Дедушка Юнь уже долгое время хлопотал в тесной комнатке. Сперва он бережно завернул ту самую Траву Очищения Души во внутренний слой старой одежды, а затем достал из-за пазухи и пересчитал по меньшей мере в третий раз пригоршню мелких монет.
Заметив, что Юнь Му проснулся, дед не стал расспрашивать о странностях прошлой ночи в той полуразрушенной лачуге, а лишь молча протянул ему сухую, жесткую лепешку. Во взгляде старика таилась мрачная готовность принять некие перемены; он больше не воспринимал внука как полоумного ребенка, за которым нужен глаз да глаз.
Перед самым уходом дед притянул к себе руку Юнь Му и бережно засунул ему в рукав еще теплые мелкие монеты.
— Му-эр, держи крепко. В городе нынче людно, потом... купишь себе сладостей.
Тон старика был ровным, почти неуклюжим, но Юнь Му чувствовал за этими мелкими деньгами тяжеловесную, серьезную заботу. Это была любовь деда. Опустив ресницы и ощутив легкий трепет в груди, Юнь Му не стал отказываться и покорно спрятал монеты в рукав.
Стоило выйти из постоялого двора, как улицы Цинъяня закипели жизнью.
Ныне этот городок напоминал котел, готовый в любой момент взорваться. Каменные мостовые ломились от искателей бессмертия со всех четырех сторон света, крики торговцев гремели подобно раскатам грома, и каждый звук сулил иллюзию изменения судьбы.
Плотная толпа бурлила приливной волной. На одном из перекрестков пронеслась банда нарядных юношей из знатного рода, чьи кони вздымали пыль, и в возникшей суматохе Юнь Му с дедом окончательно потеряли друг друга из виду.
Юнь Му вовсе не испугался. Его прозрачные, подобные холодному нефриту глаза скользнули по толпе, и он просто последовал за людским потоком, пока не вышел к какому-то трактиру. Подобные места издавна служили воронками, куда стекалась вся информация.
В трактире стоял густой чад, несколько бродяжих культиваторов, промышлявших торговлей и обманом, громко спорили, и весь их разговор крутился вокруг тех самых «бессмертных», что только что прибыли в город.
— О небеса, вы видали тех наставников из Секты Меча Сюаньтянь? Они влетели сюда, стоя на испускающих леденящий свет длинных мечах! А эта ци меча... Тьфу ты, я стоял так далеко, а у меня все равно шею холодом обдало, будто разрубить собиралось, — говорил долгобородый бродячий культиватор.
— И что тут особенного? Вчера одна фея из Секты Юйцин небрежно рассеяла пригоршню семян, и на том пустыре в мгновение ока вырос целый ковер духовных цветов. Зрелище прямо-таки превращающее камень в золото! — тут же возразил ему кто-то.
— А я слышал, что люди из Секты Тяньянь уже установили в городе испытательную формацию. Говорят, стоит ей активироваться, как всё небо зальется потоками света, которые насквозь высветят, есть ли у человека в костях предрасположенность к бессмертию. А те из Секты Пылающего Солнца и вовсе пугают до дрожи: их плащи пылают огнем, и везде, где они проходят, каменные плиты на земле трескаются...
Бродячие культиваторы и простые смертные в благоговении понижали голоса, и в их тоне слышались фанатичный трепет и страх перед неведомой великой силой. В их глазах эти секты не делились на хорошие и плохие — каждая была вратами к небесным чудесам, способным вырвать их из пучины страданий и вознести в Верхний Мир.
Юнь Му растворился в тени, сохраняя на лице маску туповатого спокойствия.
Прохожие видели лишь потрясающее зрелище, он же молниеносно отсеивал из этих обрывков ключевую информацию. Различные колебания энергии соответствовали разным системам культивации. У каждой из этих сект были свои достоинства, но ему сейчас требовалось нечто иное: прочное основание с глубокими корнями и сильная опора.
Получив нужные сведения, Юнь Му развернулся и ушел. Немного поколебавшись, он направился в сторону шумного и беспокойного места.
Глава 6. Внезапные перемены
Этим шумным местом оказался оживленный рынок.
Здесь раскинулось множество лотков: в основном бродячие культиваторы, прибывшие по слухам, распродавали оружие и формации, добытые в странствиях по миру, а некоторые предлагали духовные травы, пилюли и тому подобное. Однако Юнь Му с первого взгляда понял, что большая часть этого добра — сущая обыденность для простых смертных, и толку от нее ему будет мало.
Шагая по базарной площади, он вдруг замер в каком-то неприметном уголке, уставившись на разложенный на прилавке набор серебряных игл.
Иглы были тонкими, разной длины и под солнечными лучами отливали лунным, ледяным блеском. Хотя они не являлись подлинными духовными сокровищами, в их сплав подмесили толику крайне редкого морозного железа, что обеспечивало превосходную гибкость — они будто создавались специально для его Святой Руки.
— Эти иглы мне нужны.
Юнь Му заговорил слегка хриплым голосом. Он не выказывал жажды во что бы то ни стало заполучить вещь, а мастерски изображал упрямство, свойственное полоумным дурачкам.
В первый момент зрачки торговца сузились, но затем, заметив нарочито глуповатый вид паренька, тот пробурчал себе под нос:
— И надо же этому дурню выбрать именно их!
Его глазья забегали, и он тут же выпалил:
— Две лянг серебра.
Юнь Му ничего не ответил, лишь молча глядя на него.
Встретившись взглядом с угольно-черными зрачками Юнь Му, торговец внезапно ощутил холодок. Помолчав немного, он буркнул:
— Ладно, считай, занимаюсь благотворительностью. Зачем тебе, дураку, вообще эти иглы? Отдам по дешевке, но если уколешься по глупости, не смей потом являться с жалобами!
Так за смехотворно низкую цену, расплатившись мелкими монетами, оставленными дедушкой Юнем, он завладел этим смертоносным оружием.
Иглы легли в ладонь и сквозь щель между пальцами скользнули в рукав. Знакомый холодок заставил последние крупицы беспокойства в его сердце рассеяться без следа.
Осташись вполне доволен результатами вылазки, Юнь Му решил возвращаться и ждать деда.
Однако стоило небесам открыть гению одну дверь, как они непременно закрывали перед ним окно. На беду, такой гений, как Юнь Му, оказался совершеннейшим топографическим кретином. Будучи абсолютно уверенным, что он прекрасно запомнил дорогу назад, он начал углубляться в дебри и сворачивать совсем не туда.
Юнь Му забрел в какой-то узкий переулок, растерянно блуждая между глухими стенами. Внезапно он ощутил неприятный холодок и, проследив за направлением, подсказанным Божественным сознанием, увидел преградивших ему путь молодых хулиганов. Их взгляды были развратными и наглыми.
— Ишь ты, какая нежная кожица, неужто домашние разрешают тебе вот так шататься где попало? — с похотливыми усмешками разглядывая Юнь Му с ног до головы, процедили они. — Выворачивай всё ценное, что при тебе есть, а потом падай на колени и побей нам челом пару раз, глядишь — и пощадим твою никчемную жизнь.
Выражение лица Юнь Му ни капли не изменилось. Пальцы под широким рукавом уже зажали кончик иглы. Для него снести головы этим отбросам хватило бы и одного вздоха.
Но в тот самый миг, когда смертоносная ци была готова вырваться наружу, из-за спин хулиганов донесся холодный, словно раскрошенный лед, голос:
— Пшли вон.
Всего одно слово, но в нем чувствовалась такая сокрушительная тяжесть, что ругань бандитов разом оборвалась.
Юнь Му перевел взгляд на источник звука: на крыше одного из поместий сидел юноша в одеждах цвета глубокой ночи. Его аура была суровой до жестокости, фигура — прямой, как копье, а всё тело излучало удушающую, острую ци.
Главари бандитов уже было хотели взбелениться, но увидели, как юноша в черном легонько взмахнул правой рукой — небрежно, словно отгоняя муху.
Хлоп! Хлоп! Хлоп!
Никто даже не успел заметить, как он применил технику, но молодые хулиганы словно налетели на тяжелые валуны и все разом отлетели назад. Тяжелых травм они не получили, однако лица их побелели как полотно, а невыносимая боль в суставах и костях лишила их даже способности молить о пощаде, после чего они с диким испугом бросились наутек.
Юноша в черном опустил руку, и его равнодушный взгляд скользнул по Юнь Му.
Что это был за взгляд?
Спокойный, отстраненный, словно он смотрел на обычный дорожный камень или полевую травинку. Ни самодовольства спасителя, ни тени наигранной доброжелательности.
Не сказав ни слова, он развернулся и ушел, и даже изгиб взметнувшегося края его одежд источал врожденную горделивость.
Пальцы Юнь Му, сжимавшие серебряные иглы, постепенно разжались, а взгляд проводил удаляющуюся темную фигуру.
Впервые с тех пор, как он попал в этот мир, он отчетливо прочувствовал, что значит угроза.
Холодный, надменный, опасный.
Мысленно Юнь Му вынес ему три определения. И что еще важнее — аура этого человека была глубокой и непоколебимой, как бездна, а уровень культивации намного превосходил любого рядового бродячего культиватора.
Интересно.
Глядя на растворяющуюся вдали черную фигуру, Юнь Му слегка приподнял уголки губ в едва заметной усмешке. Раз уж их конечной целью в любом случае были те великие секты на вершине мира, с этим опасным незнакомцем они еще непременно встретятся вновь.
Преодолев немало трудностей и завернув за очередной угол, Юнь Му наконец вернулся к постоялому двору Счастливое Пристанище. Но не успел он приблизиться, как до него донесся оглушительный гвалт.
У входа в гостиницу уже столпилась толпа зевак, вовсю тыкавших пальцами и шумно перешептывавшихся. В самом центре этого скопления людей дедушка крепко прижимал к груди узелок с Травой Очищения Души. Его изборожденное морщинами старое лицо покраснело от гнева, он дрожал всем телом и хриплым голосом оправдывался:
— Я не крал ее... Я сам сорвал ее в горах! Вы, бессовестные негодяи, как смеете среди бела дня возводить напраслину и клеветать на честного человека?!
— Ха! Сам сорвал? Старый хрыч, да во всей округе Цинъяньского хребта каждый знает, что все духовные травы принадлежат Поместью Мо!
Голос принадлежал не кому иному, как управляющему Лю, сбежавшему в тот памятный день. Сейчас он испуганно жался за спину свирепого на вид стража с налитыми кровью глазами и выступающими височными буграми. Более того, рядом с ними стоял молодой человек в ярко-оранжевом халате. Свысока оглядывая всех вокруг, на поясе этого юноши красовалась нефритовая табличка с вырезанным на ней словом «Пылающее» — он оказался не кем иным, как учеником Секты Пылающего Солнца.
Управляющий Лю поднял голову и нос к носу столкнулся с медленно приближающимся Юнь Му. У него на мгновение вздыбились все волосы на теле, и он инстинктивно подался назад. Но тут же, вспомнив, что за его спиной стоит мастер из секты бессмертных, он вновь обрел былую спесь, ткнул пальцем в сторону паренька и заорал:
— Смотрите! Этот дурачок вернулся! Наставник, вот эти дед с внуком! Они украли драгоценную траву, которую Поместье Мо преподнесло в дар вашей почтенной секте, а теперь пытаются здесь мошенничать и обманывать людей!
Юнь Му с бесстрастным лицом растолкал зевак и шагнул прямо к деду. Он не стал сразу бросаться в драку, а лишь нежно похлопал дедушку по бурно вздымающейся спине. Его движения были мягкими, но в этот миг глаза заледенели.
Украли?
Юнь Му повернулся, и вся пелена показной дурашливости и заторможенности мигом исчезла из его взглядов, уступив место пугающей, звенящей ясности.
Уважаемый управляющий, вы утверждаете, что эту траву вырастило Поместье Мо? — неторопливо произнес Юнь Му, и его голос зазвенел, словно раскалывающийся нефрит.
Управляющий Лю опешил, никак не ожидая, что этот дурачок способен выдать столь гладкую и осмысленную речь. Выпятив подбородок, он взвизгнул:
— Разумеется! Поместье Мо долгие годы культивирует земли в городе Цинъянь, и каждая духовная трава здесь на счету!
— Хорошо. — Уголки губ Юнь Му изогнулись в насмешливой улыбке. — Раз уж это духовная трава, выращенная под заботливым присмотром Поместья Мо, то вы, несомненно, должны знать о ней абсолютно всё. Скажите мне, когда эта Трава Очищения Души пробилась из земли, ее корни питала алая огненная грязь или черная облачная почва? Когда ее лепестки раскрываются, их три или пять? Если Поместье Мо действительно «вырастило» ее, но у вас нет даже столь элементарных записей об уходе... неужели у управляющих Поместья Мо глаза растут на подошвах?
— Это... — Управляющий Лю разом лишился дар речи. Откуда ему было знать хоть что-то в травоведении? Оставалось лишь тупо упрямствовать: — Разве я могу помнить всякие мелочи!
http://bllate.org/book/25582/3051187
Готово:
