Готовый перевод We Didn't End Up Together / Мелодия наших несбывшихся надежд: Глава 12

Эта череда нелепых событий за неделю то затихала, то разгоралась с новой силой, пока наконец всё не утряслось. Мы отделались легким испугом, никто не понес наказания, и все вернулись к привычному ритму жизни.

Если говорить честно, наш доблестный полковник — товарищ Цун Чэн — принялся безумно ухлестывать за лучшей подругой Сяо Бай, Лю Синье. По моему мнению, эти двое вообще из разных миров. Успеваемость полковника пробила дно, и он прочно обосновался в тройке аутсайдеров с конца. К тому же этот тип обожал целыми днями то к одной девушке подкатить, то к другой, но ни одна из них даже не желала отвечать на его заигрывания. Лю Синье была самой обыкновенной девчонкой: ничем не примечательная внешность, средние оценки, полное отсутствие ярких черт характера да и к тому же не любила болтать. Единственное объяснение тому, как эти двое из совершенно разных миров вообще пересеклись и сошлись, крылось в том, что мы с Се Сяо Бай были не разлей вода, полковник — моим приятелем, а Лю Синье — закадычной подружкой Сяо Бай. Если бы этот темнокожий полковник и вправду смог завоевать Лю Синье, это стало бы для него знатным прыжком выше головы.

Невероятно нерешительный Большой Голова — товарищ Гу Янь — по-прежнему был без ума от Сяо Кэ. Хотя они встречались уже несколько лет, они вели себя точь-в-точь как парочка в период первой влюбленности. Всевозможные годовщины — день знакомства, день признания в любви, день первых объятий, день первого рукопожатия, ежемесячные мини-праздники 14-го числа... Они умудрялись превращать в памятные даты абсолютно любые события, большие и маленькие, чтобы отпраздновать их. А уж поводов для радости было не счесть: от крупного достижения, когда Сяо Кэ попала в топ-десятку учеников восьмого класса, до пустякового вроде того, что Большой Голова выбыл из десятки худших во втором классе — всё это служило поводом для празднества с самыми разными извращениями. Большой Голова подходил к делу со всей душой: каждое торжество непременно сопровождалось каким-нибудь сюрпризом для Сяо Кэ. То клубничный пирог собственного приготовления, то сияющая кристаллизовая ручка, на которую он копил целую вечность, то букеты роз самых разных цветов, то парные футболки лимитированной коллекции, за которыми пришлось простоять в очереди битый час! Понятия не имею, откуда он набрался таких глубоких познаний о женских слабостях — в старшей школе я даже не подозревал, что розы бывают какого-то цвета, кроме ярко-красного! Наверное, главным катализатором, который превратил Большого Голову в столь искушенного знатока прекрасного пола, была его любовь к Сяо Кэ.

Товарищ Ян Чжэнь — стопроцентный неотёсанный мужлан с характером сурового воина — целиком и полностью погрузился в баскетбольные тренировки, дав зарок войти в школьную сборную. Этот прямолинейный увалень мог запросто заявить девчонке, что она поправилась, или даже не додумался бы поддержать упавшую одноклассницу, вместо этого раскатисто хохоча над ней. Оставалось только гадать, когда же он отыщет ту самую девушку, которая станет ходить с ним на тренировки и бурно аплодировать каждому его красивому броску. Повезет ли ему во втором или третьем классе старшей школы? Или придется ждать университета? А может, той самой встречи придется ждать до начала трудовых будней, когда он уже и мяч-то в руках держать не сможет? Возможно, такие непробиваемые мужланы просто не заслуживают девушек? Я искренне переживал за него.

Товарищ А Чэн — уникальный человек, в котором непостижимым образом сочетались запредельный игровой скилл и простодушно-наивная физиономия — продолжал тайком вздыхать по Ма Тунсинь. Каждый день в школьном автобусе А Чэн стоял вплотную к ней. Я же из вредности постоянно портил им всю романтику, бесцеремонно вторгаясь в их двусмысленные беседы и с честью выполняя священный долг супермощного стоваттного светильника, изо всех сил стараясь повысить уровень сложности в этой игре под названием «любовь». Клянусь, как только А Чэн успешно признается своей Тунтун в чувствах, я тут же перестану работать третьим лишним.

Сяо Кэ и Сун Тао по-прежнему без конца пререкались из-за того, у кого лучше меткость в Контр-Страйке, а недавно у них появилось новое развлечение — «Троецарствие». В ту пору эта настолка только входила в моду, и парочка зазывала всех окрестных парней на поле боя: под кровожадные крики «снимаю у тебя единицу здоровья», «снимаю у него единицу здоровья» эти двое снова сцеплялись языками. В отличие от прямолинейного Яна Чжэня, не искушенный в амурных делах Сяо Кэ напрочь и довольно глупо отказывался от любых контактов с девчонками, ведя образ жизни отшельника. Сун Тао в вопросах амура ушел далеко вперед: он запал на одну колоритную девчонку из нашего класса в стиле неформалки-самоучки, чья каштановая челка наглухо закрывала левую половину лица, оставляя для общения с миром лишь правую. У этой девчонки имелась своя компания: три такие вот разукрашенные девицы, собравшись вместе, вполне могли бы разыграть женскую версию фильма «Молодые и опасные», и любовная драма Сун Тао разворачивалась как раз посреди всей этой тусовки. Уж в делах-то сердечных эта парочка точно не стала бы спорить друг с другом!

Хотя финал для Сун Тао оказался куда более плачевным, чем для остальных братьев — в любви он крупно ошиблись человеком, — во всем остальном разбираться в людях у него получалось отменно. Например, его кумиром был Карри из НБА. И когда только тот успел стать его кумиром? Абсолютное безумие: это случилось еще до 2010 года, в те первые сезоны, когда Карри только попал на драфте в НБА! Тогда я совершенно этого не понимал. Будучи фанатом легендарного суперзвездного «Волка» Гарнетта, чья спина ломилась от бесчисленных регалий, я некогда посмеивался над Сун Тао за то, что он выбрал своим кумиром какого-то тощего новичка с бэби-фейсом. Спустя годы я понял, как же сильно заблуждался. Жестоко заблуждался! Простите! Приношу свои извинения! Признаю, теперь Карри — тоже мой кумир высшей пробы.

А рядом обитал Брат Тянь из первого класса, чей характер был точь-в-точь как у меня: обладая репутацией человека, который ни черта не боится, он заработал прозвище Брат Тянь и легкий налет хулиганства в манерах. Из-за страстной любви к баскетболу мы и сошлись на площадке. В последнее время его преследовали навязчивые мысли о девушке по имени Мэнэр. Мэнэр не училась в нашей школе — то ли она уже шагнула во взрослую жизнь и втайне вкалывала на какой-то работе, то ли грызла гранит науки в одном из профтехучилищ Цзянчэна. Брат Тянь наотрез отказывался делиться подробностями, поэтому по школе ходили самые разные слухи, и каждый судачил на свой лад. Да я толком и не знал ее полного имени, слыша от Брата Тяня исключительно ласковое Мэнэр. Разумеется, об их драматичной истории мы еще успеем поговорить на досуге.

Что же до Се Сяо Бай, она, как и прежде, вилась вокруг меня. Я извечно воспринимал ее скорее как пацана, поэтому отвешивал ей любые шуточки и даже делился самыми дикими, пошлыми анекдотами. Правда, после каждого такого рассказа меня неизменно осыпал град ударов ее кулачков, напоминавших удары в барабан. Стерпев все нанесенные увечья, я обычно парировал: — Ой, прости! Забыл, что ты баба!

Я и сам не понимал, делал ли я это специально или случайно.

А я? Да, я все оставался тем же неуправляемым царем обезьян, от которого шарахались все учителя, за исключением преподавателя физкультуры. Мои дни проходили в хлопотах: я то разрабатывал грандиозные планы розыгрышей для учителей, то сбегал с уроков ради баскетбола, то на вечерней самоподготовке изображал учителей, пугая в экспериментальном корпусе тайком воркующие парочки, то вел интеллектуальные войны с жирной донельзя, помешанной на деньгах владелицей школьной лавки.

К счастью, пока рядом была Линь Вэй, мои оценки худо-бедно держались в районе двадцатки худших во втором классе, порой скатываясь до последних полутора десятков. Звучит, пожалуй, не ахти, так что давайте посчитаем с другого конца: двадцатое место с конца в классе из пятидесяти пяти человек — это, выходит, тридцать пятое с начала. Меня вполне устраивало!

Для человека, который практически не притрагивался к домашке, такой результат был просто великолепным. Наверное, всё потому, что, помимо меня, те десять с хвостиком учеников с самого дна тоже почти ничего не делали дома. Домашние задания по математике и английскому я бессовестно списывал у Сяо Бай. Письменная работа по родному языку требовала слишком много писанины и отнимала кучу сил, так что я попросту забивал на нее — мне было лень даже списывать. Единственное, что я писал сам, — это сочинения, где давал волю диким фантазиям и беспардонным насмешкам. Из-под моего пера выходили неплохие тексты, хотя обычно их клеймили за «несоответствие требованиям жанра».

Даже контрольные я умудрялся списывать у Сяо Бай. И пусть ее парта стояла перед А Чэном, а моя — позади него, разделенная целым рядом, я всегда находил способ выйти с ней на связь. Если завязать контакт не удавалось, я переключался на А Чэна. Успеваемость А Чэна была даже выше, чем у Сяо Бай, правда, делиться он обычно не спешил, так что мне приходилось изворачиваться. Впрочем, если честно, оценки Сяо Бай были посредственными: эдакая отличница среди двоечников да двоечница среди отличников.

За это время у каждого из нас появилась своя заветная цель — будь то девушка или что-то еще. Что же до той зловещей звезды с небес, старосты пятнадцатого класса, то наше очередное столкновение официально положило начало новой главе в истории наших с ней взаимоотношений.

К концу первого года старшей школы перед большинством учеников вставала еще одна важнейшая задача — выбор между гуманитарным и естественно-научным профилем. От этого решения зависел выбор будущей специальности в университете, оно определяло всю нашу дальнейшую судьбу. А итоговые экзамены за первый год обучения и вовсе имели колоссальное значение: на втором году нас распределяли по классам углубленного изучения точных или гуманитарных наук, а также по стандартным классам в зависимости от выбранного направления и общегородского школьного рейтинга. От этого зависело, окажемся ли мы ближе к предмету своего воздыхания или отдалимся от него еще сильнее. Кого-то ждала радость, кого-то — горечь, но все чаяния оказались запечатаны в бланках выбора профиля и предопределены единственным распределительным экзаменом.

Для меня же существовало две приоритетные задачи: во-первых, определиться с профилем, а во-вторых, пройти отбор в баскетбольную команду.

Поступление в сборную не оказывало решающего влияния на мое поступление в вуз, поскольку для зачисления по спортивной линии требовалось сдавать экзамены, опираясь на сугубо личные показатели, тогда как результаты участия школьной команды в провинциальных и городских турнирах в расчет не принимались, делая эту затею не самой выгодной с точки зрения затрат сил. Тем не менее в моем сердце горела баскетбольная мечта, и я не желал упускать ни единого шанса, связанного с этой игрой.

В те пару лет расстановка сил в НБА переживала грандиозные потрясения. Мои любимые «Большие трио» из «Бостона» проиграли в финале «Лейкерс» под предводительством Коби, и вид угасающей славы «Селтикс» разрывал мне сердце. Джеймс умчался в «Майами» создавать звездный альянс с «Флешем» Уэйдом и «Боссом» Бошем, но был жестоко бит великим Дирком. В тот год фирменный бросок этого старого лиса Дирка Новицки — «золотой петух на одной ноге» с отклонением назад — стал предметом повального подражания среди нас, хотя повторить его с приемлемым процентом попаданий обычным людям было не под силу. Мы одновременно восхищались его запредельным мастерством и ностальгировали по тому, насколько сильной была сборная Китая по баскетболу на Пекинской олимпиаде, ведь даже немецкие «две башни» в лице Дирка и Камана не смогли сладить с Великой китайской стеной под предводительством Яо Мина.

В ту эпоху, когда баскетбольные таланты появлялись на свет с невероятной щедростью, разве мог хоть один фанат этой игры устоять перед искушением вдоволь пролить пот на площадке? Я не был исключением и подал заявку на отбор в баскетбольную сборную Первой средней школы Цзянчэна. К этому делу мы с Яном Чжэнем подошли со всей серьезностью.

Отбор неумолимо приближался, и наши с Яном Чжэнем тренировки вошли в фазу исступленного, до потери пульса, погружения. На уроках физкультуры и внеклассных занятиях мы катали на площадке, в часы обеденной и вечерней самоподготовки сбегали с уроков ради тайных тренировок, а на переменках устраивали мини-занятия по физической подготовке. Поскольку времени вечно не хватало, я придумал концепцию под названием «микротренировка».

Наш класс располагался на первом этаже: с одной стороны к нему примыкали коридор и площадка перед учебным корпусом, с другой — маленький балкончик с единственной раковиной, над которой висели швабры. Этот балкончик служил связующим звеном между нашей классной комнатой и соседней пустой аудиторией, где мы раньше обсуждали тактические схемы. Ограждение балкона было совсем низким, и в пору первого года старшей школы мы часто перемахивали через него во время вечерней самоподготовки, чтобы тайком погонять мяч, поохотиться на влюбленные парочки или устроить бойню с водяными пистолетами.

— Марьям Иванна, мне надо руки помыть! — во всеуслышание заявлял я едва ли не с началом вечерней самоподготовки, обращаясь к субтильной и тихой учительнице литературы. Она поднимала голову, поправляла очки и смотрела на меня. Не дожидаясь ответа, я сам срывался с места и мчался на балкончик. Не прошло и минуты, как из-за двери доносился голос Яна Чжэня: — Учитель, мне тоже надо помыть руки! Сразу после этого Ян Чжэнь присоединялся ко мне на пятачке размером в три-четыре квадратных метра, и мы в два счета перемахивали через низкий парапет. Укрывшись в тени за окнами, мы вовсю гримасничали и корчили рожицы ребятам в классе. Сидевшие внутри однокашники начинали нервно коситься на нас через стекло, и вскоре не выдерживали: один за другим они заявляли о необходимости срочно вымыть руки и высыпали на балкон. До меня донесся яростный окрик учительницы литературы: — Вы издеваетесь?! Да поместится ли столько народу у одной раковины! Совесть имейте! Но толку от этого было мало: вооружившись пластиковыми бутылками, ученики валом валились наружу, чтобы устроить в школе масштабную водную войну.

В отличие от этих младенцев, мы с Яном Чжэнем мчались на баскетбольную площадку не дурака валять, а тренироваться. Времени в обрез — у нас было меньше часа, и нам требовалось «вымыть руки» и вернуться в класс до звонка с урока, чтобы чинно ожидать конца занятий.

В Первой школе существовало негласное правило: во время вечерней самоподготовки дежурство по очереди несли старосты каждого класса, совершая обход по этажам и выставляя оценки за дисциплину. Как назло, сегодня дежурили та самая злополучная стерва из пятнадцатого класса и староста шестнадцатого — две девицы при исполнении.

— Эй, ученики, из какого вы класса? С какой стати вы в это время играете в мяч? Сейчас вообще-то вечерняя самоподготовка.

В тусклом свете прожекторов мы полагались исключительно на мышечную память и чутье, не говоря уже о том, чтобы разглядеть хоть кого-то на расстоянии нескольких метров.

Судя по голосу, это были не преподаватели, так что опасаться вроде бы не стоило, но интонации казались до боли знакомыми, и меня это озадачило. Мы с Яном Чжэнем прервали тренировку, и когда стук мяча стих, на площадке воцарилась тишина. Зажав мяч подмышкой, я шаг за шагом приближался к говорившей девчонке, желая воочию убедиться, кто это. Подойдя ближе, я различил два силуэта в полумраку.

— А, это ты. А я-то гадала, кто это у нас сбегает с уроков ради баскетбола, — первой подала голос девчонка.

— Эй! Звезда ты наша с прицепом, это ты? — подойдя достаточно близко, я наконец узнал ее. Погода стояла жаркая, и она наконец-то сменила черно-белую осенне-весеннюю форму на белую школьную рубашку поло. Впервые в жизни я разглядел ее руки — тонкие, как бамбуковые палочки, и я мысленно поразился тому, как в столь тощих руках могла таиться такая чудовищная силища.

На рукаве ее короткой рубашки красовалась красная повязка, а в руке она держала синюю папку — судя по всему, она заступила на общешкольное дежурство. Рядом с ней стояла еще одна девушка — невероятно красивая, про-сто не-ве-ро-ят-но кра-си-ва-я!

Я в упор уставился на эту девчонку, изучая каждую черточку. Точно так же, как и та вредина, она была облачена в школьное поло с короткими рукавами, а на руке белела красная повязка, дополненная синей папкой. Мысленно загнув палец, я прикинул: сомнений быть не может, это староста шестнадцатого класса.

— Послушай, я же русским языком говорила: меня зовут не эй и не звезда с прицепом! Обращаться так крайне невоспитанно! — оборвала меня задира, заметив, что я пялюсь на старосту шестнадцатого класса.

— Да я понятия не имею, как тебя зовут, ты же мне не представилась. Ужас просто, вечно ходишь с недовольной миной, — я не удержался и снова бросил взгляд на потрясающую красотку, стоявшую рядом. Освещения едва хватало, что создавало вокруг девушки эффект мягкого «фильтра», сглаживавшего любые несовершенства. По правде говоря, на ее фоне внешность вредины казалась настолько заурядной, что при других обстоятельствах я бы на нее и не взглянул.

— Какое тебе дело до моего имени! Во всяком случае, называть людей эй и навешивать ярлыки — это верх невоспитанности и пустого скудоумия! — возмутилась она.

— Да ну тебя! А как мне тебя называть, не Ваше же Величество староста? Смех да и только! — потеряв терпение, я хотел бросить еще пару взглядов на симпатичную девчонку и слинять вместе с Яном Чжэнем.

— И не думай сбегать, — раскусила мои намерения задира.

— Ты ведь староста шестнадцатого класса, верно? — неожиданно обратился я к другой.

Красавица от неожиданности вздрогнула. Встретившись с моим взглядом, она слегка растерялась, явно смутившись от такого пристального внимания. Хоть разглядеть детали было трудно, я подозревал, что под ее белоснежной кожей мочки ушей покраснели от смущения.

— Д-да, — негромко кивнула она.

— Сяо Мо, не обращай на него внимания, — оборвала нас вредина.

Значит, эту красивую старосту шестнадцатого класса звали Сяо Мо. Интересно, какой у этого «Мо» иероглиф? То ли «молчание», то ли «тушь», а может, «пена»? Наверное, «пена», ведь только столь утонченное слово было достойно столь прекрасной девушки.

— Раз так, мне придется снять с вашего второго класса два балла, раз вы оба отсутствуете в классе, — повернулась ко мне она.

— Эй, мы-то сбежали с урока, а второй класс тут при чем? С какой стати им баллы снижать? — возмутился я.

— Ты что, не из второго класса? — парировала она вопросом.

— Из второго, и что с того? Мое личное поведение никак не отражается на репутации всего класса. Наш учитель пытался меня остановить, просто я не послушал, а остальные ребята прилежно грызут гранит науки. Можешь со мной делать что хочешь, но классу баллы резать не моги. — У меня нашлись свои, пусть и кривые, но чертовски благородные аргументы.

— Всё равно сниму, позоришь родной класс — изволь отвечать по всей строгости! — железная логика девчонки била прямо в цель.

— Погоди-ка, а вы со старостой Сяо Мо сами-то не шатаетесь тайком по стадиону? Между прочим, в ваши обязанности входит патрулирование учебного корпуса! — Наконец-то я нашел брешь в ее обороне! Во тьме уголки моих губ дрогнули в победной улыбке.

— Я... — та опешила. Ха! Нашла коса на камень, даже эта зануда иногда пасует! И хотя внешне я лишь слегка улыбнулся уголкаком рта, в душе я уже ликовал и вовсю орал от восторга.

— Пойдемте отсюда, здесь так темно, да и... мы уже давненько вышли, — Сяо Мо, вероятно, раскусив мой наглый нрав, легонько потянула вредину за тонкую руку.

— М-мы... мы вышли прогуляться в ходе планового обхода, но... во всяком случае, мы лучше тебя хотя бы тем, что не прогуливаем учебу, — заикаясь, выдавила вредина. Такой реакции от примерной ученицы я в общем-то и ожидал.

— Ну конечно, когда пай-девочки совершают проступки, они всегда прикрываются школьной успеваемостью. Ладно-ладно, я никому не скажу про ваш маленький секрет, я ведь не ты. — Улыбка на моем лице стала еще шире.

— Ах ты! И впрямь угораздило же меня связаться с тобой! — взбешенная до предела, она презрительно фыркнула и, ухватив Сяо Мо за руку, быстрыми шагами удалилась с площадки.

В этом раунде я одержал безоговорочную победу! Отыгрался по полной! Я взметнул вверх кулак в победном жесте, а затем развернулся и запустил мяч дальним трехочковым броском. В полумраку мяч глухо звякнул о дужку кольца, взмыл под самые небеса и затерялся в темноте.

http://bllate.org/book/25539/3047038