Система на мгновение умолкла, наконец сообразив: этот человек снова ищет смерти, пытаясь подставить Гуй Нуна.
Цзян Чанъи не стал больше ничего говорить и продолжил двигаться вперёд, поддерживая Жемчужину Договора. Синий свет на её поверхности то разгорался, то тускло мерцал, ровно, словно дыхание. Шагая по лабиринту подземелья, он в конце концов остановился перед с виду совершенно обычной каменной стеной. Здесь отклик достиг наивысшей силы, и яркий синий свет чётко озарил его мужественные брови и глаза.
Он внимательно осмотрел эту каменную комнату: все четыре стены были сложены из грубого камня, на полу лежали синие каменные плиты — внешне ничем не отличается от других камер. Однако непрерывно мигающий синий свет Жемчужины Договора свидетельствовал о том, что здесь скрыто нечто иное.
Цзян Чанъи начал методично вести разведку: его тонкие пальцы аккуратно скользили по каждой едва заметной неровности на каменной стене, то и дело с силой нажимая на подозрительные кирпичи и камни.
Внезапно под ногой у него оказалась чуть подавшаяся каменная плита, по ощущениям совершенно не похожая на твёрдость остальных полов. Он на миг замер, остро чувствуя подвох, и тут же, не колеблясь, влил всю силу в носок ботинка и со маху ударил вниз!
В тот же миг раздался оглушительный грохот вращающихся механизмов: на всех четырёх стенах внезапно открылись десятки чернеющих отверстий, и бесчисленные отравленные стрелы срикошетили в него, словно яростный ливень!
Зрачки Цзян Чанъи резко сузились.
Почти одновременно с шумом механизмов его тело уже отреагировало. Резко оттолкнувшись носком, он всей фигурой стремительно взмыл назад, словно невесомый осенний лист.
— Свист-свист-свист!
Стрелы со свистом рассекли воздух. Цзян Чанъи согнул поясницу под практически невозможным углом, чудом избежав троих отравленных стрел, пролетевших в считанных сантиметрах от его лица и срезавших несколько прядей волос. В то же время зажатая между его пальцами Жемчужина Договора молниеносно вылетела вперёд, с ювелирной точностью врезавшись в стрелу, летевшую прямо ему в грудь.
— Цзинь!
Раздался еле слышный резкий звонок: бусина отбила наконечник стрелы в сторону, и та со звуком «плёт» глубоко вонзилась в каменную стену за его спиной, задев одежду на рёбрах, а её оперение всё ещё отчаянно дрожало.
Последняя стрела не оставляла шансов увернуться, целясь прямо в голень. Цзян Чанъи не отступил, а напротив, подался вперед: используя силу изогнутой назад спины, он выбросил другую ногу, словно хлыст, и подошвой сапога с абсолютной точностью обрушился на древко стрелы!
— Хрусь!
Древко переломилось пополам, и потерявшая инерцию обломанная стрела бесссильно упала на землю.
Всё это произошло в одно мгновение ока, быстрее искры от кремня.
Цзян Чанъи твердо приземлился на ноги, его дыхание было чуть участившимся. Он бросил взгляд на беспорядочно валявшиеся сломанные стрелы и усеянные ими стены.
Затем он посмотрел на Жемчужину Договора у себя на ладони — она по-прежнему оставалась круглой и гладкой, без малейших повреждений. В душе он мысленно отметил, что вещица Гуй Нуна на редкость прочная.
Только тогда раздался всё ещё не пришедший в себя голос Системы:
— Ой… Напугал, до смерти напугал! Этот Сыма Ижэнь просто невероятно коварен!
Цзян Чанъи поправил слегка растрёпанный воротник, уголки его губ вновь изогнулись в привычной, чуть насмешливой улыбке, и он неторопливо направился к той самой стреле, которую отбил Жемчужиной Договора и которая застряла в камне.
— Коварен? — он легко рассмеялся, протянул руку, обхватил древко и с легким усилием вытащил его, внимательно разглядывая синеватый наконечник. — Это не та вещь, что способна лишить жизни.
Система:
— ??? Разве это не ядовитые стрелы?
— Это парализующее, — кончик пальца Цзян Чанъи легко скользнул по острию, ощущая едва заметную липкость. — Смертельный яд, убивающий с первой капли крови? Это удел невежд. Взять живьем, особенно захватить незваного гостя невредимым и выпытать имя заказчика и его истинную цель — вот истинный почерк этого Сыма Ижэня.
Он отбросил стрелу и снова перевел взгляд на ту слегка просевшую под его ногой каменную плиту: теперь она немного опустилась, образовав полупальцевый перепад высоты с окружающим полом.
— Похоже, — взгляд Цзян Чанъи ярко вспыхнул, — мы нашли нужное место.
Цзян Чанъи присел на корточки, пальцами тщательно обводя края опустившейся плиты. На камне лежал тонкий слой пыли, ничем не отличающийся от остального пола; если бы не сработавший смертоносный механизм, заметить подвох было бы практически невозможно.
Он не спешил наступать на нее снова, а лишь легонько постучал костяшками пальцев по периметру плиты.
Звук ударов глухо разнесся по пустой каменной комнате. Когда он постучал по полу с правой стороны плиты, звук внезапно стал глухим и пустым.
— И правда, — уголок брови Цзян Чанъи слегка приподнялся. Сложив пальцы в виде ножа, он принялся тщательно шарить вдоль границ этого пустого звука. Кончик пальца нащупал крошечную щель, почти сливавшуюся с полом: если не искать целенаправленно, обнаружить её было решительно невозможно.
Он обвёл контур вдоль трещины, и постепенно вырисовывался квадратный потайной отсек размером в один чи.
Система напряженно затаила дыхание:
— Там ловушка?
— Мм, но не на самом этом отсеке, — уверенным тоном произнес Цзян Чанъи, продолжая движение рук. — Тот град стрел был одновременно предупреждением и проверкой. Если бы пришедший попытался проломить всё грубой силой или поддался панике, он непременно активировал бы ещё больше смертоносных ловушек.
Его ладонь плавно легла на центр тайника; не надавливая вниз, он попытался повернуть его против часовой стрелки.
Тайник даже не шелохнулся.
Тогда он попробовал повернуть по часовой стрелке.
На этот раз раздался едва уловимый, почти заглушенный щелчок, и тайник действительно слегка подался, повернувшись на крошечный угол.
В глазах Цзян Чанъи мелькнул острый блеск, и он продолжил давить. Под его ладонью тайник плавно повернулся на девяносто градусов и полностью утонул, сравнявшись с уровнем пола.
Следом из глубин под ногами донесся глухой и древний гул работающих механизмов — тяжелый, медленный, словно просыпающееся от векового сна чудовище.
Напротив, та каменная стена, что казалась цельной, внезапно раскололась посередине ровной щелью, а затем бесшумно скользнула внутрь, открывая узкий проход, сквозь который мог протиснуться лишь один человек. За дверью царил глубокий мрак, и оттуда пахнуло смесью старых книг и холодного металла — этот воздух разительно отличался от затхлой сырости подземелья.
Слабый свет настенных светильников с трудом пробивался внутрь, кое-как освещая несколько ступеней, ведущих вниз, тогда как в дальней глубине угадывались лишь смутные очертания, напоминающие застывшие тени огромных стеллажей для древностей.
Цзян Чанъи стоял перед потайной дверью. Жемчужина Договора ярко сияла у него на ладони, и её синее свечение было настолько интенсивным, что казалось, оно вот-вот обжжет его кожу.
Он тихо рассмеялся, и в его голосе зазвучало удовольствие охотника, наконец-то отыскавшего логово своей добычи.
— Сокровищница Сыма Ижэня… я иду.
Глава 17. Посмотрим, кто посмеет меня тронуть
Наверху, в главном зале подземелья, по-прежнему звенели бокалы, лилось рекой вино и гремела музыка. Стеклянные светильники отражались в золотых кубках с драгоценным нектаром, гости сидели рядами, оживленно переговариваясь и смеясь — царила атмосфера показной роскоши и суеты.
Место по правую руку от Сыма Ижэня по-прежнему пустовало. Лицо хозяина постепенно мрачнело, он пару раз постучал костяшками пальцев по столу из красного дерева и подозвал доверенного слугу для приказания вполголоса:
— Ступай поторопи.
Не прошло и половины чашки чая, как тот слуга стремглав вернулся, спотыкаясь на ходу, и, бледный как полотно, подбежал к нему с экстренным докладом:
— Глава клана, беда! Барышня потеряла сознание в подземелье, а тот злоумышленник… пропал без следа!
Зрачки Сыма Ижэня резко сузились, и он с размаху ударил ладонью по столу. Нефритовая чаша опрокинулась, и хмельной напиток залил всю столешницу. Он резко поднялся на ноги, задев ширму за спиной так, что та с неприятным громким грохнулом рухнула.
Музыка в зале мгновенно оборвалась. Гости в испуге тоже повскакивали со своих мест, некоторые даже не заметив, как опрокинули кубки с вином. Один пожилой человек среди собравшихся дрожащим голосом спросил:
— Что так разгневало главу?
Не дожидаясь ответа Сыма Ижэня, сидевший на почетном месте внизу Гуй Нун уже поставил свой кубок и неторопливо поглаживал пальцем его край — он прекрасно расслышал весь только что прозвучавший разговор.
Уголки его губ тронула едва заметная улыбка:
— Глава клана, не спешите гневаться.
— Этот мерзавец… — процедил сквозь зубы Сыма Ижэнь, устремив на Гуй Нуна взгляд, острый как клинок. — Пропал!
По залу пронесся ропот. В дрожащем свете свечей лица присутствующих выражали тревогу и сомнение.
Гуй Нун с напускным удивлением приподнял брови:
— Какая неожиданность. Подземелье клана Сыма неприступно, как крепость, как же кто-то мог испариться из него средь бела дня? — Он легко усмехнулся, постучав пальцем по столу. — Неужели глава клана подозревает, что я, его гость, приложил к этому руку?
Доказательств действительно не было. Сыма Ижэнь крепко сжал зубы: прекрасно понимая, что здесь не обошлось без проделок Гуй Нуна, он в данный момент ничего не мог с ним поделать.
— Похоже, подземелье уважаемого главы не так уж надежно, раз оно не в силах удержать даже простого вора.
— Ты! — Сыма Ижэнь едва не задохнулся от гнева.
Костяшки пальцев Сыма Ижэня побелели от напряжения, но он увидел, как его собеседник с невозмутимым видом расправляет рукава и мантию, всем своим видом показывая, что происходящее его совершенно не касается. В этот самый момент в зал быстрым шагом вошел Сыма Чжань. Наклонившись к отцу, он доложил шепотом:
— Весь особняк обыскали, и следа нет.
Сыма Ижэнь на мгновение задумался:
— А внутренние помещения подземелья проверяли?
Сыма Чжань покачал головой:
— Еще проверяем.
После чего с недовольным видом добавил, приукрасив слова:
— Сыма Цин с такой уверенностью всё бралась устроить, а теперь даже за человеком уследить не может!
Сыма Ижэнь внезапно прозрел: этот визит Гуй Нуна явно был нацелен на «Люлинь»!
Он тут же взмахнул рукавом, собираясь уйти, но Гуй Нун неспешно поднялся на ноги, преграждая ему путь.
— Пир еще не окончен, и музыка не стихла, — голос Гуй Нуна звучал мягко, как вино, но в глубине его глаз мелькнул ледяной блеск. — Если глава клана покинет пир сейчас, разве не решит весь мир, что клан Сыма пренебрегает правилами гостеприимства?
Чэнь Сюнь поспешил сгладить углы:
— Всего лишь мелкий воришка, к чему главе клана лично утруждать себя? Лучше отправить больше людей на поиски, они непременно найдут...
Гости в зале переглядывались, наперебой пытаясь успокоить хозяина. Звуки флейт и цитёров давно смолкли, и сотни стеклянных светильников отбрасывали перекрещивающиеся тени, безжалостно обнажая на лицах каждого смесь испуга и скрытых расчетов.
Сыма Ижэнь замер на границе света и тени, остановившись и подавляя охватившую его спешку. Он тут же отдал приказ выделить дополнительные отряды для тщательного обыска подземелья, а сам бросил на Гуй Нуна яростный взгляд, острый словно нож.
Сыма Чжань в стороне тайно ликовал. С тех пор как эта старшая сестра вернулась в клан, она повсюду перетягивала всё внимание на себя. Она действовала решительно и обладала жесткой хваткой, так что даже всегда строгий отец стал относиться к ней с каждым днем всё благосклоннее.
Хотя место главы клана уже давно было закреплено за ним как за наследником, в последнее время отец поручал Сыма Цину всё больше дел, что стояло у него костью в горле.
Сегодня ему редко выпадал шанс увидеть, как она совершает столь крупный промах, и, видя, как лицо отца почернело от гнева, Сыма Чжань едва сдерживал улыбку, рвущуюся наружу.
Он с напускным видом обиды указал на еще не сошедший след от пощечины на своем лице и понизил голос:
— Я видел, что она долго не подает знаков, и из лучших побуждений вошел туда помочь, а она в ответ взяла и залепила мне пощёчину...
Только теперь Сыма Ижэнь заметил след на лице сына. Он обычно баловал Сыма Чжаня пуще прежнего и за всю его жизнь пальцем не тронул, а Сыма Цин посмела проявить такое неуважение к старшему?
Он холодно бросил:
— Где она сейчас?
— Всё еще без сознания... — ответил Сыма Чжань.
Сыма Ижэнь тяжело фыркнул:
— От нее толку чуть, зато вреда с избыком!
Переведя взгляд, он случайно заметил висевшую на поясе Сыма Чжаня гладкую, излучающую мягкое сияние бусину. Она показалась ему смутно знакомой, и он тут же сорвал ее, зажав в пальце, чтобы рассмотреть получше.
http://bllate.org/book/25517/3043954
Готово:
