Готовый перевод Finally, It's My Turn to Be the Stand-In [Transmigration] / Наконец-то моя очередь быть дублёром: выгодная сделка в мире книги: Глава 13

Помимо самих людей, внимание приковывали трубки, тянущиеся от каждой стороны больничной койки. Одни были толще, другие тоньше, и по ним текла какая-то странная жидкость.

Сердце Цзи Ляо бешено колотилось. С трудом взяв себя в руки, он перевел взгляд на лицо бабушки, утопающее в подушке. Длительная болезнь никого не щадит. Старушка совсем не выглядела так, будто просто спит. Из-за атрофии мышц щеки и глазницы глубоко запали, и всё лицо походило на обтянутый кожей череп. Кожа ее приобрела не обычный для больных бледный или желтоватый оттенок, а какой-то безжизненный серый цвет. Если бы не монитор рядом, показывающий ровную кривую сердцебиения, Цзи Ляо мог бы решить, что она уже давно покинула этот мир.

В груди поднялась волна удушливой тоски. Цзи Ляо стало трудно дышать.

Медсестра указала на закрепленное на стене устройство, похожее на динамик:

— Господин Цзи, вы можете поговорить с пациенткой здесь.

Цзи Ляо с трудом подавил тяжелое дыхание. Он уставился на бабушку, не приближаясь к динамику, и лишь тихо спросил:

— Она слышит меня?

Снова тишина.

— Она не слышит.

Цзи Ляо пробормотал это, сам ответив на свой же вопрос. Медсестра тут же возразила:

— Нет никаких доказательств того, что пациентка ничего не слышит.

Цзи Ляо лишь дернул уголком рта и с горькой усмешкой произнес:

— Так даже лучше.

Оказывается, вот что значит «поддерживать жизнь с помощью аппаратов», о чем пишут в книгах. Сознания у человека больше нет, его даже человеком-то назвать сложно. Просто с помощью передовых технологий поддерживаются дыхание и сердцебиение.

Цзи Ляо понимал чувства прежнего владельца тела, не желавшего отпускать бабушку. В конце концов, она была его единственным близким человеком, и если бы ее не стало, жизнь утратила бы всякий смысл. Но в чем смысл жизни самой бабушки? Мучается она или нет?

В детстве, когда родители Цзи Ляо развелись, его оставили на попечение бабушки и дедушки. К сожалению, их здоровье тоже оставляло желать лучшего: бабушка вскоре скончалась, а у дедушки случился инсульт, и он оказался прикован к постели. Цзи Ляо, о котором некому было заботиться, отправили в школу-интернат. Но на каникулах, когда идти было некуда, он всегда возвращался в дом деда, чтобы помогать ему.

В то время за дедушкой в основном присматривала семья его старшего дяди. Состояние деда было тяжелым: он не мог двигаться, а речь его стала невнятной. Родственники ухаживали за ним небрежно, и всякий раз, когда Цзи Ляо приходил, в комнате стоял тяжелый, неприятный запах. Тогда Цзи Ляо стирал его вещи, менял постельное белье, кормил, умывал и обтирал деда. Из обрывков фраз дяди он понял, что у деда была большая пенсия, поэтому его обязательно нужно было «спасать».

Но ухаживать за стариком было слишком тяжело. Цзи Ляо был тогда еще ребенком, поэтому, молча выполняя работу, мог лишь тайком снова и снова шептать деду на ухо:

— Дедушка, дедушка…

Он думал, что если дедушка придет в сознание, то обязательно поправится. Но однажды летним днем, когда никого не было дома, он поддерживал деда, пока тот сидел под вентилятором, и сам прикорнул рядом, делая уроки. Старый вентилятор гнал душный воздух, и вдруг раздался невнятный шепот:

— Дай мне умереть.

***

Вэнь Цю и Чжан Нань стояли снаружи, у отделения интенсивной терапии.

— Вещи уже отправили в аэропорт, — сказал Чжан Нань. — Господин Вэнь, вы действительно…

Вэнь Цю кивнул и добавил:

— Если не хочешь оставаться в компании, я могу выплатить тебе выходное пособие.

— Я никуда не уйду! — надулся Чжан Нань.

Увольнение Вэнь Цю стало огромным ударом как для компании, так и для таких подчиненных, как Чжан Нань. Но Вэнь Цю не нуждался в понимании окружающих.

— Я поеду в аэропорт напрямую, а ты займись делами Цзи Ляо.

Вэнь Цю пролистал соглашение о расторжении контракта, которое держал в руках. Он не мог ответить на чувства Цзи Ляо и в то же время хотел строить свою собственную жизнь, поэтому все же решил разорвать соглашение. Учтя неудачный опыт прошлой попытки, на этот раз он решил действовать через больницу. Поскольку Цзи Ляо так дорожит бабушкой, Вэнь Цю решил, что помимо денежной компенсации, возьмет на себя все расходы на ее лечение и уход. Так Цзи Ляо не останется в обиде.

Вэнь Цю посчитал, что все продумал, но Цзи Ляо вышел к нему с отсутствующим видом.

— Господин Вэнь, — увидев его, Цзи Ляо наконец сфокусировал взгляд и сразу спросил: — Моя бабушка… она сможет поправиться?

Вэнь Цю промолчал. Тишина была ответом, но Цзи Ляо, казалось, и не ждал другого. Он продолжил:

— Давайте прекратим лечение.

— …Что ты имеешь в виду?

Согласно полученным ранее данным, Цзи Ляо был очень привязан к бабушке и ради ее лечения влез в огромные долги. Пока человек жив, есть надежда. Как он может отказаться от лечения?

Однако Цзи Ляо повторил:

— Прекратим.

Он оглянулся на больничные коридоры, словно утверждая собственное решение или разговаривая сам с собой:

— Пусть она обретет покой.

Вэнь Цю снова замолчал, а затем переспросил:

— Ты всё обдумал?

— Да. — Цзи Ляо решительно кивнул.

Врач не успел даже толком присесть, как его снова вызвали.

— Вы уверены в своем решении? — в последний раз спросил доктор, повидавший на своем веку немало смертей.

Вэнь Цю молча стоял в стороне, наблюдая, как Цзи Ляо снова кивает. Врач бросил взгляд на Вэнь Цю, тот ответил коротким кивком. Врач достал другой документ и попросил Цзи Ляо подписать его.

Как только аппаратуру отключили, старушка вскоре перестала дышать. Затем потянулась бумажная волокита. Этим занимался специальный персонал, Цзи Ляо ничего не нужно было делать. Он не был знаком с другими родственниками, а так как являлся единственным опекуном, процедура прошла быстро. Прошло всего несколько часов — и живой человек превратился в урну с прахом. Девать прах было некуда, поэтому Цзи Ляо, следуя указаниям сотрудников, оставил урну на хранение в колумбарии.

Закончив со всем, Цзи Ляо в одиночестве побрел обратно.

— Господин Вэнь, мне отвезти вас в аэропорт?

Вэнь Цю всё это время наблюдал, как Цзи Ляо занимается похоронами, и даже поехал за ним на кладбище. Однако Цзи Ляо не только не проронил ни слова за всё время, но и уехал в одиночку на своем маленьком мотоцикле. Вот так просто ушел…

Чжан Нань выглядел растерянным, а Вэнь Цю нахмурился и забрал у него соглашение о расторжении контракта:

— Езжай за ним.

Цзи Ляо благополучно добрался до виллы. Близился вечер. Припарковавшись, он, не теряя времени, пошел на кухню и достал из холодильника продукты. Он не ел с самого обеда, в животе было пусто, а голова гудела. Пока его не оглушил окрик:

— Цзи Ляо!

Вэнь Цю говорил негромко, но Цзи Ляо вздрогнул, чем немало удивил Вэнь Цю. Цзи Ляо с испугом посмотрел на него, а Вэнь Цю кивком указал на разделочную доску. Цзи Ляо опустил глаза и увидел там скалку.

— Простите, — заторопился Цзи Ляо, убирая скалку. — Я только что вернулся. Вы, наверное, голодны? Подождите немного, я всё быстро приготовлю…

— Не надо, — отрезал Вэнь Цю. — Я не голоден.

Состояние Цзи Ляо явно не располагало к готовке. Да и самому Цзи Ляо не очень-то хотелось что-то делать. События сегодняшнего дня казались сном, и сейчас, внезапно очнувшись, он почувствовал, как по спине течет холодный пот. Они оба умолкли, погрузившись в тишину.

Когда бабушка Вэнь Цю, которая была омегой, скончалась, он был еще мал и не мог до конца прочувствовать всю тяжесть утраты. Но даже привычный к холодности Вэнь Цю понимал, что сейчас не время обсуждать соглашение о расторжении контракта. И когда Вэнь Цю уже почти решил отложить разговор, Цзи Ляо вдруг произнес:

— Господин Вэнь, мне немного тяжело.

С тех пор как он попал сюда и стал бетой, жизнь его текла гладко, без особых трудностей. Сегодняшний день в больнице стал первым серьезным испытанием. Он так легко решил судьбу пожилого человека. И теперь он не был уверен, правильно ли поступил. Он судил по себе, надеясь, что бабушка прежнего владельца тела обрела освобождение. Но что, если она этого не хотела?

Весь обратный путь он терзался сомнениями. В душе словно набивался комок ваты, который становился всё тяжелее, превращаясь в неподъемный камень. Он даже восхищался прежним владельцем тела: хоть тот и был мрачным и предвзятым, но действовал всегда целеустремленно. Не то что он сам — принимая решение, был тверд, а теперь колеблется, винит себя, чувствует горечь и вину.

Ему хотелось с кем-то поговорить, но он был совсем один, и кроме Вэнь Цю, выбора не оставалось.

— Такое чувство, будто я совершил убийство, — без сил проговорил Цзи Ляо.

Пусть это будет даже Вэнь Цю, лишь бы хоть кто-то выслушал.

— …

Вэнь Цю за всю жизнь открывался лишь Ло Юэ. И то, не он сам изливал душу, а Ло Юэ всегда угадывал его мысли и утешал в ответ. Если бы Ло Юэ был здесь, он бы точно знал, что ответить. Но, к сожалению, его здесь нет. Да и их отношения с Ло Юэ уже давно перестали быть такими, чтобы можно было запросто общаться.

— Не забивай себе голову, — сухо бросил он.

Понимая, что у него нет таланта утешать людей, как у Ло Юэ, Вэнь Цю достал телефон и выразил поддержку своим способом. Телефон Цзи Ляо тут же завибрировал. Он достал его и увидел:

[Уведомление Huahang] Уважаемый пользователь, на ваш счет поступил перевод 20 000…

Цзи Ляо пришел в ужас:

— Господин Вэнь, я не это имел в виду!

Он просто хотел, чтобы его выслушали!

— М-м, — безразлично отозвался Вэнь Цю. — Сходи по магазинам, развеешься.

По крайней мере, он видел, что так делала Ло Юэ: когда на душе было паршиво, она всегда что-то покупала. Но Цзи Ляо не испытал никакой радости от денег. Он уткнулся лицом в кухонную стойку и уныло пробормотал:

— Господин Вэнь, а разве вы, альфы, не можете излучать феромон, который помогает людям успокоиться?

http://bllate.org/book/25575/3050551