Готовый переклад What If My Crush Is Earthy Fire? / Огонь, лед и университетские будни: как покорить сердце неприступной красавицы: Розділ 22

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Однако пригревшийся на груди щенок будто разгадал её мысли, резко оттолкнулся задними лапами, легко подпрыгнул, опираясь о край кровати, и мягкими подушечками лап приземлился прямо ей на живот.

Маленькое тельце оказалось ни тяжелым, ни легким, но всё же толкнуло её так, что она невольно тихонько ахнула, и остатки сна в груди мгновенно развеялись без следа.

— Не балуйся, — тихонько бросила Цзян Цыли. Голос был хриплым от сна, в нем сквозила сонная лень и усталость, но она всё же протянула руку и слегка прижала к себе подпрыгивающего щенка.

Однако малыш был полон энергии: он закрутился вокруг её талии, то и дело норовя лизнуть её запястье, выглядывавшее из-под ночной сорочки, и лип к ней банным листом, наотрез отказываясь успокаиваться, сколько бы она его ни отталкивала.

Понимая, что полежать больше не удастся, Цзян Цыли с досадой оперлась о матрас и села. Растрепанные темно-каштановые волнистые волосы неаккуратно падали на плечи, а несколько прядей прилипли к шее.

Свободная шелковая ночная сорочка цвета слоновой кости прикрывала большую часть тела, в глазах еще не рассеялась сонная пелена, а под ними залегли бледные тени — следы накопившейся за последние дни усталости.

Она опустила голову и потрепала пушистую головку маленького бернского зенненхунда, утопив пальцы в мягком, теплом подшерстке, а в голове вдруг всплыли вещи, которые она случайно нашла вчера, разбирая шкаф в прихожей.

Пэй Цзяэнь купила для щенка новенький поводок из нежно-бежевой натуральной кожи, а к нему — изящную шлейку с аккуратной вышивкой, по краям которой пестрели мелкие белые цветочки.

Раз уж малыш полон сил, а сидеть в четырех стенах без компании ему наверняка наскучит — начнет грызть мебель и громить дом, — лучше воспользоваться ранним утром, пока на улице мало прохожих, и свести его вниз на прогулку, чтобы потратить лишнюю энергию.

Подумав так, Цзян Цыли окончательно бросила попытки поваляться в постели, босиком ступила на прохладный паркет, наклонилась, подхватила щенка на руки и неторопливо вышла из спальни.

В гостиной стояла тишина. Дверь в другую спальню, которую они вдвоем плотно затворили после вчерашней ссоры, оставалась закрытой, изнутри не доносилось ни звука — судя по всему, Пэй Цзяэнь еще не проснулась.

В первом ящике тумбы в прихожей аккуратно лежал тот самый комплект собачьей амуниции, прозрачный пакет был надпорот наполовину, открывая взору чистые, новенькие аксессуары.

Она присела на корточки, позволяя маленькому зенненхунду крутиться у ног, ловко надела шлейку на вертлявого щенка, тщательно застегнула каждую застежку и, убедившись, что та не давит малышу на шею, пристегнула поводок и поднялась.

На ней была лишь тонкая ночная сорочка, ей даже лень было возвращаться в спальню за легким кардиганом. Цзян Цыли на ходу зацепила стоявшие у двери мягкие кораллово-флисовые тапочки, кончиками пальцев приоткрыла входную дверь, и человек со щеночком растворились в прохладном, влажном утреннем ветерке.

Газон во дворе был усыпан тяжелой утренней росой, на листьях низких кустарников дрожали хрупкие капли воды, а воздух пропитался свежим ароматом травы, камфорных деревьев и влажной земли. Стоило сделать глубокий вдох, как давящее чувство стеснения в груди, мучившее её последние дни, немного отступило.

Маленький зенненхунд впервые вышел на прогулку ранним утром и ко всему вокруг испытывал жгучее любопытство: он метался из стороны в сторону, то зарывался носом в корни цветов и травы у клумбы, то с восторгом несся вприпрыжку за пролетевшим низко над землей воробьем, и всего за несколько минут натянул поводок до звона.

Цзян Цыли ускорила шаг, следуя за питомцем, время от времени чуть подтягивая поводок, чтобы унять резвого щенка, а порой останавливалась, давая ему понюхать и пометить корни деревьев, и так в тишине коротала утренние часы.

Половина часа пролетела незаметно.

Утренний свет на краю неба полностью залил окрестности, и восходящее солнце окрасило многослойные облака в мягкий бледно-золотой оттенок.

Очертания домов по обе стороны улицы постепенно прояснялись, в жилом комплексе начали появляться пожилые люди с корзинами для овощей, вышедшие на утреннюю зарядку, а в дальнем углу улицы хозяин завтракачной распахнул тяжелую крышку пароварки, выпуская ввысь клубы белого пара, в котором смешались аппетитные запахи соевого молока и жареных палочек ёутяо.

Цзян Цыли вернулась домой, ведя на поводке запыхавшегося маленького зенненхунда с высунутым длинным языком. Надавив кончиками пальцев на металлическую ручку, она приоткрыла дверь и в тот самый момент, когда переступила порог, отчетливо увидела фигуру человека, сидевшего за обеденным столом в гостиной.

Пэй Цзяэнь всегда отличалась строгим распорядком дня: за годы учебы в полицейской академии у нее выработались мертвые биологические часы, и она неизменно просыпалась ровно в половине шестого, не сумев перестроиться даже спустя столько времени после окончания учебы.

После того как прошлой ночью Цзян Цыли заперлась в спальне, Пэй Цзяэнь долго сидела в темноте на диване, гладя Хэйми, раз за разом проводя пальцами по гладкой черной шерстке кота, а в душе ее бурлил невысказанный коктейль из растерянности, раскаяния и бессилия.

Во второй половине ночи она спала очень чутко: лежа в постели, она снова и снова прокручивала в голове все те ранящие слова и поступки, что накопились за годы их знакомства, и едва забрезжил рассвет, как сон окончательно пропал, не оставляя и надежды на отдых.

Коротко умывшись, она достала из шкафчика с закусками две упаковки щелочных булочек, вытащила из верхнего ящика письменного стола два чистых плотных листа формата А4, взяла свою любимую черную перьевую ручку и, подойдя прямо к прямоугольному обеденному столу из массива дерева, отодвинула стул и села.

Слегка наклонившись и уперевшись локтями в столешницу, она надолго замерла с кончиком ручки, занесенным над белой бумагой. Тысячи спутанных мыслей тяжелым грузом давили на сердце, и только ложась на бумагу строчка за строчкой, они могли выплеснуться наружу без остатка.

Тихое шуршание кончика пера по бумаге казалось особенно громким в пустой и тихой гостиной. Пэй Цзяэнь писала с головой уйдя в процесс, все ее внимание было приковано к буквам, поэтому она даже не сразу заметила, как повернулась ручка входной двери и раздался тихий звук отпираемого замка.

Лишь когда до ее слуха отчетливо донесся радостный повизгивающий тонкий голосок маленького зенненхунда, она резко подняла голову и нос к носу столкнулась с немигающим, безмятежным взглядом Цзян Цыли.Сердце в груди внезапно сжалось, и Пэй Цзяэнь инстинктивно отвела правую руку с зажатыми в ней бумагой и ручкой за спину, крепко пряча исписанный почти до самого конца лист с густо покрытым буквами текстом. Её пальцы невольно сжались, подушечки оставили на краях бумаги несколько пересекающихся тут и там заломов, и листок слегка помялся.

Пэй Цзяэнь приоткрыла рот, её горло судорожно дернулось, а заготовленная в мыслях бесчисленное количество раз вступительная речь намертво застряла в горле. В голове образовалась абсолютная пустота, и в этот момент она не могла вымолвить ни слова, лишь молча и неподвижно сидя на стуле.

Её взгляд упал на растрёпанные пушистые кудри Цзян Цыли, её тонкое, не защищающее от холода ночное платье и обнажённые щиколотки. В глубине её глаз промелькнуло неуловимое сочувствие, а пальцы за спиной снова и снова бессознательно оглаживали края бумаги.

Цзян Цыли не стала подходить и допытываться, её выражение лица оставалось спокойным и безмятежным, она лишь опустила взгляд и наклонилась, чтобы расстегнуть застёжку на поводке щенка.

В тот же миг, как спали путы, заждавшийся малыш бернской овчарки сразу же перебирал четырьмя короткими лапами и с радостным лаем помчался прямо к тканевому дивану.

Хэйми, лениво свернувшийся клубочком на диване и задремавший там, был потревожен внезапным шумом. Он неторопливо приоткрыл веки, суженными золотистыми зрачками равнодушно окинул щенка, который подбежал к нему с боков, принялся тереться и неустанно бокаться о его тело, но лишь холодно взмахнул длинным чёрным хвостом. Ему было лень вставать и отбегать, и он позволил маленькой бернской овчарке кружить вокруг себя, играя и резвясь.

— Она ещё маленькая, постарайся не выводить её на улицу в течение полумесяца.

Услышав это, Цзян Цыли бросила спокойный взгляд на поверхность обеденного стола: прозрачный пластиковый пакет рядом с рукой Пэй Цзяэнь всё ещё был широко раскрыт, и внутри него одиноко лежал хлеб.

Она на мгновение замолчала, и её голос прозвучал ровно:

— Время так поджимает? Разве городская прокуратура начинает работать только в девять?

— Сп... спать не хотелось, вот и встала. — Взгляд Пэй Цзяэнь по-прежнему был прикован к ней, а рука, спрятанная за спиной, невольно сильнее сжала исписанный лист, отчего складки на бумаге стали ещё глубже.

Прошлой ночью её мысли метались и бушевали, у неё не было аппетита весь вечер, а с раннего утра во рту ощущалась горечь. Она абсолютно не могла есть тяжёлую и жирную пищу, поэтому просто распаковала щелочной хлеб, чтобы хоть немного заморить червячка — полноценным завтраком это назвать было нельзя.

Цзян Цыли слегка кивнула и перевела взгляд на наполовину приоткрытую раздвижную дверь кухни. Вчера вечером, во время готовки, она заметила, что в отделении холодильника ровно стопкой лежали полуфабрикаты лепёшек для рулетов, в контейнере для свежести аккуратно рядами были уложены вымытые листья салата, сосиски в вакуумной упаковке, а томатный соус и майонез стояли бок о бок на внутренней стороне дверцы шкафчика.

— Будешь лепёшку с начинкой? Я видела у тебя в холодильнике тесто, приготовлю тебе.

С этими словами в глазах Пэй Цзяэнь промелькнуло едва заметное тепло, напряжённые и зажатые линии плеч незаметно расслабились наполовину, и она тихо кивнула, не отказываясь.

Увидев это, Цзян Цыли развернулась и направилась прямо на кухню. Подойдя к раздвижной двери, она повернула голову, бросила взгляд на человека, который всё так же неподвижно сидел за обеденным столом, спрятав руки глубоко за спину, и небрежно бросила:

— Продолжай заниматься своими делами.

После этого раздвижная дверь мягко сошлась, и слой стекла отгородил гостиную от кухни, а мягкая, спокойная атмосфера домашнего очага стала потихоньку просачиваться сквозь щель.

Пэй Цзяэнь медленно перенесла спрятанные за спиной руки обратно на стол, опустила голову на два исписанных ровным почерком листа бумаги, на секунду замерла кончиком пера, подавила бушующие на дне души эмоции, ускорив темп письма, и изложила на бумаге всё остальное, что так и не успела высказать.

Лишь дописав последнюю букву, она тихо отложила перьевую ручку, тонкими пальцами тщательно разгладила все складки на бумаге и аккуратно сложила обе страницы вместе, выровняв края.

Вскоре раздвижную дверь кухни потянули на себя, и густой аромат жареного теста вперемешку с мягким, кисло-сладким запахом томатного соуса ворвался внутрь, мгновенно заполнив всю гостиную.

Цзян Цыли вышла с двумя белоснежными керамическими тарелками в руках. Каждая лепёшка была обжарена до золотистой и хрустящей корочки, а внутри прятались ярко-зелёные хрустящие листья салата и подрумяненные по краям сосиски. Сверху всё это было равномерно полито слоем кисло-сладкого томатного соуса, поднимался лёгкий пар, и аппетитный аромат витал между ними.

Она аккуратно пододвинула одну порцию к Пэй Цзяэнь, села напротив на деревянный стул, а рядом с тарелкой мимоходом поставила две корочки йогурта.

Они сидели друг напротив друга в полном молчании. Воцарилась абсолютная тишина — слышны были лишь тихие звуки жевания теста и шуршание открываемых упаковок с йогуртом. Никто не решался первым нарушить тишину.

Пропасть, пролёгшая между ними после вчерашней ссоры, напоминала тонкую, не рассеивающуюся дымку: хотя их разделяло всего полметра, казалось, будто между ними пролегла целая вечность из семи долгих и бесплодных лет. Тысячи слов застряли на дне сердец, и никто не осмеливался прикоснуться к ним первым.

Съев половину лепёшки, Пэй Цзяэнь мелкими глотками допила йогурт из корочки, подняла запястье и взглянула на циферблат часов — до установленного ведомством времени явки на работу оставалось ещё очень много времени.

Она решительно не представляла, как ей проводить это бесконечное время рядом с Цзян Цыли.

К счастью, закончив трапезу, Цзян Цыли собрала посуду, взяла кошку с собакой и ушла в комнату, даже не удостоив её мимолётным взглядом.

Поэтому Пэй Цзяэнь с превеликим комфортом занялась доработкой своего литературного творения.

Наконец, перед самым уходом на работу, она аккуратно сложила вдвое те самые два листа формата А4, исписанные тысячами слов, превратив их в аккуратный маленький квадратик, и придавила его стеклянным станом на журнальном столике в гостиной.

Притворяясь закрытой, дверь издала лишь еле слышный щелчок, не потревожив ни единым звуком обитателей дома — ни кошек, ни собаку, ни человека.

В гостиной снова воцарилась тишина, и только тогда Цзян Цыли, прислонившись спиной к дверному полотну, глубоко вздохнула, открыла дверь и вышла из комнаты.

http://bllate.org/book/25499/3041792

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 23»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать What If My Crush Is Earthy Fire? / Огонь, лед и университетские будни: как покорить сердце неприступной красавицы / Глава 23

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.
Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу