Готовый перевод Honey, Say Something, I Want to Get Rich / Муж, ну скажи хоть слово! От ненависти до любви: Глава 1

Метель кружила хлопьями, декабрьский Город А утонул в безмолвной белизне, и пронзительный холод проникал в каждый уголок.

Похороны решили проводить как можно проще, и людей, пришедших проводить Е Чуна в последний путь, оказалось ни много ни мало.

Странное, торжественное черное убранство резко контрастировало с белым снегом за окном.

Будучи единственным сыном Е Чуна, Е Ци был одет совсем не подобающим случаю образом.

Черные ботинки в стиле мартинс, джинсы, темно-коричневая кожаная куртка и небрежно взъерошенные волосы.

Высокий, с безмятежным, но слегка беспечным выражением лица, он напоминал супермодель на подиуме, и уж точно не человека, у которого только что умер отец.

Засунув руку в карман, Е Ци лениво стоял перед отцовским алтарем.

Помимо родственников и друзей семьи Е, проститься с усопшим пришли и прежние деловые партнеры корпорации Е — людей действительно собралось немного.

Ведь семья Е обанкротилась еще полмесяца назад.

Е Чун, человек столь упрямый и гордый, прожил чуть больше сорока лет и в конце концов несколько ночей назад предположил собственной волей оборвать свою жизнь.

Как назло, это случилось аккурат в годовщину свадьбы Е Чуна и его бывшей жены — родной матери Е Ци.

— Маленький Ци, прими мои соболезнования.

— Всё наладится, если тебе вдруг понадобится какая-то помощь, смело обращайся к дяде Лю.

— Маленький Ци, теперь в семье Е ты остался один, держись.

— Если возникнут трудности, мы поможем всем, чем сможем.

Услышав это, Е Ци вытащил руку из кармана, развернул ладонь прямо перед дядьями и чуть заметно скривил губы в усмешке.

— Раз уж зашла речь, то я не стану скромничать. У семьи Е до сих пор гора долгов, так что будьте любезны, дорогие дяди, подкиньте-ка мне немного денег, чтобы я смог с ними рассчитаться.

Никто из них не ожидал, что Е Ци и впрямь не станет церемониться. Лица мужчин слегка окаменели, и они едва не вышли из ролей.

— Маленький Ци, сегодня похороны твоего отца, давай поговорим об этом в другой раз.

— Верно, не к спеху, потом как-нибудь...

Вскоре все они, завершив ритуал прощания, покинули похоронный зал.

Е Ци издал тихое хмыканье из глубины горла, снова спрятал руку в карман и не придал произошедшему никакого значения.

До его слуха донеслись обрывки чужих разговоров.

— Этот Е Ци и правда бессердечный. Поглядите на его развязный вид, ему совсем плевать, что собственный отец умер.

— Точная копия Е Чуна, истинные отец и сын.

— Семья Е разорилась, и этому избалованному непутевому мажору теперь придется несладко.

— И то верно.

— Интересно, придет ли его родная мать Цзян Хуайнин...

Никто даже не утруждал себя понижать голос — казалось, они специально говорили так, чтобы Е Ци услышал каждое слово.

Он по-прежнему стоял на прежнем месте, опустив тонкие веки и сохраняя безразличный вид. На его чересчур красивом лице читалось нечто вроде безмолвного послания: плевать я хотел.

Снег за окном шел только сильнее, и останавливаться явно не собирался.

Гости сменяли друг друга — кто искренне, а кто фальшиво. Те, кто играл лучше остальных, даже выдавливали пару слезинок, с надрывным чувством пожимая руку Е Ци и захлебываясь рыданиями.

Е Ци видел всё насквозь, не веря ни единому слову, но ему было лень их разоблачать.

Ближе к концу церемонии почти все уже разошлись.

Е Ци порядком устал стоять и, словно лишенный костей, прислонился спиной к стене, вытащил из кармана сигарету и зажал ее зубами.

Металлическая зажигалка щелкнула, высекся звонкий металлический звук, и вырвавшийся язычок пламени поджег табак.

Е Ци слегка запрокинул голову и глубоко затянулся.

Сквозь пелену белого дыма он боковым зрение заметил, как с улицы зашла Цзян Хуайнин, а следом за ней — Сун Цзыюй, тот самый сводный младший брат Е Ци по матери.

Е Ци не видел Цзян Хуайнин, свою биологическую мать, уже полгода.

Она прекрасно выглядела для своих лет — на вид ей можно было дать чуть за тридцать. Одетая в простое черное платье, с едва заметным макияжем на лице, она все равно привлекала внимание своей изысканной, утонченной красотой.

Если бы Е Чун узнал на том свете, что Цзян Хуайнин явилась на его похороны, он бы, наверное, сошел с ума от радости и превратился в озлобленного призрака.

Е Ци не успел додумать эту мысль, как снаружи вошла еще одна высокая фигура.

Цинь Гуаньлань не стал брать зонт и появился в поле зрения Е Ци, окруженный свирепой метелью. Полы его черного пальто развевались от ледяного ветра, а на темных волосах и плечах осели снежинки.

На этот раз Е Ци действительно удивился: он никак не ожидал появления Цинь Гуаньланя, учитывая, что они столько лет терпеть друг друга не могли.

Их взгляды пересеклись на небольшом расстоянии.

Заметив сигарету между пальцами Е Ци, Цинь Гуаньлань чуть заметно нахмурился, его брови сошлись на переносице, сделав лицо еще более суровым и холодным.

Увидев, что тот остановился рядом с Сун Цзыюй, Е Ци наконец сообразил: этот носивший фамилию Цинь пришел сюда лишь ради того, чтобы сопровождать Сун Цзыюя.

Мать с сыном и Цинь Гуаньлань вместе подошли к алтарю Е Чуна и без всяких чувств склонили головы в поклоне, отдавая ему последнюю дань уважения.

Е Ци по-прежнему опирался о стену, беззаботно покуривая и наблюдая за происходящим краем глаза.

Цзян Хуайнин не выказала ни капли сожаления, глядя на портрет бывшего мужа, висевший над алтарем, и перевела взгляд на Е Ци.

— На этой карте есть немного денег, возьми.

Е Ци продолжал курить, даже не шевельнувшись, чтобы принять протянутую банковскую карту, словно вовсе не слышал слов Цзян Хуайнин.

Утратив терпение к этому сыну, Цзян Хуайнин заговорила строже и холоднее:

— Семья Е рухнула, тебя больше некому защищать. Хватит вести себя так же своевольно и транжирить деньги, как раньше.

Стоявший рядом Сун Цзыюй, глядя на такое отношение Е Ци, сразу же взвился:

— Мама с тобой разговаривает! Ты что, оглох или онемел?

Хотя Е Ци и Сун Цзыюй приходились друг другу сводными братьями по матери, на деле они были хуже заклятых врагов и при любой возможности пилили друг друга колкостями.

— Что это за помойка тут воняет? — бросил Е Ци.

Первая половина фразы предназначалась Сун Цзыюю, а вторая — Цзян Хуайнин:

— Мне не нужны твои подачки.

Не успела Цзян Хуайнин ответить, как Сун Цзыюй окончательно помрачнел. Выхватив банковскую карту из рук матери, он злобно зыркнул на Е Ци:

— Неблагодарная тварь! Ладно, если потом пожалеешь, даже не вздумай соваться к нам за деньгами! И к маме не приближайся!

— Мама, пошли!

Цзян Хуайнин бросила на Е Ци холодный, равнодушный взгляд и без малейшего сожаления последовала за младшим сыном к выходу.

На полпути Сун Цзыюй снова обернулся к Цинь Гуаньланю и громко бросил:

— Братья Гуаньлань, ты чего стоишь? Идем.

Цинь Гуаньлань стоял в стороне с бесстрастным выражением лица, наблюдая за этой сценкой так, будто происходящее его совершенно не касается.

— Идите первыми.

Сун Цзыюй коротко бросил «ага», бросил еще один ледяной взгляд на Е Ци и зашагал прочь.

В поминальном зале остались только Е Ци и Цинь Гуаньлань. Вокруг царила унылая тишина, а в воздухе висел слабый запах табачного дыма.

Шагах в двух от Е Ци Цинь Гуаньлань остановился, и его невыразительный взгляд вновь упал на тлеющий окурок меж пальцев Е Ци.

Зная, что этот человек терпеть не может табачный дым, Е Ци стряхнул пепел с кончика сигареты и уже собирался ее затушить, как вдруг передумал.

Задумав пакость, он сделал шаг навстречу Цинь Гуаньланю, глубоко затянулся и намеренно задрав подбородок, медленно выпустил струю дыма прямо в лицо мужчины.

— До сих пор не ушел? Надеялся остаться и посмотреть на мое унижение?

Лицо Е Ци, оказавшееся совсем близко, скрывалось за клубами дыма, на его губах застыла издевательская усмешка, а каждое движение сочилось колючим задором.

Уловив едкий запах табака, Цинь Гуаньлань чуть отпрянул в сторону и недовольно нахмурился.

— Е Ци, я не настолько маюсь дурью, как ты, — произнес он.

Е Ци презрительно фыркнул и отступил на шаг, увеличивая расстояние.

Снова посмотрев на это красивое, но такое раздражающее его лицо, он без церемоний указал на дверь:

— Проваливай, мне сегодня некогда с тобой лаяться.

Эмоции Цинь Гуаньланя редко выходили из-под контроля, и даже сейчас в его голосе не послышалось особого гнева, хотя брови опустились еще ниже.

— Тебе стоило взять те деньги.

Е Ци не собирался давать ему поблажек и ответил с ядовитой насмешкой:

— Не суй нос в чужие дела.

Цинь Гуаньлань окинул его взглядом:

— Девяносто процентов случаев рака легких связаны с курением. Если потом сляжешь с болезнью, тебе понадобятся деньги на лечение.

Бросив эту прохладную реплику, Цинь Гуаньлань наконец повернулся и ушел.

Благодаря своему росту и длинным ногам он в несколько шагов добрался до выхода.

Двери распахнулись и тут же захлопнулись, пропустив в щель заунывный вой ледяного ветра, смешанного с кружащим снегом.

Цинь Гуаньлань ушел, не оглянувшись ни разу.

— ... — Е Ци посмотрел на оставшуюся крошечную половинку сигареты и едва не схватил отцовский портрет, чтобы швырнуть его вслед уходящему.

Чего этот фамилия-Цинь о себе возомнил? Сдохнуть поскорее ему тут желает, что ли?

Е Ци перевел взгляд на портрет отца: Е Чун на нем выглядел все таким же красивым в молодости, с яркими, безупречными чертами лица.

Но из-за излишне мрачного нрава он производил впечатление человека крайне тяжелого в общении, вовсе не похожего на доброго малого.

Впрочем, так оно и было на самом деле.

http://bllate.org/book/25527/3045440