Готовый перевод This Gong Isn't Up to Much / Мой господин не тянет: Попал в BL-новеллу: Глава 13

Цзянь Цяо на этот раз действительно растерялся. Его первой мыслью было: «Что происходит? Неужели я столкнулся с паранормальным явлением? Откуда здесь взялись два человека, которые выглядят точь-в-точь как Цзинь Сю?»

Когда те двое внизу с минуту разглядывали его в четыре глаза, в голове у Цзянь Цяо наконец-то забрезчил луч догадки, и он внезапно сообразил: один из них должен быть первой любовью!

Боже мой!

Цзянь Цяо остолбенел...

Его собственные недавние мысли теперь зацикленно крутились в голове, словно фоновая музыка:

— Ослепнуть бы моим никчемным титановым собачьим глазам!

— Наш Шу-бао — единственный и неповторимый! Как мы могли перепутать?!

Цзянь Цяо мысленно выругался: «Какого черта, кто бы мог подумать, что они и вправду выглядят совершенно одинаково?!»

К тому же эти старая любовь и новая радость появились именно тогда, когда он только подумал об этом. Ну надо же...

Цзянь Цяо в нервозности принялся разглядывать их одежду. Однако последние два утра он выходил из дома раньше Цзинь Сю и понятия не имел, во что тот был одет. И черная, и белая рубашки казались ему совершенно незнакомыми.

По одежде отличить их не получалось, черты лица были абсолютно идентичными, а когда он взглянул на прически, Цзянь Цяо растерялся еще сильнее. Он помнил, что волосы Цзинь Сю были длиннее, чем у этих двоих: поскольку челка лезла на глаза, Цзинь Сю часто зачесывал волосы назад. У этих же двоих: у одного пробор набок, у другого — стрижка под ежик...

Цзянь Цяо мысленно замолк.

Все трое стояли у порога в неловком молчании. Цзянь Цяо немного запаниковал, но прекрасно понимал: в такой ситуации ни в коем случае нельзя ошибиться с человеком. Иначе дело не ограничится тем, что его за глаза обругают читатели — накопленные им с таким трудом очки благосклонности в один миг могут обнулиться.

Придется действовать по обстоятельствам: не можешь распознать — лучше помалкивай.

Цзянь Цяо нервно сглотнул и с натянутой улыбкой поспешно обратился к обоим Цзинь Сю:

— Вернулись! Проходите скорее, проходите!

Оба Цзинь Сю стояли на пороге с весьма странными выражениями лиц. Тут Цзянь Цяо вспомнил, что на его лице все еще маска из морских водорослей. Он торопливо содрал эту черную жижу, являя миру свою нежную белую кожу.

На лицах мужчин наконец проступило удивление.

У Цзинь Сю Первого в белой одежде расширились зрачки, он приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но сдержался.

Цзинь Сю Второй в черной одежде потер нос и с неловким видом отвернулся.

Цзянь Цяо мысленно вздохнул: всё равно не узнать.

Все трое прошли в квартиру.

Цзянь Цяо закрыл за ними дверь, и в его голове лихорадочно закрутились мысли: раз уж один из этих двоих — настоящий Цзинь Сю, который здесь живет, то вскоре станет понятно, кто пойдет наверх, — тот и есть подлинник.

Какой он умный!

Он с облегчением выдохнул и только собирался отойти в сторону, чтобы понаблюдать, как Цзинь Сю Первый в белом повернул голову, одарил его милой улыбкой и спросил:

— Чем это ты занимался?

Цзянь Цяо испытующе посмотрел на Первого.

Неужели это и есть оригинал?

— Я тут думал насчет лапшичной, — ответил Цзянь Цяо. — Нам нужно нанять пару мастеров, но прошлые объявления не дали результатов, так что я только что подкорректировал зарплату — проверю, будет ли толк.

Цзинь Сю Первый непринужденно склонил голову набок:

— А сколько ты им предлагал раньше?

— Раньше было четыре тысячи, — сказал Цзянь Цяо, — а теперь поднял до восьми.

Выражение лица Первого оставалось совершенно естественным, он разговаривал с ним непринужденно. Цзянь Цяо про себя рассудил, что это, пожалуй, и есть настоящий Цзинь Сю — в конце концов, с первой любовью они не виделись больше двух лет, так что тот наверняка держался бы чуточку вежливее.

Рассуждая так, он все больше склонялся к этой мысли. Но едва он успел об этом подумать, как Цзинь Сю Второй в черном произнес:

— Если хочешь переманить действительно классных мастеров, одной фиксированной зарплатой их вряд ли заманишь.

Цзянь Цяо озадаченно перевел на него взгляд.

— Я слышал, во многих заведениях платят оклад плюс процент от выработки, считая по количеству мисок, — слегка кивнул Второй. — Так мастера будут получать больше за усердный труд и не станут бездельничать почем зря.

Цзянь Цяо внезапно всё понял и поспешно с благодарностью улыбнулся собеседнику, но на душе снова скребли кошки: о том, что мастер Чжао любит отлынивать от работы, он упоминал, кажется, только при Цзинь Сю. Раз этот парень заговорил об этом напрямую, может, как раз он и есть настоящий?

Все трое уселись на диване. Цзянь Цяо поочередно переводил взгляд то на одного, то на другого, но определиться так и не смог, поэтому просто ляпнул первое, что пришло в голову:

— Вы это... в общем, что происходит? Как вы сошлись вместе?

Первый откинулся на спинку дивана, подмигнул Цзянь Цяо и с милой улыбкой пояснил:

— Мы столкнулись внизу, немного поболтали и поднялись вместе.

Второй кивнул и улыбнулся точь-в-точь такой же улыбкой.

Цзянь Цяо: «...»

— Т-так... вы поели? — через силу выдавил Цзянь Цяо. — Приготовить вам чего-нибудь?

— Давай, — кивнул Второй. — Сделай лапшу!

Цзянь Цяо замер: «!!» Этот тон Второго был точь-в-точь как в первый день!

Первый тоже кивнул и с улыбкой добавил:

— И ту самую гречневую, с острыми гранями.

Цзянь Цяо: «………………»

Да он сойдет с ума.

С убитым видом Цзянь Цяо поплелся готовить лапшу. К счастью, у него в холодильнике с прошлого раза осталось готовое тесто, и через три минуты три пиалы холодной гречневой лапши уже были готовы.

Трое расселись за обеденным столом, взяли палочки.

Цзянь Цяо, снедаемый тревогой и тихий, словно испуганный перепел, подцепил палочками лапшу и принялся медленно накручивать ее. Кто бы мог подумать, что, невзначай подняв голову, он увидит, как сидящий напротив Цзинь Сю Первый в точности повторяет его движения. А вот Второй в черном раскинул длинные ноги, подался вперед и, зажав палочки в правой руке, принялся смачно уплетать лапшу большими порциями.

Цзянь Цяо: «???»

Цзянь Цяо: «!!!»

А-а-а-а-а!

— Цзинь Сю! — от избытка чувств Цзянь Цяо чуть не сорвал голос.

Цзинь Сю за весь день толком ничего не поел и сейчас усердно наминал еду. От неожиданного окрика он чуть не выронил палочки и не опрокинул пиалу.

Испуганно вскинув голову, он озадаченно спросил:

— Чего ты кричишь?

— Д-да так, ничего, — перепуганный Цзянь Цяо едва удерживал пиалу в руках. — Просто соскучился! Ужасно, до безумия соскучился!

Но...

— Постой, а почему у тебя такая прическа? — не удержался Цзянь Цяо. — У тебя же вроде длинные волосы были?

Цзинь Сю приподнял пиалу и шумно отхлебнул бульон:

— Состриг.

— Какая жалость! У тебя же такие шикарные волосы, отрастил бы чуть длиннее, завязал хвостик — было бы так мило, — сокрушался Цзянь Цяо, а потом бросил взгляд на Первого... то есть на первую любовь, Хань Шоу.

У Хань Шоу были очень красивые волосы: пробор на три четверти, кончики слегка завиты, что придавало ему исключительно солнечный и свежий вид, а чуть загнутые внутрь пряди у висков зрительно сужали лоб и гармонично подчеркивали форму лица.

Вот истинный шуй должен выглядеть именно так!

Заметив его взгляд, Хань Шоу тщательно прожевал еду, проглотил, промокнул губы салфеткой и тоже улыбнулся Цзинь Сю:

— А я ведь говорил: твоя структура волос идеально подошла бы для покраски, да и хвостик, и легкая завивка смотрелись бы очень стильно.

Цзинь Сю чуть приподнял бровь, казалось, его это мало волновало.

Хань Шоу, однако, внимательно оглядел его с ног до головы и улыбнулся:

— Впрочем, так тоже весьма неплохо! Очень мужественно.

Цзянь Цяо: «...» Почему ему кажется, будто реплики перепутались?

Разве этот белый лотос должен вести себя в таком стиле? Или этот парень — коварная штучка?

Если подумать, похоже на то: в прочитанных им новеллах хитрые злодеи всегда хвалили с подтекстом унижения.

Цзянь Цяо ждал, когда Хань Шоу выдаст вторую, «уничижительную» часть фразы, чтобы вовремя парировать и заработать очки благосклонности. Но он прождал до тех пор, пока Цзинь Сю не доел лапшу, а Хань Шоу больше ничего не сказал.

Они с Хань Шоу ели медленно. Цзинь Сю вытер рот, собираясь идти наверх, а Хань Шоу даже бросил ему вслед:

— Не ожидал, что ты так круто уплетаешь лапшу.

Цзянь Цяо: «...»

Он поднял глаза на Хань Шоу:

— Ты почему приехал?

— А, меня попросил пожить здесь папа Дин. Он тебе ничего не говорил? — Хань Шоу проводил взглядом поднимающегося по лестнице Цзинь Сю и повернулся обратно. — А это кто такой?

Цзянь Цяо поспешно выпалил:

— Мой парень!

— Оу, — Хань Шоу бросил на него многозначительный взгляд. — Ты как будто... изменился.

Раньше Дин Ян был сущим увальнем: дома ходил исключительно в майке, за едой никогда не выпускал из рук пиалу, все делал с бешеным напором, и от него за версту разило типичным неоттесанным мужиком.

Не то что сейчас: дома в шелковой пижаме, на лице маска из водорослей, пиалу с лапшой держит в терморукавицах, а за столом, прямо как он сам, аккуратно накручивает лапшу...

Хань Шоу на мгновение растерялся, поймав себя на мысли, что Дин Ян сильно изменился, и теперь его взгляд на собеседника стал куда более пытливым.

Однако Цзянь Цяо истолковал это по-своему.

Неужели у Хань Шоу еще остались старые чувства? Посмотрите, как томно он на него пялится — явно затевает что-то недоброе!

Цзянь Цяо не сомневался насчет «распоряжения папы Дина»: в конце концов, этот симулятор назывался «Старая любовь, новая радасть», так что появление бывшего было делом неизбежным.

Главное — поменьше обращать на него внимание, ни в коем случае не поддаваться на провокации и уделять вдвое больше заботы Цзинь Сю.

Решившись, Цзянь Цяо сделал вид, что не заметил взгляда Хань Шоу, и осведомился:

— Ты проездом по делам или просто отдыхаешь?

— Да так, в командировке, заодно решил пару дней погулять, — ответил Хань Шоу. — Я сначала хотел в гостиницу заселиться, но папа Дин сказал, что в отелях сейчас слишком много проблем всплывает, лучше уж дома — и чище, и... — он замялся, — и сказал, что я давно здесь не был, а тут всё сильно изменилось, так что велел тебе поводить меня везде, показать город.

Цзянь Цяо: «...» Ну разумеется.

— Я в последнее время занят, — поспешно заявил Цзянь Цяо. — Я единственный мастер по лапше в лапшичной, мне сейчас никак нельзя отлучаться.

— А, папа Дин об этом тоже говорил, — отозвался Хань Шоу. — Сказал, что завтра пришлет твоих старших сокурсников.

Цзянь Цяо: «?!»

Пришлет сокурсников?! Это еще что за фокусы?!

Значит, ему больше не нужно тянуть лапшу? И никого искать не надо?

Увидев шокированное лицо Цзянь Цяо, Хань Шоу просто протянул ему телефон:

— Все подробности спросишь сам. Папа Дин имеет в виду, что раз у тебя тут такой ажиотаж, то при желании ты можешь открыть вторую точку. А с людьми он поможет.

Ошеломленный Цзянь Цяо взял телефон и с минуту пялился на высветившийся на экране номер папы Дина.

Что за черт... почему в телефоне у Дин Яна нет номера его собственного отца?

Но сейчас было не до того. Всплеск нервного волнения и предвкушения заставил Цзянь Цяо нажать кнопку вызова.

И действительно, голос папы Дина на том конце провода произнес:

— Твои сокурсники отныне останутся там. Оба они мастера толковые, помогут тебе удержать позиции...

Старик Чжао обладал скверным характером и посредственными навыками, его прислали сюда лишь для того, чтобы испытать Дин Яна. Мастер Цянь тоже отдыхал и лечился по распоряжению папы Дина.

Конечно, всё это затевалось не ради шутки.

— Наш семейный бизнес растет, мы даже создали городскую Ассоциацию лапшичников, и это прекрасно, — рассуждал папа Дин. — Но мы должны видеть и другое: брендов лапши становится всё больше, конкуренты дышат в спину, и первому месту лапшичного дома Старика Дина рано или поздно бросят вызов. Ты ведь уже не мал, но жизни толком не видел, вот я и отправил тебя набираться опыта в тот район. Трудности, с которыми ты столкнулся — лишь мелкие рабочие моменты, да и справился ты с ними не сказать чтобы блестяще. Но общее направление ты уловил верно...

На этих словах папа Дин сделал паузу, а затем уже более проникновенно продолжил:

— Открытие лавки — это бизнес, но лапша — это ремесло. В любые времена, пока у тебя в руках остается твое умение, пока приготовленная тобою лапша дарит людям тепло и уют домашнего очага, ты никогда не останешься голодным...

Он говорил долго: от тонкостей мастерства и отбора ингредиентов. Сначала Цзянь Цяо чувствовал себя неловко, но постепенно проникся уважением и даже легкой завистью.

Его собственный отец тоже был замечательным человеком, но в их семье царил классический уклад строгó отца и мягкой матери. После совершеннолетия поступки и взгляды Цзянь Цяо во многом расходились с отцовскими ожиданиями, поэтому общались они редко.

Таких терпеливых наставлений, какие давал папа Дин, Цзянь Цяо отродясь не слыхал. Хотя речь папы Дина по-прежнему крутилась вокруг лапши и ресторанов...

Впрочем, помимо зависти он испытал и огромное облегчение. Наконец-то ему не придется ломать голову над выживанием лапшичной. Иначе ответственность за благополучие стольких людей давила бы на него непосильным грузом.

Забрав телефон, Хань Шоу по привычке отправился отдыхать в гостевую спальню на первом этаже.

Цзянь Цяо украдкой проверил уровень своей благосклонности и, заметив, что цифры остались прежними, озадаченно призадумался. В конце концов, он решил сначала перевести Цзинь Сю положенные деньги.

Цзинь Сю как раз только что закончил принимать душ.

Стояла самая жара: стоило днем хоть ненадолго показаться на солнце, как с человека можно было вытопить добрых пару килограммов жира.

Изначально он не собирался стричься — судя по прошлому опыту, безопаснее всего было сохранять каноничный образ главного героя. Но сегодня пекло настолько невыносимо, что, проходя мимо парикмахерской, Цзинь Сю не удержался и сбрил волосы под ноль.

Теперь, после освежающего душа, волосы больше не липли ко лбу паклей, и на душе стало неизмеримо легче.

Вытеревшись насухо, он прикинул, что уже поздно, и решил надеть одни трусы да завалиться спать. Обычно наверх никто не заходил, поэтому Цзинь Сю даже не подумал запереть дверь на замок, а уж тем более не ожидал, что кто-то явится к нему в столь поздний час.

Цзянь Цяо, чья голова была забита завтрашним визитом старших сокурсников и необходимостью развлекать Хань Шоу, шел по коридору в состоянии легкого тумана и при стуке в дверь не рассчитал силы.

Дверь со скрипом отворилась внутрь почти на полметра.

Цзянь Цяо поднял глаза и внезапно уставился на совершенно голого красавца. Короткие ежиком волосы торчали во все стороны, брови были приподняты в крайнем изумлении, на теле четко прорисовывались рельефные мышцы, да и пропорции с размерами оказались более чем впечатляющими...

Цзянь Цяо остолбенел. Лишь когда к нему вернулся дар речи, лицо вспыхнуло ярким пламенем. Издав сдавленный писк, он швырнул деньги на пол и в испуге закрыл глаза руками.

Цзинь Сю, заметив, как у стоящего напротив человека мгновенно покраснело лицо, а уши и шея покрылись розовыми пятнами, даже почувствовал себя неловко. Он натянул трусы, после чего обернул вокруг бедер банное полотенце.

Его гость по-прежнему заслонял глаза ладонями, и Цзинь Сю пришлось заговорить первым:

— Что-то хотел?

Цзянь Цяо неловко отнял руки, собираясь объясниться, но едва открыл глаза и увидел, что собеседник все еще торчит с голым торсом, с новым криком снова зажмурился.

Цзинь Сю: «...» Пришлось натягивать еще и футболку.

Три минуты спустя раскрасневшийся до корней волос Цзянь Цяо сбивчиво извинялся и просил Цзинь Сю пересчитать деньги.

Сидя на кровати, Цзинь Сю одной рукой обмахивался краем футболки, а другой пересчитывал купюры. Убедившись, что всё верно, он тут же при нем написал расписку и поблагодарил соседа.

Цзянь Цяо, сгорая от стыда, даже не дослушал, схватил расписку и духум помчался вниз.

Влетев в свою спальню, он накрепко запер дверь, потрогал пылающие щеки и прислушался к сердцу — его стук тоже казался каким-то ненормальным. Улегшись в постель, Цзянь Цяо ворочался с боку на бок, но стоило ему закрыть или открыть глаза, как в воображении тут же всплывали HD-фотографии Цзинь Сю во всей красе...

Он промаялся почти до двух часов ночи, прежде чем забыться тревожным сном. И тут же HD-версия Цзинь Сю преследовала его в кошмарах: во сне тот возвращался после плавания — с красивым лицом, сильный, а линии мышц на животе, прессе и бедрах были просто безупречны. Цзянь Цяо, издав страстный писк и напрочь забыв про всякие приличия, рухнул прямо на месте. Цзинь Сю приподнял бровь, затем уперся руками в пол и навис над ним сверху.

Затаив дыхание от восторга, Цзянь Цяо приготовился к развязке, но в следующее мгновение услышал вопрос:

— А у тебя какого размера? Сантиметров 18 наберется? И как с твердостью? На четверку потянет?

Цзянь Цяо опешил, и не успел он раскрыть рот, как декорации сменились.

Цзинь Сю превратился в мускулистого качка, который одной рукой приподнял его за горло, а в другой занес ножницы и с милой улыбкой произнес:

— Какая польза от нападения, если твой агрегат не стоит? Давай-ка мы его отрежем...

http://bllate.org/book/25505/3042339