Готовый перевод The Difficult Heir / Тяжкая доля законного наследника: Глава 16

Он, разумеется, не желал, чтобы Мин Чжань превзошел его, но, отправляясь на светские мероприятия, опасался оставлять брата дома — вдруг люди начнут судачить, что между ними нет согласия.

Мин Чжань уже перевернулся на другой бок, натянул одеяло и улегся спать. Мин Ли не оставалось ничего иного, как отступить. Он спросил:

— А если родственники станут расспрашивать о тебе, что мне им отвечать?

— Скажи, что я приболел.

— Глупости! В самый разгар праздника — кто же сам себя сглазит? — Мин Ли мучительно размышлял, пока не придумал крайне неубедительную отговорку. — Скажу, что ты дома за книгами сидишь.

Раз его не тащат на встречи с родней, Мин Чжань был не против того, что Мин Ли сочиняет любые небылицы.

На пятнадцатый день первого месяца во дворце устроили праздник фонарей. Принцы и внуки императора принесли фонари, сделанные собственными руками, чтобы помериться мастерством. Фэн Цзингань даже назначил награду — сто золотых слитков.

Мин Чжань, сидя взаперти, ничего особенного не делал, только мастерил фонарик.

Фань Вэй предложил:

— Четвертый господин, на праздник фонарей обычно делают кроликов. Если украсить фонарь собольим мехом, а в глазки вставить два рубина, получится просто загляденье!

Это фонарь или выставка драгоценностей? Еще и рубины! Транжира! Мин Чжань презрительно взглянул на Фань Вэя и пропустил слова мимо ушей. Его двор назывался Гранатовым садом, поэтому он решил сделать два фонаря в форме гранатов. Повесит под карнизом — и красиво, и практично, и никакой лишней траты денег.

Мин Чжань был человеком обстоятельным. Он не позволил мастерам помогать, лишь приказал слугам подготовить тонкий бамбук и шелк, а дальше все делал сам. В конце концов, пришлось все-таки украсить «носики» гранатов несколькими нитями агатов — это были самые дешевые камни, что нашлись в его поместье.

Пришло время раскрашивать фонари. Фань Вэй засуетился рядом:

— Четвертый господин, спелый гранат не бывает одного цвета. Возле хвостика он темно-красный, а дальше светлеет. Вы так густо замазали все красным, вышло грубо и некрасиво. Давайте я помогу?

Разозленный Мин Чжань мазнул его краской по лицу. Фань Вэй с визгом выбежал умываться. Теперь, когда стало тихо, Мин Чжань подумал: вот же деревенщина, разве они понимают толк в импрессионизме? Он быстро закончил покраску, лично вынес фонари и, встав на табурет, подвесил их под галереей сушиться.

Когда на пятнадцатый день они приехали во дворец, Мин Ли вновь принялся его уговаривать:

— Я велел сделать несколько фонарей, давай поменяем, ну посмотри, что это за красные комочки у тебя в руках!

У Мин Ли был фонарь в виде кролика, как и предлагал Фань Вэй: с рубиновыми глазками и мехом из тончайшего шелка. Внутри горела короткая свеча, и весь кролик светился мягким светом — изящно и мило. Поэтому он свысока смотрел на гранаты Мин Чжаня.

Мин Чжань не нуждался в одобрении брата, напротив, он лишь насмешливо скривился, глядя на кролика Мин Ли. Убедить его было невозможно — впрочем, Мин Ли еще ни разу не удавалось переубедить Мин Чжаня.

Мин Ли считал Мин Чжаня человеком, знающим меру. Например, даже вернувшись домой, Мин Чжань соблюдал его старшинство, не спешил без дела показываться на людях, и официальным лицом дома Чжэньнань-вана всегда выступал Мин Ли. Мин Чжань умел держаться в тени. Поэтому Мин Ли, стараясь соответствовать достоинству старшего брата, вытащил из рукава шкатулку и негромко сказал:

— Здесь серебряные билеты. Если на что-то понадобятся деньги, а меня не будет рядом, тебе будет удобнее.

Мин Чжань кивнул, церемониться не стал, взял шкатулку и спрятал в рукав.

Мин Ли добавил:

— В подарок тебе во дворец привезли красную лаковую шкатулку, там слитки серебра. Когда вернешься, не забудь раздать вознаграждение слугам, что присматривали за домом.

Мин Чжань снова кивнул. Хоть забота и запоздала, это все же был знак внимания от Мин Ли.

Однако, брат мой Мин Ли, если бы я ждал твоих напоминаний, то уже восемьсот раз бы погиб. Мин Чжань, закутавшись в плащ, подпер подбородок и размышлял: кажется, старший брат остался доволен его поведением в конце года.

***

Мин Чжань не хотел наживать врагов в лице Мин Ли. Во дворце у него не было никакой опоры, и если нужно было чего-то добиться, помощь Мин Ли была необходима. Хоть он и считал брата не слишком умным, это все же лучше, чем никого.

Понимая намерения Мин Ли, он подыгрывал ему и уступал. «Отдашь персик — получишь сливу». Похоже, Мин Ли, при всей своей мелочности, не был плохим человеком.

Мин Чжань закрыл глаза, пока карета мерно покачивалась на пути к императорскому дворцу.

Во дворце Фань Вэй, присматривающий за повозкой с провизией, первым отправился в Гранатовый сад, чтобы все устроить и раздать награды слугам.

За Мин Ли и Мин Чжанем следовали евнухи с фонарями. Они прошли через Императорский сад, где деревья были украшены яркими огнями, и направились к залу Чжаодэ на пир. Чтобы соответствовать случаю, все зажгли свои фонари и то и дело поглядывали друг на друга, соревнуясь.

Фэн Минчу нес фонарь в виде золотой рыбки — невероятно роскошный: чешуйки были сделаны из тонких пластинок агата, а глаза — из черного жемчуга. Истинное «рыбье око за жемчуг»!

Увидев их, Фэн Минчу подбежал поздороваться. Сначала он потрогал мягкий мех кролика Мин Ли, восхищаясь его красотой. Затем нахмурился, долго разглядывал гранат Мин Чжаня и наконец спросил детским голоском:

— Брат Мин Чжань, а что это за фонарь?

Мин Чжань подумал: такой маленький, а уже слепой! Мин Ли объяснил:

— У Мин Чжаня фонарь в виде граната.

— О-о-о, — протянул Фэн Минчу, обошел вокруг и вынес вердикт: — Немного похоже на гранат, но еще больше на персик. Я сначала подумал, что это персиковый фонарь.

Несносный мальчишка, совсем не милый. Это был самый настоящий гранат!

— О, Мин Чжань, наши фонари — пара! — Фэн Минсян, одетый в наряд принца, подошел с фонарем в виде Сунь Укуна, кривляясь, как обезьяна. — Обезьяна крадет персик!

— Третий брат, у брата Мин Чжаня гранат, а не персик! — Фэн Минчу закричал так тонко, что многие обернулись.

— Ясно же, что персик, какой еще гранат? — Фэн Минсян не поверил и, указав на фонарь Мин Чжаня, спросил Мин Ли: — Это ведь персик?

Мин Ли засомневался и, как флюгер, спросил Мин Чжаня:

— Это гранат или персик?

Мин Чжань решил не обращать внимания на этих слепцов. Вытянув шею, он увидел Вэй Аня, который нес фонарь в виде красавицы. Фонарь был сделан великолепно: у красавицы ясные глаза и белые зубы, тонкая роспись, длинная юбка, ступает на облака, в руках держит нефритового кролика — настоящая картина «Чанъэ летит на Луну». Вэй Ань хвастался:

— Ну как? Сам смастерил!

Мин Чжань указал на свой фонарь — он ведь тоже сам делал.

Вэй Ань рассмеялся, покачав головой:

— Я в пять лет делал фонари лучше. Э-э, это у тебя... гранат, да?

Мин Чжань улыбнулся и кивнул.

— Только агаты зря перевел, — Вэй Ань, закутанный в черный плащ, выглядел невероятно статно. Он разглядывал кролика Мин Ли и наставлял: — Посмотри на этот шелк, цвета смешаны неравномерно, переходов нет, как ты вообще умудрился сделать такую дрянь?

— Придержи язык, — раздался мягкий голос. — По-моему, фонарь Мин Чжаня очень даже неплох.

Это был Вэй Нин. Он подошел, улыбаясь своей обычной мягкой улыбкой. На нем был чиновничий мундир второго ранга, а в руках — фонарь в виде граната, сделанный из тончайшего фарфора. Он выглядел как настоящий спелый плод, с небольшим надрезом, из которого виднелись зерна, похожие на алые агаты. Казалось, они вот-вот пустят сок. Если бы они были не на виду у всех, Мин Чжань непременно лизнул бы его, чтобы проверить, настоящий он или нет. Невероятная красота, тончайшая работа. У основания были два нежно-зеленых листика, выточенных из первосортного нефрита.

По сравнению с фонарем Вэй Нина Мин Чжаню хотелось спрятать свой или вовсе уничтожить.

Вэй Нин улыбнулся и, чуть повысив голос, сказал — свет фонаря отразился на лице Мин Чжаня, белом, как фарфор:

— Этот фонарь носит имя твоего двора, если не побрезгуешь, возьми его себе.

Мин Чжань кивнул, а потом указал на красавицу Вэй Аня. Тот, дорожа своей работой, спрятал фонарь за спину:

— Даже не думай! Это моя жена, как я могу ее отдать?

— Замолчи! Что за глупости ты несешь! — Вэй Нин нахмурился. — Ты не дома, следи за тем, что говоришь! Какая она тебе жена? Твоя жена сейчас в зале Цынин беседует с вдовствующей императрицей.

Вэй Ань небрежно бросил:

— Эта куда лучше той.

Вэй Нин помрачнел. Вэй Ань, не найдя поддержки, отвернулся, почесал затылок и пробормотал:

— Понял, понял.

Мин Чжань подошел к Вэй Аню со спины. Он был невысоким, и фонарь-красавица оказался как раз вровень с ним. Вблизи лицо было очень милым. Мин Чжань не удержался, обнял красавицу за талию и чмокнул в губы:

— Чмок!

Вэй Ань подпрыгнул, запричитал, будто его настоящую жену обидели, и, засучив рукава, бросился за Мин Чжанем. Тот, пошатываясь, побежал прочь, оглядываясь и посмеиваясь. Вэй Ань, перебирая короткими ногами, быстро догонял его. Мин Чжань, не глядя под ноги, врезался в кого-то, кто выходил из-за угла.

Он отшатнулся, но чья-то сильная рука подхватила его за пояс и удержала. Мин Чжань потер нос и поднял голову. Если бы он умел говорить, то наверняка воскликнул бы: «Матушка!»

Как же похож. Наверное, его мать в молодости выглядела именно так. Мужчина был в парадном халате с драконами, в нефритовом поясе, как подобает маркизу первого ранга. Темные волосы, спокойный взгляд — это был его младший дядя по матери, которого он никогда не видел, Вэй Инцзя.

Рядом стоял человек, который поднял упавший фонарь Мин Чжаня и протянул ему:

— Четвертый господин, ваш фонарь.

Это был старший из семьи Ду, Ду Жуфан.

— Свеча внутри погасла, хорошо, что фонарь не сгорел, — Ду Жуфан, у которого было неплохое отношение к Мин Чжаню, снова зажег его гранат.

Мин Чжань принял фонарь, улыбнулся и поклонился в знак благодарности.

Вэй Инцзя улыбнулся и потрепал Мин Чжаня по голове:

— Смотри под ноги, чего ты бегаешь? А если бы упал?

Ох, матушка моя, эта мягкая улыбка, эта манера говорить — словно списаны с принцессы Вэй. Мин Чжань взял Вэй Инцзя за руку и написал на ладони: «Ты очень похож на мою маму».

Вэй Инцзя спокойно кивнул:

— Дядя — это же почти мать, неудивительно, что мы похожи.

— Вэй Инцзя! — Вэй Ань тоже подошел, легонько стукнул Мин Чжаня по голове и стал хвастаться своим фонарем: — Глянь, как тебе?

— Конечно, хорош, — ответил Вэй Инцзя. У него в руках был фонарь в виде лотоса — неплохой, но и не выдающийся.

Взгляд Вэй Аня упал на фонарь Ду Жуфана. Он долго молчал, а потом вдруг расхохотался, хлопая себя по бедрам и указывая на хризантему в руках Ду:

— Ой, не могу! Старший зять, знал бы я, что ты сделаешь хризантему, я бы сделал фонарь в виде огурца!

Вэй Инцзя тихо рассмеялся и укорил его:

— Цзыяо, ну и язык у тебя, вечно ты напрашиваешься.

Мин Чжань тоже прикрыл рот рукой, беззвучно смеясь.

Вэй Ань говорил громко, и многие из знатных гостей услышали его. Люди не сдержались и засмеялись. Ду Жуфан со всей силы ударил Вэй Аня в живот, и тот мгновенно согнулся, как креветка.

Вскоре прибыла вдовствующая императрица Вэй, и все склонились в поклоне.

Вдовствующая императрица была в парадном облачении, с короной на голове, величественная и сияющая. Ее особое отношение к племяннику было очевидно. Все гости, желая угодить императору и императрице, не жалели средств, нанимали лучших мастеров. Вдовствующая императрица указывала на один фонарь, на другой, хвалила всех, но как только увидела фонарь Вэй Аня, ее глаза загорелись.

— Ань-эр, ты принес фальшивую красавицу, неужто хочешь, чтобы император пожаловал тебе настоящую? — засмеялась она.

Что касается брака между домом Бэйчан и домом Чжэньнань-вана — разве вдовствующая императрица чего-то не понимала? Она пошла на уступки лишь для того, чтобы принцесса Фучан сохранила лицо, позволив Ду Жулань уйти в монастырь. Мянь Янь полгода провела рядом с ней, они привязались друг к другу, и императрица души в ней не чаяла. А принцесса Фучан из-за какой-то служанки взяла и расторгла помолвку!

Вспоминая об этом, вдовствующая императрица испытывала к принцессе Фучан неприязнь. В свое время та сама умоляла ее о браке, и императрица, подумав о родстве, замолвила словечко перед императором. Кто бы мог подумать, что она так поступит.

Теперь, когда принцесса Фучан «болеет» дома, глядя на племянника, императрица думала о том, что он женат пять лет, а детей нет — даже дочерей. В доме полно наложниц и служанок, и как же так вышло, что у него такая ревнивая жена? Она невольно перенесла гнев на него и уже собиралась пожаловать ему наложницу, как только Вэй Ань заговорит. Но тот не стал потакать ее желаниям и с улыбкой ответил:

— Знал бы я, что так выйдет, не делал бы фонарь-красавицу, а сделал бы слиток золота.

Вдовствующая императрица расхохоталась, а Фэн Цзингань добавил:

— Ну и язык у Цзыяо, кажется, он давно нацелился на мою награду.

Он легко перевел тему: не пристало при всех ставить принцессу Фучан в неловкое положение. Спектакль должен быть сыгран до конца. К тому же, император не собирался без необходимости вмешиваться в дела чужих семей.

Увидев фонарь Мин Чжаня, Фэн Цзингань рассмеялся и указал на него:

— Это персик долголетия? Пусть простоват, зато милый. — Он обернулся к вдовствующей императрице: — Матушка, Мин Чжань помнит, что в этом году вам исполняется пятьдесят четыре года. Хоть мальчик и молчалив, но сердце у него доброе.

Мин Чжань едва сдержал вздох. Ладно, пусть будет персиковый фонарь.

Вдовствующая императрица кивнула:

— Хороший ребенок.

На праздник император снял запрет с наложницы Вэй, и настроение вдовствующей императрицы было особенно хорошим. К тому же за полгода она привыкла к Мин Чжаню. Хоть он ей по-прежнему не нравился, но и он не пытался ей угодить. В итоге они пришли к негласному перемирию. Мин Чжань уже доказал, что может быть опасен, и императрица решила, что негоже матери нации ссориться с внуком-немым. Она держалась холодно, а Мин Чжань не искал ссор — знал, что император не простит.

Она дежурно похвалила его, но по улыбке было видно, что она стандартная — никакой близости, как к детям принцев. Она указала на кролика Мин Ли:

— Кролик Мин Ли тоже очень мил, я ведь и сама родилась в год Кролика. Вы оба проявили заботу.

Фэн Цзингань улыбнулся:

— Цзиннань хорошо воспитал сыновей. Матушка, когда Цзиннань прибудет, вы его и наградите.

Внимание вдовствующей императрицы тут же переключилось на младшего сына:

— А когда приедет Цзиннань?

— Говорят, после пятнадцатого дня отправится в путь, к началу второго месяца будет здесь.

***

У Вэй Инцзя было великолепное тело: плотные мышцы, широкие плечи, узкие бедра, длинные ноги. Восемь кубиков пресса — результат долгих занятий боевыми искусствами. Он был силен, гибок и полон скрытой мощи.

В такой великий день Вэй Ань должен был вернуться домой, чтобы вместе с братом поесть пельменей-юаньсяо. Но Вэй Инцзя не торопился, и Вэй Ань наконец не выдержал:

— Твою мать, быстрее давай, мне еще домой надо!

Вэй Инцзя был невозмутим:

— Ты такой нежный, если повредить что-то, будет беда. Как же тут спешить? Если твой лисий брат что-то заподозрит, мне-то что, а тебе достанется.

— Тогда зачем ты меня сюда притащил?

— Фонарь-огурец не удался, так хоть огурца попробуешь, чтобы слюнки не текли.

Вэй Инцзя не ревновал. Мужчины смотрят на вещи практично: неважно, о ком думает Вэй Цзыяо, в постели-то он с ним. Да и любит ли он его?

Вэй Инцзя во всем любил порядок и ясность. В близости он был таким же. Мужская любовь отличается от любви с женщиной — нужно больше осторожности и нежности. Сначала было немного больно, Вэй Цзыяо хмурился, и Вэй Инцзя терпеливо ждал, пока тот расслабится, и лишь когда в глазах партнера загорался огонь, он позволял себе отдаться страсти.

Ради последнего мгновения наслаждения приходилось долго терпеть.

Вэй Ань лежал на кровати, дожидаясь, пока утихнет дрожь. Вэй Инцзя заботливо помог ему привести себя в порядок, взглянул на водяные часы, похлопал по пояснице и мягко сказал:

— Сейчас вернешься — как раз успеешь.

Вэй Ань, опираясь на руку Вэй Инцзя, встал. Поясницу ломило, но тело было приятно расслаблено. Он вздохнул:

— С тобой просто отлично, Вэй Инцзя, ты очень хорош.

— Благодарю за похвалу, — невозмутимо ответил тот. — Я велел подготовить карету.

Когда Вэй Ань вернулся в поместье, уже наступила ночь. Вэй Нин ждал его в центральном зале. Стол был накрыт, фарфоровая посуда тончайшей работы блестела.

— Пусть подают пельмени, — распорядился Вэй Нин, глядя на брата. Служанка кивнула и ушла.

Вэй Ань сел напротив брата. Поясница ныла, но он старался не подавать виду. Атмосфера была напряженной. Вэй Ань начал оправдываться:

— Сегодня нет комендантского часа, после дворца я заглянул на улицу Чжуцюэ, там такой людный рынок фонарей.

— Долго ходил?

— Нет, недолго.

Вэй Нин поднял глаза и едва заметно улыбнулся, блеснув белыми, как фарфор, зубами:

— Походка у тебя какая-то неуверенная.

Вэй Ань был тертым калачом, хоть и смутился, но вида не подал:

— Праздник же, вернулся поздно, боялся, что ты рассердишься, вот и перепугался.

Хм-м.

Вэй Нин то ли усмехнулся, то ли хмыкнул, но Вэй Ань почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он боялся, что Вэй Нин сейчас вскочит и задаст ему трепку. Жить с таким братом, который был и блестящим ученым, и мастером боевых искусств, было невероятно тяжело.

Пока Вэй Ань нервничал, служанка принесла горячие пельмени.

Вэй Нин положил два пельменя в тарелку брату. Вэй Ань встал, принял тарелку обеими руками и вежливо сказал:

— Спасибо, брат.

За едой они не разговаривали.

Поев, Вэй Нин отправил Вэй Аня отдыхать.

В Гранатовом саду тоже приготовили немало пельменей. Фань Вэй от имени Мин Чжаня щедро наградил оставшихся слуг, остальные тоже получили подарки, поэтому все сияли от радости и работали еще усерднее.

Пока они знали свое место, Мин Чжань был очень добр и нетребователен, да и к тому же щедр.

http://bllate.org/book/25560/3049022