Эта сцена была лишь началом, так что У Му делать было нечего. Скучающим видом он стоял на втором этаже, наблюдая, как внизу резвятся молодые люди, как девушка, играющая его сестру, натужно улыбается, и как студенты устраивают погром в его доме.
Надо признать, режиссёр Лю подобрал отличную актрису на главную роль. Девушке по имени Сяо Сюэ на вид было лет восемнадцать-девятнадцать, но её глаза были невероятно выразительными, а мимика — богатой и естественной. Она мастерски передала сложную гамму чувств: радость от того, что однокурсники приняли её, смешанную с тревогой за беспорядок, который они устроили в доме.
У Му понял, что настало его время. Он не спеша начал спускаться по лестнице, подобно изящному и благородному принцу.
По логике вещей, люди, поглощённые весельем, не должны замечать перемен в обстановке, но едва У Му оказался внизу, как несколько человек с особо чутким восприятием невольно обернулись в его сторону.
Лю Сюань, не отрываясь, смотрел в монитор. Подобный эффект казался ему чем-то новым: ведь движения актёров не были заранее спланированы, и именно из-за этой спонтанности вся сцена выглядела гораздо более живой и настоящей.
Он не стал давать команду Стоп и позволил сцене продолжаться. Ему самому было интересно, до чего дойдёт У Му.
У Му шёл по лестнице не спеша и размеренно. С его появлением в гостиной воцарилась тишина, разительно отличавшаяся от того, что творилось мгновение назад. Некоторые люди словно от рождения обладают особой аурой: даже молча, они неизбежно приковывают к себе взгляды.
— Б-брат... — Ли Ляньсюэ, игравшая Тан Го, внезапно опомнилась и наконец вспомнила свои слова по сценарию.
Тан Цюбай лишь слегка кивнул, не проронив ни звука. Нахмурившись, он окинул гостиную взглядом, явно выражая крайнее недовольство увиденным, а затем перевёл взгляд на собравшихся.
Люди, оказавшиеся под прицелом его глаз, невольно опустили головы, словно школьники, пойманные на списывании. Их охватило чувство неловкости и раскаяния.
— Непорядок, — произнёс Тан Цюбай.
Голос был тихим, но каждое слово отчётливо прозвучало в тишине.
Все замерли на несколько секунд, ошеломлённые его словами. Первой пришла в себя Тан Го и бросилась наводить порядок. Её действия стали словно камешком, брошенным в озеро: по комнате пошла рябь, и остальные тут же спохватились, присоединившись к уборке.
Тем временем Тан Цюбай, не задерживаясь на месте, развернулся и поднялся обратно на второй этаж.
В этот момент Тан Го посмотрела наверх с каким-то сложным выражением лица. Одновременно с ней туда же взглянула девушка, затеявшая весь этот беспорядок; на её раскрасневшемся лице читались свойственные юности стеснение и восхищение.
— Стоп! Отлично. Давайте, живо, приведите здесь всё в порядок, в следующей сцене снимаем в саду, — режиссёр Лю, наблюдавший за всем процессом, остался крайне доволен.
Работа парня превзошла все ожидания. У Му не только воплотил то, что требовалось от него и Сун Цзя, но и углубил образ, сделав персонажа ещё более живым и объёмным.
Более того, в этой сцене У Му сыграл роль своеобразного катализатора. Все присутствующие были довольно опытными актёрами, а сам У Му, хотя и имел некоторый опыт, из-за постоянных притеснений получал либо незначительные эпизодические роли, либо проходных персонажей в опасных или крайне сложных сценах, которые никак не помогали профессиональному росту.
И всё же сейчас У Му сыграл ключевую роль. Своим невольно приковывающим внимание присутствием он создал по-настоящему значимый выход, который успешно подстегнул остальных и сделал всё происходящее естественным и реалистичным.
У Му заметил признание в глазах Лю Сюаня, но для него самого эта похвала не значила ничего особенного, поэтому он оставался совершенно невозмутимым.
К нему подошла Сун Цзя, её голос звучал воодушевлённо:
— Ты был великолепен! Похоже, роль Тан Цюбая достанется именно тебе!
У Му застенчиво улыбнулся, ничего не ответив. В прошлой жизни он всегда использовал такую улыбку в общении со старшими, и многие из них, поддавшись её магии, искренне считали его самым послушным ребёнком на свете. Сун Цзя, очевидно, также не устояла перед этим приёмом, и её симпатия к У Му взлетела до небес.
Съёмки сцены завершились, а вместе с ними и работа на сегодня. Все запланированные на день эпизоды требовали участия Тан Го и её однокурсников. Собрать такую массовку было непросто, поэтому их сцены снимали в приоритетном порядке.
Приглашение У Му на площадку было не только ради съёмки этого дубля, но и для прослушивания. По сути, это была проверка от Лю Сюаня, и результат порадовал всех.
У Му получил от администратора информацию о следующем съёмочном дне, попрощался с Сун Цзя и ушёл.
Сейчас он был лишь малоизвестным актёром, поэтому не мог рассчитывать на особое отношение, как звёзды первой величины — его отпустили сразу после короткого фрагмента. Конечно, если бы администратор не заметил, что он, кажется, в хороших отношениях с Сун Цзя, его могли бы заставить просидеть там целый день, потратив время впустую. Такова реальность: разный статус — разное отношение.
Впрочем, самого У Му это не волновало. Он стал актёром лишь для того, чтобы обеспечить себе достойную жизнь, а слава и деньги были для него лишь инструментами для комфортного существования. В ходе этой сцены он собрал немало Силы Веры от актёров, особенно от той девушки: по сюжету она была влюблена в Тан Цюбая. Хотя в итоге её чувства так и остались невысказанными, а история закончилась отъездом Тан Цюбая за границу и разбитым сердцем, именно от неё он получил больше всего энергии.
Конечно, называть это Силой Веры было пока преувеличением. Сейчас это были лишь крупицы обожания и уважения, до настоящей веры им было ещё очень далеко. Но даже эти крохи, по сравнению с тем, что он имел в прошлом, были отличным фундаментом для культивации.
Когда Сун Цзя предложила ему остаться на ужин, он отказался, сославшись на дела. И это была правда: по сравнению с актёрской игрой или налаживанием светских связей, повышение уровня личной силы было куда важнее.
Многие тайные техники требовали духовной энергии, а они когда-то были неотъемлемой частью его жизни. Сейчас он чувствовал себя слепым и глухим, что мешало ему жить полноценно. Раз появилась возможность восстановить хотя бы часть силы, этим стоило заняться в первую очередь.
Вернувшись домой, У Му позвонил Фан Хуа и сказал, что сегодня тот может не приходить. Фан Хуа решил, что У Му ужинает на съёмочной площадке, и не придал этому значения.
У Му находился в этом мире чуть больше месяца. Сначала его душа не до конца слилась с телом, из-за чего он не мог начать культивацию. Но несколько дней назад, разрешив внутренние противоречия своего предшественника, он наконец взял тело под полный контроль. А сегодняшняя собранная Сила Веры позволила ему вновь ступить на путь Племени Ву.
Выключив телефон и заперев дверь, У Му приступил к своей первой тренировке в этом мире. Он сел на кровать, скрестив ноги в позе лотоса, и начал концентрироваться.
Затем он извлёк собранную утром Силу Веры. Она была нечистой, ведь он не сделал ничего такого, что заставило бы людей искренне верить в него или поклоняться ему — лишь слегка использовал свою ауру. Но даже такому результату он был рад.
Сгусток энергии был слишком неоднородным, его нужно было очистить.
Культивация Племени Ву была далеко не так проста, как могло показаться. Сила Веры — вещь коварная: много — плохо, слишком пёстро — тоже вредно. Многие адепты из жадности поглощали слишком много разрозненной энергии, из-за чего их дальнейший путь становился всё тернистее, пока они не заходили в тупик. Некоторые даже калечили своё тело и уровень культивации. Но и слишком малое количество веры было опасным: если процесс запустить, его нельзя прерывать. Без притока Силы Веры мощь адепта быстро деградировала, пока не исчезала вовсе. Это была одна из частых причин гибели практикующих.
Если только…
У Му отбросил мысли об этих исключительных условиях — достичь их было крайне сложно. Лучше сосредоточиться на настоящем.
Сейчас он действительно не мог отвлекаться. Он давно не занимался очисткой веры и забыл, насколько это выматывающий процесс. Впервые за долгое время он почувствовал себя так же, как когда только начинал свой путь в прошлой жизни.
У Му с трудом очищал этот маленький сгусток энергии. Сила всё это время хранилась в его кожных покровах, что само по себе служило хорошей тренировкой для тела. Теперь ему нужно было направить энергию в даньтянь, а после очистки вернуть часть мощи всему организму. Оставшаяся же энергия должна была осесть в даньтяне, служа топливом для дальнейшего поглощения Силы Веры.
Под его управлением крошечный сгусток начал медленно перемещаться в даньтянь. Остаточные примеси выводились из организма, и, наконец, очищенная энергия собралась в центре тела.
Теперь начинался самый ответственный этап. У Му пытался управлять этой силой, но вера — не материальная субстанция. Совсем наоборот: чем сильнее ты пытаешься заставить её двигаться в нужном направлении, тем активнее она сопротивляется, стремясь уйти в противоположную сторону.
У Му начал читать мантру Племени Ву, которая помогала успокоить разум и лучше контролировать Силу Веры.
В конце концов, опираясь на прошлый опыт и терпение, ему удалось подчинить энергию и заставить её циркулировать в даньтяне.
Сначала поток двигался медленно, затем всё быстрее и быстрее, пока наконец не перестал нуждаться в его помощи и не закрутился сам по себе.
Дальше стало проще. Очищенная энергия начала разливаться по телу. У Му почувствовал невероятную лёгкость — ощущение обладания силой было поистине прекрасным.
Он невольно застонал от удовольствия и обессиленно откинулся на кровать.
Потираясь щекой о мягкое одеяло, У Му подумал, что иметь силу — это, конечно, замечательно, но лежать вот так, ни о чём не заботясь, всё же приятнее всего.
http://bllate.org/book/25556/3048572
Готово:
