Ли Цзиньсян видела, что эти двое общаются непринужденно и доверительно, поэтому тактично поприветствовала их и поспешила заняться своими делами.
— Можешь просто звать меня Цзян Чанъи, — это постоянное обращение «молодой господин Цзян» утомляло его донельзя и заставляло чувствовать себя не в своей тарелке.
Ло Цинъюнь охотно согласился:
— Тогда и ты зови меня просто Цинъюнь. — Он бегло окинул взглядом ряды развешенной по стенам одежды и спросил: — Не подскажешь, какой фасон тебе приглянулся? Быть может, я сумею что-нибудь посоветовать.
Цзян Чанъи покачал головой:
— Я покупаю не себе, выбираю для другого.
При этом он машинально отобрал несколько готовых нарядов ярких расцветок и живого кроя, мысленно представляя, как они будут смотреться на Ши Цзя, — это отлично подошло бы вздорному и дерзкому характеру того сорванца.
У Ши Цзя был такой нрав: раздобыв немного серебра, он сбежал из дома на поиски Цзян Чанъи, а его единственная приличная одежда заляпалась грязью до неузнаваемости. Прошлым вечером, после купания, Цзян Чанъи попросту выбросил то старое платье, но его собственные вещи оказались слишком велики для юноши. Не мог же тот ходить по дому голышом, поэтому спозаранку пришлось идти и закупать для маленького господина гардероб.
Краем глаза заметив, что Ло Цинъюнь всё еще смотрит на него, Цзян Чанъи чуть изогнул губы в усмешке и с долей подначки в голосе бросил:
— Что такое? Снова собрался меня «спонсировать»?
Ло Цинъюнь: «……»
Он снова вспомнил тот бесцеремонно стянутый кошелек.
Однако Ло Цинъюнь перевел взгляд, о чем-то задумавшись, и вдруг улыбнулся:
— Всего-то пара одежд, запиши на мой счет.
Теперь пришла очередь Цзян Чанъи удивляться. Он уже давненько не встречал столь щедрых «простаков». Внимательно изучив собеседника пару мгновений, он с пониманием поинтересовался:
— Молодой господин Ло, к чему такая щедрость? Каковы ваши указания?
Ло Цинъюнь погладил себя по животу и вздохнул:
— Я с самого утра пришел сводить счета и до сих пор ровным счетом ничего не ел...
Цзян Чанъи уловил скрытый намек в его словах и невозмутимо ответил:
— Выходит, хочешь, чтобы я угостил молодого господина Ло обедом?
Ло Цинъюнь поспешно кивнул, но тут услышал продолжение:
— К сожалению, у меня дома гости, так что вырваться в какой-нибудь ресторанчик я никак не смогу.
Кто бы мог подумать, что от этого Ло Цинъюнь воодушевится еще больше:
— Не страшно, я бы с удовольствием отведал стряпню самого Цзяна.
Цзян Чанъи слегка нахмурился. Они с Ло Цинъюнем еще не были настолько близки, чтобы тот набивался к нему в гости, с чего это этот человек ведет себя так по-свойски?
— Еда у меня дома самая простая, боюсь, она не придется по вкусу молодому господину Ло, — вежливо отказался он.
Но Ло Цинъюнь, казалось, вовсе не желал ничего понимать. Он хлопнул в ладоши и со смехом произнес:
— Ну что ты! раз ты так радушно приглашаешь, решено!
С этими словами он чуть шевельнул пальцем, и стоявшая рядом молодая женщина тут же поняла его без слов — аккуратно завернула выбранные Цзян Чанъи вещи.
Дурное предчувствие закралось в душу.
И верно, в следующее мгновение Ло Цинъюнь звонко крикнул тому, кто был позади:
— Гуй Нун! Раз уж ты здесь, пойдем вместе к молодому господину Цзяну, поедим на халяву!
Цзян Чанъи отчетливо понял, что его только что обвели вокруг пальца. Он уже хотел было снова отказаться, но рядом с Ло Цинъюнем обнаружился еще один человек.
Гуй Нун смотрел на него сверху вниз, в его глазах плескалась насмешка, а уголки губ чуть приподнялись:
— В таком случае не откажемся побеспокоить хозяина.
Цзян Чанъи: «……»
Ему стоило догадаться: те, кому удавалось так ловко держаться рядом с Гуй Нуном, никогда не бывают настоящими простаками.
Выходит, глупцом в этой ситуации выглядел он сам.
Шел уже к самому порогу своего дома, а Цзян Чанъи всё еще пребывал в некотором оцепенении. Как вообще можно было, выйдя по столь простому делу, наткнуться на эту парочку! Он мысленно заскрежетал зубами, чувствуя, как в груди поднимается смутное, трудно объяснимое раздражение.
Впрочем, раз уж гости пришли, Цзян Чанъи не мог выставить их вон. Он глубоко вздохнул, успокаивая себя: подумаешь, пообедают, не кусок же от меня отъедят. С этими мыслями он с мрачным лицом толкнул дверь.
И едва он это сделал, как все четверо замерли на месте.
Во дворе стоял младший из них, облаченный в чужие, не по росту широкие одежды. Воротник был безобразно стянут набок, обнажая полоску белой груди, пояс куда-то запропастился, а верхняя одежда болталась на плечах с таким расчетом, что казалось, будто она вот-вот соскользнет.
Он был босиком, и его пальцы ног смущенно поджались на прохладной земле. В руках юноша крепко прижимал к груди черную кошку и растерянно смотрел на порог — судя по всему, он никак не ожидал столь внезапного появления гостей.
Воздух будто застыл, воцарилась такая тишина, что было слышно, как ветер шуршит листвой. Кошка в руках Ши Цзя, похоже, тоже не выдержала столь странной атмосферы: издав жалобное мяуканье, она резко выскользнула из его объятий и умчалась прочь, растворившись в тени.
Цзян Чанъи опомнился первым. Одним прыжком преодолев расстояние до юноши, он схватил Ши Цзя за воротник сзади и потащил в комнату.
— Предки мои, да как тебя угораздило вырядиться так и выскочить на улицу?! Почему одежда не застегнута, где обувь? — понизив голос, прошипел он, чувствуя, как на виске за пульсировала жилка.
Ши Цзя, отрываемый от земли, встал на цыпочки и обиженно захныкал:
— Я услышал, как во дворе мяукает кошка, стало любопытно, вот и натянул первое попавшееся твое платье. Пояс не нашел, а боялся, что кошка убежит, вот и выбежал стремглав... — с каждым словом его голос становился всё тише, судя по всему, он и сам начал понимать всю неуместность своего вида.
— Но нельзя же терять всякий человеческий облик! — Цзян Чанъи чуть не задохнулся от злости. — Все правила приличий семьи Ши собаки сгрызли, что ли?
Ши Цзя от такого крика опешил, широко распахнув глаза, и его веки мгновенно покраснели.
— Учитель же сам говорил, что здесь, кроме тебя, никто не ходит, я и подумал... Выходит, учитель меня обманул! — В его голосе послышались слезы, хотя он изо всех сил старался сдержаться и не заплакать.
Цзян Чанъи лишился дар речи. Верно, он действительно утверждал, что здесь тихо и никто не побеспокоит, а потому Ши Цзя может чувствовать себя свободно... Но он никак не ожидал, что сегодня эти двое незваных гостей застанут их в подобной ситуации.
— Из-за тебя мою кошку спугнули... — Ши Цзя наконец не выдержал, и слезы градом покатились из глаз, капая прямо на тыльную сторону ладони Цзян Чанъи.
Вся злость из Цзян Чанъи тут же испарилась. Он тяжело вздохнул, положил только что купленную одежду рядом с Ши Цзя и протянул руку, стирая слезы с лица парня. Голос его сразу смягчился:
— Моя вина, моя вина, маленький господин. Одежду я купил, ступай переоденься. Или старому слуге помочь тебе одеться?
Услышав примирительные, полные скрытой нежности нотки в голосе Цзян Чанъи, Ши Цзя сквозь слезы улыбнулся, а его щеки залил легкий румянец.
— Я сам умею... — пробормотал он едва слышно, а затем добавил: — Спасибо, учитель...
Цзян Чанъи вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, чтобы дать Ши Цзя возможность переодеться. Стоило ему повернуться, как он уткнулся взглядом в две пары многозначительных глаз во дворе, и голова заболела с новой силой.
Приняв вид человека, готового ко всему, он подошел ближе и уже собирался придумать какое-нибудь объяснение, но Ло Цинъюнь опередил его:
— Ого, братец, а ты затейник!
Цзян Чанъи в шоке вытаращил глаза:
— Ты что несешь?! Он же еще ребенок, о чем ты вообще думаешь?
Ло Цинъюнь с наигранным испугом прикрыл рот ладонью:
— Неужто ты и вправду задумал что-то неладное?
Цзян Чанъи скривился так, будто проглотил муху:
— ...Я совсем не это имел в виду...
Ло Цинъюнь, полностью погрузившись в собственные фантазии, звонко хлопнул в ладоши:
— То-то я гляжу, ты так не хотел пускать нас в дом! Оказывается... — он нарочно растянул слова, мастерски нагнетая интригу.
— Что оказывается? — нахмурился Цзян Чанъи.
— Оказывается, ты прячешь здесь красивую наложницу в золотых палатах! — Ло Цинъюнь громко рассмеялся и толкнул локтем стоявшего рядом Гуй Нуна. — Гляди-гляди, я же угадал!
Цзян Чанъи подавился слюной и зашелся кашлем:
— Кхе... кхе-кхе...
Гуй Нун стоял неподвижно, его фигура была прямой, как сосна. В отличие от Ло Цинъюня, он не стал подступаться ближе с подначками — лишь молча сверлил Цзян Чанъи взглядом своих бездонных черных глаз. Уголки его губ тронула еле заметная улыбка — не то шутливая, не то серьезная, не позволяющая угадать истинных эмоций.
Даже когда Ло Цинъюнь толкнул его локтем, Гуй Нун не отвел глаз, продолжая неотрывно смотреть на покрасневшее от кашля лицо Цзян Чанъи. И лишь когда приступы кашля немного стихли, он заговорил — его голос прозвучал низко и размеренно:
— Похоже, у тебя здесь и впрямь «иной мир»... — он намеренно замедлил темп речи, четко выговаривая каждый слог.
Цзян Чанъи чувствовал, что оправдаться не сможет:
— Он просто гость, который временно живет у меня. Вы перестанете нести всякую чепуху?
В этот момент дверь скрипнула и отворилась.
Ши Цзя вышел наружу в комплекте одежды коричнево-красного цвета. Костюм сидел безупречно, глубокие и насыщенные тона придавали ему благородный вид и подчеркивали стройную фигуру юноши. Длинные волосы были тщательно собраны в высокий хвост, открывая гладкий лоб и резкие черты лица, а во взгляде читалась та же самая дерзость и бесшабашность. Он выглядел как юный наследник из знатного рода — разительный контракт с тем перепуганным мальчишкой, что метался по двору минуту назад.
— Учитель, о чем вы тут толлковали? Что еще за наложница в золотых палатах? — Ши Цзя естественным образом шагнул к Цзян Чанъи и настороженно окинул взглядом остальных двоих.
Цзян Чанъи в отчаянии приложил руку ко лбу: эту тему, похоже, было уже не закрыть.
Гуй Нун издал тихий смешок, переведя взгляд с Цзян Чанъи на Ши Цзя:
— Учитель? — в его голосе зазвучали игнорирующие нотки. — Цзян Чанъи, надо же, а я и не знал, что ты берешь учеников.
Ши Цзя тут же насупился: пусть он понятия не имел, кто эти двое, но тон, которым они разговаривали, ему решительно не нравился.
— Я вообще-то единственный ученик учителя! Если хотите учиться у него, вам придется подождать еще пару лет!
Ло Цинъюнь, любивший зрелища похлеще, только подлил масла в огонь:
— И то верно, мастерству твоего учителя в Поднебесной равных не сыскать.
Цзян Чанъи поспешил пресечь этот всё более странный разговор:
— Вы так и намерены стоять на ходу? Проходите, садитесь за стол.
Ши Цзя скрестил руки на груди, гордо вздернул подбородок и первым зашагал к беседке во дворе.
Четверо уселись вокруг деревянного стола, а Цзян Чанъи разлил по чашкам цветочный чай и расставил перед каждым:
— Горький чай я пить не люблю, так что у меня только цветочный, придется довольствоваться этим.
Гуй Нун взял чашку, сделал маленький глоток и тут же поставил обратно, не сказав ни слова.
Ло Цинъюнь распробовал напиток более тщательно и задумчиво протянул:
— На запах приятно и свежо, но на вкус отдаєт легкой сыростью.
Цзян Чанъи только теперь вспомнил, что этот чай он покупал в прошлом году: тогда его привлекла красивая упаковка, он заварил его пару раз, а потом благополучно забыл. Если бы не сегодняшний визит Гуй Нуна и остальных, он, пожалуй, никогда бы не вспомнил о существовании этого пакета.
Ши Цзя фыркнул, выражая всем своим видом презрение к придиркам Ло Цинъюня, и демонстративно сделал большой глоток. Хотя он тоже отчетливо почувствовал странный привкус, он упрямо задрал нос:
— По мне, так очень даже неплохо! Это у тебя просто язык избалован, небось.
Цзян Чанъи с трудом сдержал улыбку, поднялся из-за стола и бросил:
— Вы пока болтайте, а я пойду зайгусь ужином.
С этими словами он спешно ретировался с места действия — шаги, с которыми он направлялся к кухне, были на редкость легкими.
http://bllate.org/book/25517/3043950
Готово:
