— Главный, уходите скорее!
Лес был огромен, а Ин Сы получил ранение. Хотя он всё это время держался из последних сил и утверждал, что сможет с помощью легкой поступи быстро увезти Юэ Цана отсюда, Юэ Цан считал иначе: обстановка пока неясна, и возвращаться сейчас бездумно — плохая идея.
Раз уж император смог подкупить самого Огненного Зал[ов]а — одного из пяти главных управляющих залами под его началом, то судьба остальных и вовсе туманна.
Даже если император бросил все силы на их уничтожение, раз хозяин этого тела заранее кое-что заподозрил, по логике вещей, он не должен был оказаться в столь жалком положении. Видимо, среди людей, которых он расставил сам, тоже нашлось немало предателей, иначе почему в живых остался один лишь Ин Сы?
Подсчитай так и эдак — сейчас единственным, на кого можно положиться и кому можно доверять, оставался он, и только он.
Раз Юэ Цан принял решение, Ин Сы, разумеется, не смел высказывать никаких возражений.
Отыскав пещеру в глубине густого леса, Юэ Цан помог потерявшему слишком много крови и державшемуся на ногах из последних сил Ин Сы забраться внутрь.
Отыскав немного сухой травы, он обустроил место, чтобы тот мог отдохнуть и залечить раны, а сам, достав кинжал, отправился добывать дичь.
Он подстрелил двух зайцев и водрузил их жариться над огнем. Почти закончив, он повернул голову и бросил взгляд на Ин Сы, который уже завершил выплеск эмоций и возвращал ци в Даньтянь.
Оторвав заячью ногу, Юэ Цан бросил её Ин Сы. Заметив холодный пот на его лице и бледный оттенок кожи, он на мгновение встревожился. На теле столько ран, да и внутренние повреждения, судя по всему, тяжелые, а имевшиеся у него лекарства годились лишь для остановки кровотечения.
Юэ Цана вдруг озарило, и он принялся шарить по своим карманам и за пазухой. К его удивлению, он обнаружил два фарфоровых флакона, а также нечто вроде куска овечьей шкуры. Раз это прятали так тщательно, при себе, наверняка вещь стоящая.
Ин Сы, зажав в руке заячью ногу, молча ел, а Юэ Цан подсел ближе и спросил:
— Что это за два флакона?
Тот взял их и понюхал:
— Главный, это Пилюля Снежного Женьшеня, от внутренних ран. А этот флакон — Роса Цветов Цюн, от внешних.
Услышав это, Юэ Цан без лишних слов забрал флаконы, вытряхнул одну Пилюлю Снежного Женьшеня и протянул ему.
— Главный, это редчайшее драгоценное лекарство, подчиненный недостоин им пользоваться. — Увидев пилюлю, Ин Сы выглядел несколько встревоженным.
— Каким бы редким ни было лекарство, оно создано для людей. Ешь!
Тот вовсе не смел ослушаться его указания, тут же взял пилюлю и проглотил её одним махом.
— Эту Росу Цветов Цюн нужно наносить на кожу?
— Да. — Только Ин Сы успел ответить, как Юэ Цан без всяких церемоний принялся расстегивать его одежды.
Когда черные боевые одежды спали, обнажив крепкий, безупречный торс Ин Сы цвета молодой бронзы, Юэ Цан невольно почувствовал, как во рту пересохло. Но стоило ему увидеть проступившие сквозь бинты следы крови на теле мужчины, как его глубокие глаза мгновенно прояснились.
Аккуратно размотав все повязки, он вылил Росу Цветов Цюн себе на ладони, а затем кончиками пальцев распределил её по ранам. И впрямь превосходное, чудодейственное средство: стоило лишь нанести его, как раны перестали кровоточить. Юэ Цан остался очень доволен.
Сняв собственную нижнюю сорочку, он порвал её на полосы и заново перевязал Ин Сы.
Только после этого Юэ Цан перевел дыхание, вернулся к кострищу, оторвал другую заячью ногу и принялся её жевать.
Ин Сы некоторое время молча смотрел ему в спину, после чего медленно закрыл глаза и вновь направил внутреннюю энергию, чтобы разнести по телу целебную силу Пилюли Снежного Женьшеня.
Один погрузился в медитацию и регулировку дыхания, другой молча утолял голод. Какое-то время в пещере царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием горящих ветвей.
Ин Сы от природы был немногословен, а Юэ Цан размышлял о том, как им двигаться дальше, поэтому оба в молчании прикончили двух зайцев. Внезапно Ин Сы подошел к входу в пещеру, крепко сжал в руке меч и опустился на землю, прислонившись спиной к каменной стене.
— Что ты делаешь? — Юэ Цан не понимал: тот ведь ранен, почему бы ему не отдохнуть как следует, зачем идти к выходу из пещеры и подставляться под сквозняк?
— Подчиненный будет сторожить главного всю ночь.
Юэ Цан почувствовал, как уголки рта мужчины против воли несколько раз судорожно дернулись. Как на свете могут рождаться настолько упертые люди?
Понимая, что уговоры тут бесполезны, он решил перейти от слов к делу. Шагнув прямо к Ин Сы, он раскинул руки и заключил его в объятия.
— Главный? — В всегда холодных и чистых глазах Ин Сы на миг мелькнуло потрясение, но он всё же послушно и покорно замер, позволив Юэ Цану перенести его на сухую траву и уложить.
Уложив его, Юэ Цан заодно забросал землей костер, так как небо постепенно темнело — огонь в темноте слишком легко выдал бы их укрытие. Наломав еще ветвей с лианами и листвой, он прикрыл ими вход в пещеру, после чего повернулся и лег рядом с Ин Сы.
— Спи, тебе необходим полноценный отдых.
— Главный, подчиненный еще может держаться.
Юэ Цан закатил глаза и свирепо бросил:
— Слушай приказ! Спать!
Стоило Юэ Цану прикрикнуть, как Ин Сы послушно вытянулся на траве. Хоть он и закрыл глаза, тело его по-прежнему оставалось напряжено до предела.
Юэ Цан понимал, что тот всё еще начеку, и, чувствуя смесь досады и легкого вздоха, протянул руку, мягко похлопав его по напряженному плечу. Самым нежным тоном он произнес:
— Я рядом, спи. Будь послушным…
Лишь после этого Ин Сы постепенно расслабился, и когда его дыхание стало ровным и глубоким, Юэ Цан тихо вздохнул.
Повернув голову, он заглянул в просвет между листьями: снаружи царила непроглядная тьма. Сколько лет прошло с тех пор, как он вот так расслабленно проводил время с кем-то другим? Подобное общение — без сомнений и опаски, полное доверия — неожиданно заставило его почувствовать себя польщенным.
Привыкшие видеть в темноте глаза вновь обратились к Ин Сы. Глядя на суровое, волевое лицо мужчины и его безмятежное во сне выражение, Юэ Цан поймал себя на том, что его сердце на удивление успокоилось.
Среди ночи Ин Сы начал метаться, и Юэ Цан тут же поднялся, чтобы проверить его — оказалось, у того поднялся жар. Предсказуемо: организм уже исчерпал все пределы, а он всё еще рвался терпеть дальше. Хорошо хоть он сам настоял на том, чтобы тот занялся восстановлением.
Глядя на мужчину, бьющегося в кошмарах и обливающегося холодным потом — его тело пылало жаром, а сам он сквозь бред непрерывно повторял: «Холодно» — Юэ Цан принял волевое решение.
Он полностью избавил Ин Сы от одежды и разделся сам. Сначала подстелил его верхнюю одежду, затем прижал мужчину к себе, устроив в собственных объятиях, и плотно укутал их обоих своей верхней одеждой. Только после этого дыхание Ин Сы постепенно выровнялось.
Однако брови его по-прежнему были сурово сдвинуты, а тонкие губы то и дело беззвучно шевелились, словно он хотел что-то сказать. Юэ Цан никогда не отличался излишним любопытством, но в этот момент всё же не удержался и придвинулся ближе, желая расслышать. От услышанного его тело слегка вздрогнуло; он какое-то время неотрывно смотрел на Ин Сы и, наконец, словно смирившись, прижал его к себе еще крепче.
Оказывается, всё это время Ин Сы бормотал в бреду одну и ту же фразу: «Главный, уходите скорее». Неужели этот человек даже во сне не забывал о необходимости защищать его? Юэ Цан потерпел немного, но в конце концов не выдержал — подавшись вперед, он накрыл губы мужчины своими и легко прикоснулся к ним в нежном поцелуе.
Раз уж ты сам первый затянул меня в эту игру, то знай: нацелившись на какую-либо добычу, я никогда не позволяю ей ускользнуть.
Прижав Ин Сы к груди, Юэ Цан одной рукой мягко похлопывал его по спине и тихонько шептал на ухо, успокаивая:
— Всё хорошо, всё хорошо, я здесь…
http://bllate.org/book/25567/3049845
Готово:
