Готовый перевод Is This a Proper Tutoring Session / Репетиторство — дело тонкое: Древний гений в мире ЕГЭ: Глава 4

Его купили как раз для того, чтобы подстроить столкновение с Лу Чжао, — и вот он так просто разбился?

Уличное освещение на территории кампуса уже зажглось. Человек, который сбил его, присел на корточки, сравнявшись с ним взглядом, и снова переспросил:

— Сокурсник, вы ведь сильно ушиблись?

— А? Это ты, мне так жаль, я в тебя врезался.

Сунь Линьси изначально хотел сказать, что всё в порядке, и просто потребовать с него перевести шестьдесят юаней.

Но, увидев перед собой лицо Лу Чжао, он инстинктивно вцепился в полу чужой одежды:

— Всё не в порядке, очень даже не в порядке.

— Эта вещица из нефрита очень дорогая, ты должен мне возместить убытки.

Столкнувшись с нужным человеком, Сунь Линьси на одном дыхании выпалил реплику, которую заучил наизусть до мельчайших деталей.

— Во всем виноват ты! Если бы не ты, мой счастливый нефрит не разбился бы. Такое деньгами не измерить!

В сгущающихся сумерках Лу Чжао чуть приподнял брови, а его мягкий голос звучал с оттенком извинения:

— И что же делать, чем я могу помочь?

Сунь Линьси полагал, что придется еще немного потянуть время, но никак не ожидал, что Лу Чжао напрямую произнесет именно те слова, которые он так жаждал услышать, отчего у него даже пропал дар речи.

Не зря все говорят, что Лу Чжао — хороший человек, он действительно прекрасный человек.

Тот первым помог ему подняться. Луна, предвещавшая скорый Праздник середины осени, висела на небе огромным круглым диском, постепенно поднимаясь всё выше.

К тому же вокруг ярко горели фонари, и оба отчетливо видели выражения лица друг друга.

Лу Чжао наклонился, вглядываясь в освещенное лунным светом бледное личико, и мягко произвел:

— Давай сначала обработаем рану, а обо всем остальном поговорим позже.

Школьный медпункт уже закрылся, так что Лу Чжао ничего не оставалось, кроме как сначала отвезти Сунь Линьси к себе домой.

После этого он позвонил сотрудникам отдела внешней пропаганды школы, которые собрались на ужин:

— У меня тут внезапно возникли дела, я не смогу прийти. Угу, давайте в следующий раз. Я угощаю, счет уже оплачен, отдыхайте спокойно.

Вокруг стояла тишина, и Сунь Линьси отчетливо уловил разочарование, царившее на том конце провода.

Он еще сильнее, с нарастающим беспокойством, вжался в тень.

Лу Чжао посмотрел на него и продолжил:

— Решаю одно очень важное дело. Мне тоже жаль, что не смогу присоединиться.

Как только Лу Чжао попрощался и повесил трубку, голова Сунь Линьси опустилась так низко, как только было возможно.

Я ни в чем не виноват! Я изначально не какой-то там хороший человек, дома я вообще ни на что не годный, злобный побочный сын.

Подумаешь, симуляция столкновения, почему это было нельзя устроить?

В конце концов, в конце концов, из-за этого пострадали не мои дела!

Сунь Линьси поднял голову и поторопил:

— Очень болит, мне нужно намазать рану.

Собеседник на том конце провода у Лу Чжао на мгновение замер и изумленно протянул:

— Староста Лу, кто-то рядом с вами? — но не успел он договорить, как вызов сбросили.

Лу Чжао сунул руки в карманы и некоторое время молча смотрел вниз, едва не исчерпав остатки мужества Сунь Линьси, после чего тихо произвел:

— И впрямь моя вина.

Хотя Сунь Линьси впервые оказался в доме Лу Чжао, этот жилой комплекс был ему прекрасно знаком. Это был редкий для окрестностей университета коттеджный поселок, где жили в основном руководители вуза или профессора, и студентам удавалось поселиться здесь лишь изредка.

Охрана работала строго, по крайней мере, ему самому проскользнуть внутрь еще ни разу не удавалось.

Сунь Линьси уселся на диван в гостиной коттеджа. Помимо того, что диван показался ему слишком мягким, никакой скованности он не ощущал — в конце концов, по его понятиям, только такое жилье и можно считать нормальным.

А вот когда несколько человек набиваются в крошечную комнатку или столько народу ютится в одном многоквартирном доме — вот это странно, это же невероятная теснота.

Неужели у них дома, помимо пруда, даже маленького садика нет?

В его эпоху даже у простых крестьян были просторные дворы.

Поэтому, пока Лу Чжао ходил за аптечкой, Сунь Линьси уже вовсю разглядывал крошечный садик за окном.

Для удобства ухода всю землю в садике замостили камнем, и Сунь Линьси с очевидным сожалением на лице поинтересовался:

— Почему вы не посадите цветы?

— Ты любишь цветы?

Услышав неожиданный голос Лу Чжао, Сунь Линьси вытянулся в струнку, сначала кивнул, а потом замотал головой.

Он заметил, как Лу Чжао подошел к нему.

Высокая фигура почти полностью заслонила его от света, заставив инстинктивно вжаться в диван.

Однако собеседник, казалось, ничего не заметил и спросил:

— Можно я взгляну на твою руку?

Подумав, что тот собирается осмотреть рану, Сунь Линьси торопливо протянул правую руку, в которой все еще сжимал обломки нефритового браслета.

Лунный свет упал на его белую ладонь, окутав ее туманным сиянием, а нежный мягкий свет таил в себе неописуемую глубину.

Особенно когда ее охватила ладонь, вдвое превосходившая его собственную по размеру, это выглядело еще более трогательным и жалким.

Лу Чжао одной рукой бережно перебирал ладонь, покрытую красными следами, словно изучая рану. Он был внимательнее любого врача в мире, разглядывая даже крошечные песчинки и соринки на поврежденной коже, пока наконец не счел осмотр оконченным.

— Какая жалость, — вздохнул Лу Чжао. — И всё по моей вине. Как же мне искупить вину?

Слова, которые Сунь Линьси заготовил заранее, сами сорвались с губ:

— Разве что ты пообещаешь мне кое-что.

— И что же пообещать?

Что пообещать — конечно же, чтобы даже если он завалит финальный экзамен, фонд всё равно помог ему оплатить учебу.

Сунь Линьси в тот момент не решался произнести это вслух, а Лу Чжао, видя его молчание, уже взял его за руку и принялся неторопливо смазывать рану.

— Не спеши, говори спокойно.

— Этот нефрит был очень важен, да? Я смотрю, способ плетения шнура довольно необычный.

Сунь Линьси опустил глаза на браслет. Способ плетения его научила матушка.

Чтобы им с сестричкой жилось хоть немного легче, матушка дни и ночи напролет занималась рукоделием, зарабатывая деньги.

Вырученные серебряные монетки шли либо на покупку кистей и туши для него, либо на сладости и выпечку для них двоих.

Учиться науки у него получалось плохо, но вот плести узелки и браслеты он научился мастерски и в свободное время всегда помогал матушке.

Однажды ему даже удалось накопить достаточно серебра, чтобы купить сестре новую ткань для платья.

Но теперь, к счастью, о матушке и сестре есть кому позаботиться понадежнее.

Сунь Линьси поднял голову и отрывисто кивнул:

— Да, нефрит очень важен. Этот нефрит сопровождал меня на экзамене гаокао, и только благодаря ему я сдал тесты на отличные баллы.

— Теперь же нефрита нет, что я буду делать, если в будущем напишу экзамены плохо?

— Нет, я точно напишу их плохо!

Сунь Линьси, конечно, понимал, что в современном мире не принято настолько слепо верить в духов и божеств, но если кто-то в это верил, окружающие обычно не спорили.

Поэтому он заявил с самым серьезным и праведным видом:

— Честно, без него я провалю экзамены!

— Моим будущим оценкам придет конец.

Лу Чжао подпер щеку рукой и посмотрел на него:

— Что же мне сделать? Кстати, говорят, что у тебя неважно с разговорным английским. Хочешь, я буду тебя обучать?

Сунь Линьси на мгновение замер, не став углубляться в то, откуда тот узнал о его проблемах с разговорным английском.

Он инстинктивно задышал чаще, вспоминая короткие видеоролики, которые недавно просматривал.

В одном из них Лу Чжао несколько дней назад общался с иностранными учеными на форуме по освоению лунных ресурсов.

Собеседники вели простую беседу, но независимо от выбора слов и интонации, английский Лу Чжао звучал с безупречным американским акцентом.

В комментариях даже писали, что четкость его речи вполне годится для учебных пособий к экзаменам.

Если бы… если бы он стал учить его лично, смог бы он заговорить так же?

Хотя нет, хватило бы и половины, или даже трети!

Тогда соседи по комнате точно не стали бы над ним смеяться.

В Сунь Линьси взыграла отчаянная смелость, и он свирепо подался вперед к старшекурснику:

— Если ты будешь обучать меня иностранному языку, я забуду об этом происшествии. Иначе твоей репутации добропорядочного человека конец.

Репутации добропорядочного человека?

Лу Чжао поправил очки, переводя взгляд на пухлые губы Сунь Линьси, которые то сжимались, то приоткрывались:

— Хорошо, я буду тебя учить.

Неужели всё так просто? Сунь Линьси на секунду растерялся, ощутив легкий укол совести.

Он даже не почувствовал боли, когда две половинки нефритового Жуи впились в рану на ладони.

Заметив это, Лу Чжао добавил:

— Если только ты не пообещаешь мне кое-что взамен.

— Что именно?

— Во время занятий надевать женскую одежду и неотлучно сопровождать меня на стримах.

У Сунь Линьси едва не отвалилась челюсть — ему показалось, что он ослышался.

— Я переоденусь в девушку и буду сидеть с тобой на трансляциях?

— Нет, просто вести стрим в женском платье, — с улыбкой пояснил Лу Чжао.

— С чего вдруг?!

Лу Чжао усмехнулся и подвинулся еще ближе к Сунь Линьси.

Так близко, что оказался вынужден прижать Сунь Линьси к самому углу дивана, после чего неторопливо произнес:

— Ты же знаешь, что у меня есть аккаунт на платформе Зеленый Звук, недавно число подписчиков перевалило за шесть миллионов.

Он, конечно же, знал! Он был готов проверять его хоть каждый день.

И каждый раз задавался вопросом: как вообще можно нравиться такому огромному количеству людей? Шесть миллионов!

Если бы у него нашлось хотя бы шесть человек, которым он был бы дорог, он бы от счастья на седьмом небе оказался.

— Каждую круглую цифру подписчиков я радую их подарками-бонусами, и на этот раз бонусом должен стать стрим в женском наряде.

Это был своего рода негласный обычай среди блогеров платформы Зеленый Звук, хотя никто не утверждал, что переодеваться в женское платье обязательно должен именно сам автор канала.

— Наряжаться в женское мне самому совсем не подходит, к тому же впереди меня ждет несколько официальных мероприятий, и появление в таком виде может подпортить репутацию.

Лу Чжао изъяснялся крайне убедительно:

— Платформа давит на сроки, мне очень нужен кто-то на помощь.

Сунь Линьси уже не знал, что и сказать — в этот момент его мысли явно буксовали.

Столкновение прошло успешно, но неужели цена этого успеха — ношение женских платьев?

— Если ты согласишься помочь мне с женским стримом, я буду обучать тебя английскому. А если понадобятся другие одолжения — тоже выручу.

Другие одолжения?

В глазах Сунь Линьси мелькнула искра надежды: если ему удастся наладить хорошие отношения с Лу Чжао, то вопрос с оплатой учебы, пожалуй, удастся легко уладить?

Тогда ведь, даже если он провалит экзамены, за учебу можно будет не переживать?

— Хорошо, я согласен! — Пускай женское платье, так женское! Ради того чтобы стать отличником и оплатить учебу, он принял решение без колебаний.

Лу Чжао не удержался от смеха и протянул руку, взъерошив чересчур мягкие волосы Сунь Линьси:

— Какой послушный. Начнем с сегодняшнего вечера? Я велю привезти несколько нарядов. Какой у тебя размер одежды?

После перемещения в этот мир Сунь Линьси еще ничего себе не покупал и, разумеется, понятия не имел о точных размерах. Видя, что тот молчит, Лу Чжао с улыбкой произнес:

— Давай я сам посмотрю.

С этими словами он приобнял Сунь Линьси за плечи и слегка отодвинул воротник его футболки, заглядывая со стороны затылка:

— Тут уже не разглядеть.

Его одежда была стирана столько раз, что бирка давно стерлась и превратилась в бесформенный лоскут.

Сунь Линьси вдруг почувствовал неловкость, смутившись собственной бедности.

К счастью, Лу Чжао не стал развивать эту тему и вместо этого заметил:

— У женской и мужской одежды размеры разные, на глаз все равно не определишь, лучше измерить наверняка. Сантиметровая лента в гардеробной, пойдем наверх.

Сунь Линьси в шлепанцах послушно последовал за Лу Чжао на второй этаж коттеджа.

http://bllate.org/book/25501/3041953