рядом, а затем перевел разговор на истинную причину звонка:
— Одной на улице сейчас небезопасно, возвращайся-ка ты лучше жить домой.
От этих слов улыбка на лице Цзян Цыли угасла.
В свое время она уехала учиться за границу на целых семь лет, и ее комнату вполне естественно отдали младшему брату, который сейчас учился в университете.
Теперь планировка дома устоялась, и если бы она вернулась, это создало бы тесноту и массу неудобств.
К тому же за долгие годы самостоятельной жизни она привыкла к уединению и совсем не хотела возвращаться в шумный родительский дом.
Однако прямо отказать встревоженным родителям у нее не поднималась рука, и она оказалась в крайне затруднительном положении.
— Пап, у меня тут все нормально, мне незачем возвращаться... — тихонько попыталась оправдаться Цзян Цыли с ноткой бессилия в голосе.
— Как это незачем! Как мы можем быть спокойны, когда ты живешь одна? — тут же нахмурилась мать, проявив твердость. — Будь умницей, возвращайся скорее. Твой брат уже прибрался в твоей комнате.
Родители наседали вдвоем, и Цзян Цыли решительно не знала, что на это возразить.
И в этот момент, когда она совсем растерялась, Пэй Цзяэнь мягко протянула руку, показывая, чтобы та отдала ей телефон.
Почувствовав себя спасенной, Цзян Цыли поспешно передала трубку Пэй Цзяэнь.
Пэй Цзяэнь взяла телефон, поправила камеру так, чтобы полностью поместиться в кадре, и вежливо, тепло улыбнулась родителям подруги:
— Здравствуйте, дядя, тетя. Давно не виделись.
Родители Цзян от неожиданности на секунду замерли.
Еще на втором курсе Цзян Цыли привозила Пэй Цзяэнь к себе домой, и тогда родителям очень понравилась эта спокойная, тактичная и вежливая девушка.
Позже, когда они узнали, что подруги поссорились и перестали общаться, они еще долго сокрушались по этому поводу.
— Цзяэнь! — расплылась в улыбке мать. — Надо же, ты сейчас вместе с Цыли?
— Тетя, Цыли сейчас живет у меня, — спокойно ответила Пэй Цзяэнь. — Ей сейчас нужно разбираться с судебным иском, постоянно мотаться туда-сюда неудобно, так что у меня ей будет лучше. К тому же мы сможем заботиться друг о друге.
http://bllate.org/book/25499/3041784
Готово:
